Я понимала, что это не поможет, но все равно закрыла собой спящую урду и зажмурила глаза. Спустя пару секунд я поняла две вещи: что до сих пор жива и что неподалеку от меня слышны звуки сражения. Панфира, а это была именно она, рубила на мелкие кусочки восьминогое чудовище, паука, лапы которого были сплошь покрыты острыми иглами. Размерами он не уступал панфире. Я заметила, что в ее крыльях застряла парочка этих игл. И ещё, что справа от нас стоит мужчина с удивительной внешностью. Его белые, как снег, длинные волосы, развевались на ветру. Дождь стих, и теперь ветер трепал их во все стороны. Его черты лица были строгими. Идеальными, словно кто-то высек их из мрамора, а небесно-голубые глаза сияли, будто излучая электричество. Почувствовав мой взгляд, он полностью повернулся ко мне. Кажется, он был удивлен до такой степени, что даже не отдавал себе отчет в том, насколько нагло он меня рассматривает. Мы молчали. Я боялась спугнуть его, потому что он казался мне видением, наваждением. Хотя по нему было видно, что спугнуть его не так просто, он не из робкого десятка. И он определенно не дрен. Сразу два фейри, одна из которых — урду, на землях королевства Бузины. Пусть и у его границы.

Чувственная улыбка играла на губах незнакомца, словно прекрасная мелодия, очаровывая меня. А ведь всего в паре метрах от нас насмерть бились два опаснейших существа! Он смотрел на меня так, словно обнимал мою душу.

Гром и грохот прекратился. Гроза уходила…

Белые льняные брюки и рубашка фейри промокли, и обрисовывали теперь контуры его мышц. Он был великолепно сложен. Но мне почему-то казалось, что он создан из ветра, грозы и молний. Он словно танцевал вместе с воздухом. От него веяло легкостью, изящностью и свежестью.

Пока я пристально смотрела на него, он тоже позволял себе разглядывать меня. Незнакомец шагнул ко мне, я испугалась и отпрянула назад.

Панфира разделалась с паукообразным существом, и двинулась на фейри. Я закричала.

Незнакомец поднес палец ко рту, загораживая меня собой. Панфира остановилась прямо перед ним, склонив голову. Он аккуратно погладил ее прямо по перьям-лезвиям и отошел в сторону. Панфира взмыла в небо. Увидев абсолютно шокированную меня, он улыбнулся ещё шире. Я не могла отвести от него взгляд, таким красивым он был. И этот аромат озона начал сводить меня с ума с первой минуты. Это был его запах. Он сам казался мне и грозой, и молнией, и весенним ливнем.

Его глаза сверкнули, и он указал в сторону:

— Уходи. Опасно здесь оставаться. Сюда могут наведаться его сородичи…

— Я не могу уйти. У нее мои ответы, — прошептала я, указав на урду.

Взгляд фейри скользнул по ранкам от укуса на моей шее.

И словно Боги меня услышали, потому что урду проснулась. Ее глаза округлились, когда она увидела беловолосого фейри. Она поклонилась ему:

— Ваше Величество король Дуба, мое почтение.

А затем она перевела взгляд на меня. К этому моменту я сама уже была белая от страха.

— Следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях. Проклятие станет твоим спасением… — сказала урду и бросилась бежать.

Незнакомец все это время стоял, замерев. На его лице застыло изумление. Я чувствовала, как покалывает мою кожу от его нескрываемого любопытства, которое медленно пробиралось под мою мокрую одежду.

«Он яростный, словно кинжал, жаждущий крови. Безжалостный, белый и холодный. Как сама смерть. Говорят, что его предками были эти грязные урду», — раздавались слова Руана у меня в мыслях.

— Почему ты пришел мне на помощь? Как ты узнал, что я здесь? То есть, извините, Ваше Величество, — я спешно поклонилась.

Безжалостный и холодный? Но, мне ведь не показалось, он хотел помочь мне. Наблюдал за битвой панфиры и огромного паука, будучи готовым вступить в нее.

— Я не хотел, чтобы из-за вас двоих пострадала моя птица.

Меня так и подмывало задать ему пару вопросов.

— Твоя птица? — с удивлением и вызовом спросила я.

Фенрис кивнул. Не успела я сказать ещё что-либо, как увидела бегущего ко мне Дариса. Я обернулась к Фенрису, но его там уже не было. Я в растерянности посмотрела по сторонам.

— Боги, Имоджен! Ты сводишь меня с ума! Если бы я знал, как далеко ты собираешься бежать… — Дарис покачал головой и посмотрел на паучий тоннель за мной.

Я думала, что он будет кричать на меня, или сразу же утащит меня отсюда, но Дарис вдруг повалил меня на мокрую траву.

Мое сердце от испуга громко стучало. Неужели сородичи паука действительно появились тут? Но Дарис взял меня за запястья и завел мои руки за голову.

— Попалась! Самое время провести с тобой поучительную беседу на тему «как не сбегать от своих проблем», — его горячее дыхание щекотало мне мочку уха, а голос звучал насмешливо, но в то же время тепло.

— Значит, ты — моя проблема? — Я смотрела в его темные, почти черные глаза.

Его белые волосы напомнили мне волосы Фенриса, мне захотелось прикоснуться к ним, но Дарис держал мои руки крепко. Я чуть выгнула спину и заерзала под ним, пытаясь высвободить руки.

— Конечно, раз ты от меня все время убегаешь. Убегают только от проблем, — озорно улыбнулся Дарис.

Неожиданно для себя я начала смеяться, все ещё пытаясь освободиться от его хватки.

— Может быть, тебе пора набраться смелости и столкнуться со своей проблемой лоб в лоб? — Его глаза блеснули. В них смешалась страсть и нетерпение.

— Ты хотел сказать губы в губы? — дерзко спросила я, хотя сегодня я была готова к поцелую с ним еще меньше, чем в прошлый раз.

Но совесть шептала мне, что если я не позволю себя поцеловать — я все окончательно испорчу. А я не хотела все портить. Мне нужно было только привыкнуть к реальному Рису. Возможно, на это понадобится больше времени, чем я думала.

Дарис улыбнулся ещё шире.

— Может быть и губы в губы, если ты готова, — ответил он с намеком на вызов в голосе.

Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее, исходящая от него страсть заразила меня. Но я все еще сопротивлялась, не желая сдаваться без борьбы.

— Я не бегу от тебя, я просто пытаюсь разобраться в своих чувствах, — сказала я, пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание.

Дарис приподнял брови, словно удивленный моей откровенностью.

— Тогда дай мне помочь тебе в этом, — предложил он, прижимаясь еще ближе ко мне.

Я закрыла глаза и чуть разомкнула губы, надеясь, что Дарис примет это за приглашение.

Дарис медленно скользнул кончиками пальцев по моей щеке, и захватил своими губами мою верхнюю губу. Я задержала дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. Он был привлекательным, и порой я даже ощущала что-то типа влечения, но оно не было настолько сильным, чтобы я трепетала от страсти. Может быть, это потому, что он — дрен? Мое тело знало, что он не способен подарить мне продолжение рода, и поэтому не было заинтересовано в нем?

— Черт, Имоджен, ты совсем вольтанулась со своим электричеством? — раздался голос Лирина.

Кажется, я его сильно рассердила.

Дарис резко отпрянул от меня. Но перед этим он увидел на моей шее прокол от клыков урду, и его глаза расширились.

— Я надеялся на ваше благоразумие. Неужели нельзя было заниматься тем, чем вы решили заниматься внутри веревочного зала?

Я покраснела. Дарис подал мне руку, помог подняться и отряхнул мою левую штанину от сухих листьев.

— Я понимаю, Имоджен, но ты, Дарис… Вам что, адреналина не хватает? Сюда же в любую минуту могут вернуться мериманги.

О, так вот как, значит, называется это паукообразное существо с иглами на лапах, — мериманга.

Лирин зло сверкнул глазами на Дариса. Дарис взял мою руку в свою. Пока мы шли обратно, он аккуратно коснулся моей шеи, и сказал:

— Даже не знаю, как мы скроем это от Руана. Он порвал в клочья Дейтерию, в буквальном смысле, когда узнал, что она была у урду.

— Пока на мне защита филактерия, он не сможет причинить мне вред.

— Я бы не был так уверен в этом, — ответил мне Дарис. — Он не может прикасаться к тебе сам, но это не значит, что он не может сделать этого с помощью других.

Лирин шел чуть впереди нас.

— О чем это вы там перешептываетесь? — сердито спросил он, и проследив за обеспокоенным взглядом Дариса, выругался.

— Я же не стану такой, как они? — сдавленно спросила я, памятуя о том, что рассказывали о вампирах в нашем мире.

Может быть, именно из-за урду и родились все эти сказки?

— Нет. Чтобы стать такой, как они, нужно окунуться в Источник Урда, — пояснил мне Лирин. — И то, говорят, что это все равно не изменит твою сущность на сто процентов. Только урду, рожденные от урду являются истинными.

Я немного успокоилась.

«Следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях. Проклятие станет твоим спасением…».

Только одно эхо раздавалось каждый день в моих мыслях. Эхо голоса Риса. Неужели урду говорила о нем?

Нам пришлось пропустить ужин и отправиться в дом Дариса. Он сказал, что нанесет на мои проколы мазь, и к утру они будут менее заметны, чем сейчас. Все его внимание было устремлено на меня. Мне казалось, он следил за каждым моим движением и я не понимала его мотивов. Он волновался за меня? За себя? Или это было лишь любопытство?

Вернувшись в замок, вместе с ужином я попросила принести мне бумагу и уголь. Мне хотелось запечатлеть образ Фенриса. Изобразить его таким, каким я его увидела. Он был похож на скалу, неподвластную никаким ветрам. Они были не способны отколоть от нее ни куска, потому что эта скала и сама могла, когда бы ни захотела — стать ветром. Могучим, неуправляемым, клубящимся древней первобытной силой. Пространство вокруг него словно потрескивало, будто бы в одночасье вокруг него собрались молнии сразу нескольких гроз. Яростный? Я в этом сомневалась. Страстный? Это слово описывало его лучше. От того, с какой жадностью он рассматривал меня, моя кожа покрывалась мурашками. Обняли бы меня его сильные руки, если бы я не испугалась? А я испугалась. Испугалась того, насколько он мне понравился. Насколько мужественным и надежным он выглядел. Насколько меня сильно тянуло к нему. Но я не должна вести себя так безрассудно. Вдруг он ничем не лучше Черной Лошади? Но Руан, вероятно, если бы и пытался спасти мою жизнь, то только ради своей выгоды. Скорее всего, Фенрис не солгал мне, сказав, что хотел защитить свою птицу. Почему панфира слушалась его? В отличие от Черной Лошади Фенрис явно не подчинил ее себе. Не было у нее того остекленевшего взгляда, который я видела у всех, кого подчинял себе Руан. Да и если Фенрис — бывший король, то он — человек, и у него нет магической силы. Но мне показалось, что он — фейри. Может быть, в тот момент я просто лишилась рассудка? Пока я раздумывала над этим, мои руки сами наносили на бумагу штрих за штрихом. Я была довольна тем, как у меня получилось передать его силу, его волосы. Казалось, он был олицетворением свободы и неистовости. Я провела кончиками пальцев по наброску, касаясь правильных черт лица Фенриса. Судьба, вероятно, насмехалась надо мной, наградив его такими же снежными волосами, как у Дариса.

Я убрала портрет Белой Лошади под подушку, и уснула, даже не успев вымыть пальцы, испачканные углем.