Лирин остановился в дверях и поднял руки на уровень моих глаз, пытаясь аккуратно привлечь мое внимание.

— Имоджен… — его голос звучал непривычно мягко. — Я сейчас подойду к тебе, слышишь?

Он говорил со мной, словно с раненым диким зверем. Я не шелохнулась, не моргнула. Вслед за Лирином зашел Дарис и тут же присвистнул.

— Стой там, — предупредил его Лирин. — У нее шок.

Лирин подошел ко мне и, взяв из моих рук голову Вирджинии, осторожно положил ее на пол. Меня начало трясти. Я смотрела на ладони, перепачканные в крови Вирджинии. У меня лились слезы, и я не могла их остановить. Я вдруг осознала, что это были за звуки, когда я вошла внутрь погреба. Это я подписала Вирджинии приговор. Это я ее убила.

— Это я, — сказала я вслух сдавленным голосом. — Это я…

Лирин взял меня на руки, я не стала сопротивляться. Дарис присел у входа на корточки, посмотрел на остатки шелковой нити и кивнул:

— Это действительно она привела в действие механизм, который отрубил служанке голову.

Лирин зашипел на Дариса:

— Это не она. И ты прекрасно это знаешь! Это чудовище ее руками убило Вирджинию. Я унесу Имоджен отсюда.

Я всхлипнула, ведь только что убила Вирджинию и была недостойна того, как сейчас со мной обращался Лирин. Это я была чудовищем, монстром. Я спасла того, кого нельзя было спасать, и убила невинную девушку, которую нужно было спасти. Я не недоразумение, не катастрофа. Я хуже. Я все, абсолютно все делаю неправильно.

«Благими поступками дорога в ад выстлана», — услышала я пронзительно-грустный голос Риса и вздрогнула.

Мои глаза закрылись. Я бессильно уронила голову на грудь Лирину.

— Черная Лошадь хотел сломить тебя. Ты не должна поддаваться ему. То, что он сделал с Вирджинией твоими руками, ужасно. Но если это сломает тебя, то Руан победит. И тогда пострадает намного больше живых и мертвых, — шептал мне Лирин, идя по лестнице. — Ставки намного выше, чем ты думаешь.

И все же я чувствовала, что вина лежит на мне. Это мои ноги запнулись за шелковую нить и порвали ее. Это я привела в действие весь механизм. Если бы я не убежала от Дариса, если бы не открыла дверь в чертов погреб! Значит, Руан рассчитывал, что я пойду искать Вирджинию? Он думал, что я буду исследовать замок в ее поисках? Что спущусь вниз? Он даже позволил Дарису использовать для наших занятий лабораторию, чтобы приблизить меня к погребу… Неужели все эти дни Вирджиния пробыла там, в бочке? Пила ли фейрийское вино?

Я не заметила, как Лирин занес меня в мои покои и усадил на кровать, а затем набрал ванную.

— Тебе нужно привести себя в порядок. Сейчас к тебе придет Моргулия.

Лирин встал напротив меня и взял за предплечья так, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Мы не покажем ему своей слабости. Не покажем, насколько сильно горюем. Мы лишим его этого удовольствия, — поглаживая меня по рукам, тихо бормотал Лирин. — Ты пойдешь на обед и будешь делать вид, что тебя нисколько не задело произошедшее.

Я замотала головой.

— Я не могу, Лирин, — прошептала я, плача. — Просто не могу. Он действительно сломал меня. Смотреть на его издевательства выше моих сил. Быть его марионеткой… Я пью «Проклятье Дуба», чтобы он не мог завладеть мной своей силой, но какой в этом смысл, если Руан добрался до меня и так? Какой во всем этом чертов смысл, если все, что я делаю, оборачивается против меня?

— Не переставай бороться, Имоджен. Ради тех, кому ты небезразлична. Поверь, их больше, чем ты думаешь.

Слезы беззвучным потоком скатывались по моим щекам.

Лирин гладил меня по волосам до тех пор, пока в комнату не вошли Моргулия и ещё одна, неизвестная мне служанка. Я позволила им смыть с меня кровь Вирджинии. Я не могла сделать это сама. Я не могла даже смотреть на служанок. Вымыв меня, они заплели мои черные, как ночь, волосы, в тонкую косу. А затем одели в черный корсет, оголяющий часть груди и плечи, и темно-зеленое платье, юбка которого была сзади длиннее, чем спереди. По корсету вилась серебряная вышивка, и сейчас он представлялся мне щитом от Руана. За счет ребер жесткости корсет был крепче, чем вся одежда, которую мне приносили до этого. Я с отвращением посмотрела на свое отражение в зеркале, попытавшись нацепить на себя ленивую, сонную и безразличную ко всему улыбку. Мне стало тошно от самой себя. Для чего весь этот театр? Наверняка, Руан уже знает. В этом замке везде уши, везде глаза. Я разгладила складки на платье ледяными пальцами. Это были не просто нервы. Я была близка к срыву.

— Дайте мне сил противостоять злу, — шептала я всем богам, которые могли бы мне услышать. — Дайте мне сил противостоять Черной Лошади и его чудовищным замыслам, — молила я, надеясь, что они услышат меня.

— Никаких слез, — предостерег меня Лирин, когда я вышла. — Подними голову вверх. Когда увидишь короля — сощурь глаза, а потом хищно улыбнись. Пусть знает, что убийство Вирджинии не сломало тебя.

— Это взбесит его ещё больше. Он опять отыграется на ком-то из-за шторы, — хрипло ответила я.

— Может быть. Но это на какое-то время лишит его равновесия, а это — хорошо, — одобрительно покачал головой Лирин.

Я старалась не думать о том, что Дарис не пошел со мной в мою комнату даже после случившегося. Это не он нес меня всю дорогу до моих покоев, а Лирин. «Укрытие», — все еще слышались мне слова Дариса, которые он передавал мне по нашей связи, когда я была в трапезном зале. Мне хотелось, чтобы он был моим настоящим укрытием не только в мыслях, но и в реальности, в сердце. Чтобы я могла уткнуться в него, когда мне плохо, а не в Лирина. Чтобы он не боялся Руана и не ходил перед ним на цыпочках. Чтобы мы вместе могли противостоять ему напрямую, не играя в эти дворцовые игры. Чтобы он не сбегал тогда, когда он мне так нужен… Наверное, глупо этого требовать от того, кого знаешь не больше недели, и к тому же, от того, с кем ты не скреплен никакими обязательствами, не считая обучения.

Если моя улыбка спровоцирует Руана — бывшие короли, один, или, о чем я не хотела думать, все, опять получат от Руана новое наказание. Может быть, мне лучше было бы показать насколько сильно ему удалось сломать меня, чтобы оградить от мучений остальных?

Когда я увидела Черную Лошадь за столом, по его взгляду я сразу поняла, что он знает о том, что я убила Вирджинию. Но я послушалась Лирина и нацепила на себя недоумевающую дурашливую улыбку. Однако Руан не сразу поверил моей игре.

— А я все думал, когда же ты забеспокоишься? Когда пойдешь искать ее? Неужели твое бывшее человеческое сердце оказалось черство, как камень? И вот, наконец-то Боги благоволили мне и приняли твой дар!

Я пыталась пошатнуть его равновесие, а он — мое. Что ж, все честно. Стрела за стрелу. Пусть только мой глаз за свой не берет.

«Имоджен, ты способна шутишь! Так держать! Я восхищаюсь тобой!», — услышала я удивленный голос Риса.

«Если мои благие поступки приведут меня в ад, то я захвачу с собой Руана», — сообщила я Рису.

«Зачем тебе этот мерзавец? Возьми лучше меня. Помнишь, я — настоящее проклятие!».

Думая о Рисе, я улыбнулась Черной Лошади искренней, неподдельной улыбкой. Я оказалась права: лишь одна эта улыбка довела Руана до белого каления. Он резко встал из-за стола и подхватил меня под локоть, кивнув Лирину, чтобы тот двигался за нами.

— Куда мы? — обеспокоенно спросила я Руана.

— Прогуляемся после обеда, — хищно ответил он.

Кажется, в этот раз он решил отыграться на самом виновнике его недовольства, то есть на мне. Я с удивлением отметила, что чувствую не только страх, но и облегчение. Я убила Вирджинию, а, следовательно, заслуживаю наказания.