Когда я проснулась, Моргулия уже приготовила мне ванну. Я отодвинула край сорочки, и посмотрела на шрам от клейма, который покрылся желтоватой коркой. Моя голова закружилась, и я часто задышала. Меня затошнило. Я опустила сорочку вниз, и она неприятно заскользила по бедру.

Ванна на золотых лапах, принадлежащих неизвестному животному, от которой поднимался пар с успокаивающим ароматом хвои, была наполнена до краев. Моргулия, в отличие от Вирджинии, не боялась выходить, когда мне ее помощь не требовалась. Она уже поняла, что мыться я предпочитаю самостоятельно.

Когда я вышла из ванной, в покоях меня ожидал Лирин, который принёс мне настойку дуба. Сначала он вообще не смотрел на меня, а когда, наконец, решился, по его взгляду было понятно, что его съедает чувство вины. Он знал, что произошло со мной этой ночью. Но вмешаться не мог. Мы все должны ждать какого-то «того момента», а его вмешательство могло все испортить.

Я хотела посмотреть на него понимающим взглядом, который бы сказал ему: «Все окей, я не сержусь». Но я не могла. Потому что в глубине души не понимала, зачем ждать, и сердилась, несмотря на все доводы моего разума.

Сегодня на мне было надето нечто новенькое. Ярко-оранжевое платье с пышными рукавами, украшенными золотыми стразами, открытым левым плечом и левым бедром. После предыдущих оно показалось мне приятно закрытым.

Прополоскав рот после настойки, мы с Лирином отправились в трапезный зал. Хотя мне все больше хотелось его назвать залом пыток.

Руан по-свойски положил руку мне на правое бедро, и мне довелось наблюдать, как пару-тройку минут он терпел слабые разряды тока. Черная Лошадь скривил губы. Он опять остался недоволен результатом.

Я понимала, что сейчас опять будет, и мысленно старалась подготовиться к этому. Из-за стола за шторой королевские гвардейцы приволокли не одного, а двух человек. Ту девушку, с волосами цвета пламени, правительницу королевства Рябины, Пиладу, и ещё одного, про которого Лирин не успел мне рассказать.

— Превращайся! — тихо, но опасно произнес Руан, смотря на Пиладу. — Мне нужны перья!

Я во все глаза смотрела за происходящим.

Пилада показала Черной Лошади средний палец, а потом и вовсе плюнула в него. «Мы с ней подружимся», — подумала я.

А затем глаза Пилады остекленели. Сверкнула яркая вспышка ослепительно белого света. На месте Пилады стоял белый журавль. К ней чеканными шагами подошли два гвардейца с подносом, и, к моему ужасу, начали ее ощипывать, словно утку к обеду. В моих жилах стыла кровь. Я проклинала день, когда заслонила Руана от стрелы. Никогда не думала, насколько неправильным может оказаться спасение кого-то от смерти.

«Не знаю, что там у вас за план, Рис, но если в ближайшее время Руана не убьете вы — это сделаю я. Я сижу близко к нему, и он пока не ожидает подобного от меня».

«Даже не думай, Имоджен. Что ты можешь сделать? Удар обычным ножом его не убьет. А он в ответ точно убьет тебя. Нам нужно выиграть еще немного времени. Ты у меня сильная, Имоджен. Я прошу тебя, подожди и не предпринимай ничего».

«Легко тебе говорить. Черная Лошадь — чудовище… И мне все сложнее мириться с этим».

«Ты должна, Джин. Ради себя самой и нас всех. Я нашел решение, но для него требуется время».

— Дорогая, тебе нравится зрелище? — Руан хлопнул меня по бедру, и я подпрыгнула от неожиданности.

Пытаясь абстрагироваться от происходящего, я ушла в себя глубже, чем ожидала.

Я улыбнулась Руану самой обворожительной из своих улыбок. Он ведь не знал, что это не улыбка, а чарующий волчий оскал. А затем взяла со стола бокал, в котором плескалось фейрийское вино, и выпила его до дна.

«Джин, ты мне доверяешь?», — снова привлек мое внимание Рис.

Я ему не доверяла. Но в этот момент… Мне хотелось по-настоящему верить. Хотелось не противостоять всему этому в одиночку. Поэтому я ответила: «Да», позволив себе надеяться на лучшее будущее.

«В мире бурь, я твое укрытие, Имоджен. Не думай о том, что делает Черная Лошадь. Думай обо мне…».

Мелькнула ещё одна яркая вспышка. Мужчина, все это время стоявший рядом с Пиладой, обратился в белого зайца.

«Все бывшие короли могут превращаться в животных, да?», — спросила я Риса.

«Да».

«Но они же люди. Как?».

«Они не всегда были людьми. И когда они ими не были, то могли гораздо больше. Их превращения в животных — лишь оставшиеся крохи магии, которыми они теперь довольствуются».

— Нет, нет, Джиорр. Ты, наоборот, обернись обратно человеком. У тебя же нет перьев. К тому же, для тебя лично на завтрак я приготовил особое блюдо.

Двери трапезного зала распахнулись, и двое гвардейцев внесли огромный чан, закрытый крышкой. Я сразу же подумала, что не хочу знать, что внутри.

Но, к моему сожалению, гвардейцы тут же сняли крышку.

— Королевское угощение для королей! — радостно прокричал Руан. — Свежие гусеницы мопане и личинки тутового шелкопряда.

Я пыталась сдержать резко подкатившую к горлу горечь.

— Правила такие: нужно съесть все, до последней ложки. Однократно ты можешь поменяться с одним из вас. Выбирать, кто это будет — я буду сам. Но если на дне чана останется хоть капля, то я прикажу высечь того, кто не доел последним.

По глазам Джиорра я поняла, что он обязательно поменяется с другим королем. Он был слаб. В нем не было крепкого внутреннего стержня, который нужен, чтобы противостоять до последнего таким, как Руан. Руан сделал это для того, чтобы заставить их ненавидеть друг друга. Какими были отношения между бывшими королями? Поддерживали ли они друг друга? Сплотила ли их борьба против Руана, или они давно перестали сопротивляться? По Пиладе можно было предположить, что она не перестала надеяться. Вот только — надеяться на что? На свободу от Черной Лошади? Почему и как они стали людьми? Пожалуй — это главный вопрос, ответ на который мне стоило бы найти в ближайшее время.

Джиорр подошел и заглянул внутрь чана. Его передернуло, и он закашлялся. Было видно, как он пытается успокоить взбунтовавшийся желудок. Джиорр закрыл глаза и зачерпнул полную ладонь этих тварей. Не открывая глаз, он отправил их в рот и начал жевать. На мгновение мне показалось, что он вот-вот исторгнет все, что тщетно пытается сейчас проглотить, давясь.

Мои руки сами собой потянулись за вторым бокалом вина. Они дрожали, и это не укрылось от Черной Лошади. Он довольно улыбнулся уголками губ. Меня замутило. Я прикрыла глаза, но он громко цокнул, и я открыла их вновь.

— Правитель королевства Ивы, я думал, ты сдашься, даже не попробовав, — громко засмеялся Руан. — А ведь остальные короли старались, собирая их.

Джиорр все же проглотил разжеванных гусениц и личинок, и, набрав следующую ладонь, снова отправил их в рот.

Руану это не понравилось. Он опять громко цокнул.

Раздался громкий натужный звук рвоты. Джиорр все же не смог справиться с собой и своим человеческим организмом.

Улыбка тут же вернулась на лицо Черной Лошади. Он знал, о чем сейчас его попросит Джиорр и готовился.

Наконец, немного придя в себя, Джиорр прохрипел:

— Меняюсь с другим королем.

— О-о-о, это прекрасно! Чудесно! Джиорр, ты свободен. Вместо тебя это затейливое лакомство попробует бывшая правительница королевства Плюща, Эдера Синяя Бабочка!

«Он — чудовище!», — во мне все звенело от злости и негодования.

«В мире бурь, я твое укрытие, Имоджен…», — слова Риса словно гладили меня по спине, успокаивая.

Мои руки сжались в кулаки. Мы все понимали, что Эдера, конечно же, не способна съесть все из этого чана. Вряд ли она способна проглотить хотя бы ложку. Он устроит ей показательную порку перед всеми. Скорее всего, именно это он и задумал с самого начала.

Эдера наградила Джиорра взглядом, полным жалости и презрения. Она уверенными шагами подошла к чану с гусеницами и личинками, и начала есть. Выглядело это отвратительно и впечатляюще одновременно. В отличие от Джиорра, она не давилась, не морщилась. Ее лицо не выражало ничего. Она просто ела, пока не съела все до последней капли.

Лицо Руана стало мрачнее тучи. Остальные же в трапезном зале еле удерживались от победных выкриков в сторону Эдеры. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, и гордо поднялась на ноги.

— Благодарю за изысканное кушанье, — немного хрипло произнесла она и поклонилась.

Я почти видела, как Руан побелел от ярости. Он был в бешенстве. Черная Лошадь явно не ожидал такого расклада.

— Ты испортила мне представление, мерзавка! — прошипел он на Эдеру, и из-за шторы вышли гвардейцы, ведущие Цендра, правителя королевства Ясеня.

Он оказался красивым молодым мужчиной, с золотыми волосами, и небесно-голубыми глазами, словно бы родился из пены морской. Мне претила лишь одна мысль о том, что он пострадает от замыслов Руана.

«Я начинаю ревновать», — промурлыкал Рис. — «Мне казалось, ты без ума от меня».

Даже в таких обстоятельствах он пытался отвлечь меня и шутил. Хотя, возможно, это получалось у него лишь потому, что его самого здесь не было.

— Двадцать шесть ударов плетью! Бывшие короли — такие слабаки. Больше тридцати не выдерживают, — хищно улыбнулся Руан.

Цендра поставили на колени и сорвали камзол и нижнюю рубашку. Послышался свист кнута, но Цендр не закричал.

«Имоджен, я хочу тебе кое-что показать», — я ухватилась за голос Риса, как за спасительный канат.

В голове звенело, и я боялась, что потеряю сознание. Но я понимала, что за это Черная Лошадь опять накажет одного из бывших королей. Мне было необходимо держаться. Как они вообще прожили здесь десять лет, когда каждый день в этом чертовом замке казался адом?

Я ощутила нежное прикосновение невидимых рук у себя на плечах и легкий, приятный ветерок. Запахло травами. Ветер стал сильнее. Я неслась с ним наперегонки. Я бежала до тех пор, пока не увидела издалека его. Величественный дуб стоял на равнине. Вокруг него за версту не было других деревьев. Его могучие ветви тянулись к небу, словно могли коснуться звезд. Ветер перестал плясать у меня в волосах, и я прикоснулась к дубу. Я чувствовала: у этого дерева есть душа. Настоящая, похожая на наши, бессмертные души фейри. Кору дуба покрывали глубокие морщины. Мне казалось, что они складывались в строчки. Это были надписи времени, чтобы каждый, кто захочет, мог прочитать по ним историю этого древнего дуба и места. Поляна, на которой он стоял, пестрила красочными полевыми цветами и напоминала мне живописный ковер. Его листья шелестели тихо, едва слышно, но создавали при этом мелодичный шепот, который наполнял мое тревожное сердце покоем и умиротворением. Вдалеке слышалось пение птиц, которое связывало древний дуб с ещё одним местом. Я ощущала эту связь всем своим нутром. Она пульсировала во мне. Она была мной, а я — ей. Я увидела старинный колодец, из которого била чистая и прохладная вода. Его зеркало отражало небеса и звезды, словно волшебное окно в другой мир. Вдали простирался луг с сочной травой и яркими цветами, на котором паслись стада оленей и лани. Время словно остановилось.

Я поняла, что улыбаюсь. На правой щеке я почувствовала что-то теплое и влажное. По ней из уголка глаза скатывалась слезинка.

Руан в упор смотрел на меня. Ему нравилась моя реакция на происходящее. Он, благо, не представлял, что все его шоу я находилась у Риса в укрытии и толком ничего так и не увидела.

Мой взгляд сфокусировался на Цендре, с окровавленной спиной, который распластался на груди и, если бы он иногда не вздрагивал, я бы подумала, что Руан убил и его.

«Спасибо», — прошептала я Рису мысленно. Я все еще ощущала аромат ветра и трав у себя в волосах.