Спала я отвратительно. Теперь и во сне меня преследовал Руан, придумывая разные издевательства.

Мое пробуждение по утрам перестало быть приятным. Я быстро вспоминала события прошедшего дня, и меня начинало тошнить. Некоторое время я не могла нормально дышать, потому что мне казалось, что ничего хорошего в моей жизни меня уже не ждёт.

Если бы я сбежала, могла бы я попросить помощи у правительства? Они не могли не знать о барьере. Но захотели бы они вмешиваться в дела фейри? Злобы и жестокости достаточно и в мире людей.

В дверь тихо постучали. Это Лирин принёс настойку. Учитывая, что я продолжала ее пить, видимо, он был прав — надежда во мне не умерла окончательно. Однако меня повергал в отчаяние тот факт, что никакого плана побега у меня все еще не было, а на план Лирина и Дариса, в детали которого меня даже не посвятили, полностью полагаться я не хотела.

Из-за дверей послышалась болтовня, и я удивленно взглянула на телохранителя.

— Сегодня будет бал, о котором я вчера тебе говорил, — пояснил Лирин и кивнул на платье, которое, как оказалось, успела принести Моргулия.

Длинное кружевное черное платье-комбинация до щиколоток было выполнено в лучших готических традициях. Прозрачные полосы перемежались в нем с различного вида кружевами и дополнялись оборками, которые топорщились в стороны. Такие же оборки украшали и короткие прозрачные рукава в горох. Грудь до горлышка закрывали витиеватые узоры, напоминающие крылья летучей мыши. И всего десять дней назад я бы пришла в восторг от такой готической вещицы. Но теперь… Казалось, раньше я набрасывала покров на то, что светилось у меня изнутри, чтобы ненароком не раскрыть себя остальным. Теперь же тьма поселилась у меня изнутри, и надобность в такой одежде отпала сама собой. В замке Руана она служила напоминанием о смертях: прошлых, настоящих и будущих. С которыми я не хотела иметь ничего общего.

Я выглянула в коридор и удивленно охнула. Пока я спала, замок изнутри преобразился. Потолки были украшены бордовыми, золотистыми, белыми и черными лентами.

Три предыдущих дня были похожи один на другой: после завтрака я занималась с Лирином, а после обеда — с Дарисом. Руан был занят приготовлениями к празднику и не обращал на меня ровным счетом никакого внимания. Это меня устраивало. Дарис тоже поубавил пыл: он чувствовал, в каком состоянии я находилась, и не лез ко мне с ухаживаниями. Но и поддержать не пытался. Что-то в наших с ним отношениях с самого начала было неправильно. Хотя, откуда мне знать, если это мои первые серьезные отношения? Может быть, я просто все это время рисовала себе идеальную картинку, которой, на самом деле, не бывает?

Наверное, мне стоит довольствоваться тем, что он открывается мне в мыслях. Это ведь даже ближе, чем только можно придумать.

Еще одна причина, по которой я не спешила в отношениях с Дарисом были другие мысли, которые все эти дни я старалась задвигать как можно дальше. Я не могла не думать о Фенрисе с тех пор, как увидела его. То, как он тогда на меня смотрел… Я сотни раз прокрутила в голове тот момент, и мне не верилось, что все дело было только в его птице.

«Ты злишься на меня?», — услышала я знакомый голос и вздрогнула.

Меня затопило волной облегчения. Оказывается, за эти дни я успела соскучиться по нашим мысленным разговорам.

«Я… не понимаю, что между нами происходит, — честно созналась я. — Ты то целуешь меня, то относишься ко мне с безразличием. Будто бы наши отношения зависят только от твоего настроения. У нас вообще есть отношения?», — с отчаянием спросила я.

«Целую тебя?», — удивился Рис, и я пришла в негодование.

Неужели он теперь ещё и будет это отрицать?

Я ощутила аромат грозового озона. Темный коридор между нашими душами озарился светом. Я стояла возле дуба, а Рис приближался ко мне. Я видела его белые волосы, которые развевались на ветру… Но почему-то не могла разглядеть его лицо, глаза. Он будто был окутан туманом, и когда я пыталась сконцентрироваться на его образе, утекал, словно дым сквозь пальцы.

Этот дым вдруг окутал меня. Дым с ароматом озона… Тогда мне показалось, что это — запах Фенриса, но, может быть, я чувствовала лишь аромат своей магии?

«Закрой глаза», — попросил он.

Я ещё раз попыталась сконцентрироваться на том, что вижу перед собой, но не смогла. Рис терпеливо ждал. Я закрыла глаза и прислонилась спиной к дубу. Все ощущалось так, будто бы это происходило в реальности. Я чувствовала под руками шершавый ствол векового дерева, покрытый слегка влажным от росы мхом.

Мое сердце вдруг помчалось наперегонки с ветром. Рис был так близко, и я знала, что он хочет. А точнее, кого. Но в этот раз все чувствовалось как-то по-другому. У меня пропало ощущение неправильности происходящего. Рис был так близко. В ту же секунду, когда я поняла, что мечтаю о том, чтобы он меня поцеловал, мой горячий вздох в плотной дымке переплелся с его холодным дыханием. Наши губы легко скользили друг по другу, словно танцуя под музыку нежности. Меня затянуло в этот поцелуй, будто в воронку времени и пространства. Все проблемы, которые навалились на меня неподъемным грузом, сейчас казались какими-то далекими. Почему он раньше так меня не целовал? Почему не целовал меня так в реальности? Наши губы обменивались молчаливыми словами любви, и я не желала, чтобы это заканчивалось. Я не хотела возвращаться в реальность, где все было настолько невыносимым, тяжким и жестоким.

«Вот так — целую тебя?», — прошептал мне в губы Рис, и я довольно кивнула.

Мне хотелось прижаться к нему всем телом, но он был таким неосязаемым, почти бесплотным…

«А как насчет отношений? Ты все еще сомневаешься в их наличии?», — промурлыкал Рис.

«Сейчас я не сомневаюсь, но когда вернусь обратно в реальность…».

«Может быть, тебе сейчас сложно в это поверить, но все образуется, Имоджен. И я приложу к этому все свои силы. Знаешь, как говорил мой отец? „Вознаграждение ждущим — сладкое, как мед“. А знаешь, что я тебе скажу? Ждать — значит верить в наше счастье».

Окутанная его туманом, я чувствовала, как мое сердце наполняется надеждой. Все сомнения и страхи растворялись от его бесплотных прикосновений.

«И первый шаг, который я должен сделать на пути к нашему будущему — это честность, — вдруг сказал Рис. — Я не тот, кем ты меня считаешь».

«Ох, да-да, ты говорил, что ты самое что ни на есть проклятие. Я помню», — его чувство вины убивало меня.

«Нет, Джин… Ты не поняла».

— Имоджен! Нам пора идти. Ты ещё не готова? — Лирин удивленно вытаращился на меня, возвратив в реальность. — Я же оставил тебя переодеваться… Нужно было позвать Моргулию.

— Извини… Дай мне ещё пять минут, хорошо? — Лирин что-то недовольно пробурчал и вышел.

Я быстро натянула на себя платье, и закрепила уже знакомую мне гранатово-красную корону из меди с россыпью черных бриллиантов.

Пока мы спускались в рыцарский зал, Лирин рассказал мне, с кем именно мне придется танцевать. Я обрадовалась, когда в этом списке оказался и он сам, и Дарис. И напряглась, когда узнала, что там так же есть Грондард, и Асмандр — личный преданный телохранитель короля. Остальных я не знала. Я ещё не разу не встречала ни сенешаля Коли, ни камерария Логмэра, ни камергера Одена, ни маршала Инга. Не знала я и личного виночерпия Стейна.

Да, здесь все было устроено как в средневековье! Подумать только — личный виночерпий!

Когда мы вошли внутрь зала, послышалась музыка. Это были барабаны, арфа и свирель. Дикое и странное сочетание. К моему сожалению, Лирин сразу же передал меня Руану. Король Черная Лошадь обворожительно улыбнулся мне.

— Танец с тобой, моя дорогая, я уверен, будет как пыточная пляска для твоего сердца! — противно проворковал Руан.

Я еле удержалась, чтобы не хмыкнуть.

Музыканты играли что-то бодрое, и Руан тут же подхватил меня за талию. В этот момент я ощутила, как он пытается перехватить контроль над моим телом. Но настойка дуба действительно работала, поэтому ему не удалось этого сделать. Я понимала, что Руан не должен об этом узнать. И делала все то, что он мне велел делать в этом диком, почти первобытном танце. Прижималась к нему, когда он дергал за невидимую нить, словно кукловод, обжигая током. Отстранялась и прогибалась, когда он велел. Пусть это будет сегодня моей жертвой мрачному и кровожадному богу, и, может быть, тогда он не потребует других, более жестоких и кровавых подношений и не вдохновит на них Черную Лошадь.

Когда песня закончилась, Руан передал меня обратно Лирину. Лирин подвел меня к столу, давая возможность перекусить, ведь у с утра у меня ещё не было ни крошки во рту. Сегодня блюда на столах были весьма своеобразными: красное сырое мясо (я не стала уточнять чье, я бы все равно его не стала есть!), бутерброды с черной икрой, ризотто с чернилами каракатицы, пирог с бузиной и, конечно же, вино. Я слопала пару бутербродов с икрой, дополнив их ягодами винограда. Я с интересом разглядывала танцевальный зал. После пропахшего крысятиной трапезного этот мне нравился намного больше. Шторы на панорамных окнах были раскрыты, позволяя свету играть с золотыми флажками, оставляя причудливые тени и блики на стенах и полу. Другие дрен улыбались, смеялись и танцевали. И я удивлялась тому, насколько непринужденной может быть атмосфера в этом замке. Танцевальный зал творил чудеса.

Лирин не стал сразу приглашать меня на танец. Возможно, он решил подождать, не нужно ли ему будет избавить меня от дурного общества.

Грондард, дворецкий, заметив, что ещё никто не пригласил меня на танец, решил не упускать эту возможность. На вид ему было лет пятьдесят, не меньше, хотя его волосы все еще оставались такими же лощено-черными. Скорее всего, дрен и не знают, что такое седина.

— Какие цветы вы предпочитаете, госпожа? — спросил он, закружив меня в танце. — Красные, розовые, желтые или может быть, синие?

Грондард вел уверенно, но его сгнившие зубы меня пугали.

— Синие! — пискнула я, желая, чтобы он поменьше открывал при мне рот.

— Нужно будет принести вам свежих цветов. Не говорите королю, но я вижу, что он не слишком-то балует вас такими подарками, — учтиво улыбнулся Грондард и поцеловал мне руку.

Лирин все это время не спускал с нас глаз. Я постаралась не выказать Грондарду свое отвращение, ведь он мне ничего плохого не сделал и сейчас пытался поддержать вполне нейтральный разговор.

У Грондарда меня перехватил Асмандр.

Его движения напоминали пламя. Казалось, он был лучшим танцором из всей этой братии. То, как он меня вел — было просто восхитительно. Я и не думала, что умею так танцевать. Но вместе с этим Асмандр делал и говорил раздражающие меня вещи. Он нажимал то там, то тут, на разные точки на моем теле, проверяя мою реакцию. А потом усмехался, и говорил:

— Хотел бы я посмотреть, как Руан воткнет в тебя тысячу игл мериманга, а потом изжарит на вертеле…

Я сразу же поняла, почему Черная Лошадь сделал именно его своим телохранителем: они одного поля ягоды. Не удивлюсь, если пристрастие к жестокости текло у них по венам с пеленок.