К приходу Разумкова следов застолья уже не было. Володя по-хозяйски все убрал, проветрил кабинет и даже велел солдату сделать влажную уборку.

— Вижу, посещение женского модуля не повлекло расстройства здоровья, живой и даже не раненый, — пытался пошутить начальник типографии. Ответом ему был красноречивый вздох: мол, не издевайся.

— А вы хорошо вчера посидели? Небось вылакали весь спирт.

— Васильич, обижаешь. Для заседания редколлегии (так в шутку называли вечернее чаепитие. — Прим. авт.) осталась фляга из НЗ. На то он и неприкосновенный запас.

— А где наш ташкентский друг? — скорее формально, нежели из любопытства поинтересовался Алексей, наливая себе свежезаваренный чай.

— В модуле, где ж ему быть. Наверное, дрыхнет без задних ног. Мы до двух посидели.

— Нет его там. Кровать заправлена.

— Может, по бабам пошел? — мысли прапорщика пульсировали в одном направлении. — Скоро появится.

Уже вечерело, а Тихомирова все не было. Разумков забеспокоился: не случилось ли чего? Ведь не в Союзе находились.

Трескучей трелью отозвалась на столе «ташка» — армейский полевой телефон ТА-57. Первое, что услышал Разумков в трубке, был мат. Потом уже излагалась суть.

— Какого лешего ваш лейтенант по минным полям шастал? Знак «За разминирование» хотел получить посмертно?

Это был дежурный по штабу дивизии в звании майора: фамилию он произнес невнятно. Ничего не понимая, Алексей молча сопел в наэлектризованную гневом трубку.

— Сейчас он пишет объяснительную у начальника штаба. Вам тоже надо явиться к нему.

«Ничего не скажешь, отлично год начинается! Только начальника штаба мне сейчас не хватает», — подумал Разумков, приводя себя в порядок.

Полковника Ивана Сандалина офицеры его же штаба откровенно побаивались, за глаза называли «Иваном Грозным». Попасть к нему на доклад под горячую руку — это как оказаться перед разъяренным быком с красной тряпкой в руках. О крутом нраве и скором на расправу начштаба знали и в редакции, поэтому старались обходить его десятой дорогой, тем более по службе напрямую подчинялись не ему, а начальнику политотдела. Но от последовавшего «приглашения на казнь» уже не отвертишься. С кротостью агнца шел Алексей на встречу с «Иваном Грозным», лихорадочно пытаясь предположить, в какую историю мог вляпаться в новогоднюю ночь Василий.

— Разрешите, товарищ полковник? Лейтенант Разумков по вашему приказанию прибыл! — доложил по-уставному громко, едва переступив порог кабинета.

Сандалии небрежно кивнул в сторону сидевшего с опущенной головой лейтенанта Тихомирова.

— Это ваш кадр?

— Лейтенант Тихомиров — штатный сотрудник окружной газеты. Прибыл в командировку десять дней назад. Для оказания помощи в выпуске газеты.

Сандалии бросил взгляд на бумагу, лежавшую на столе.

— В объяснительной он пишет, что собирал материал о несении службы подразделениями боевого охранения в новогоднюю ночь. Но так как в гарнизоне недавно, заблудился в темноте и оказался за пределами городка, у минного поля. А вы понимаете, товарищ лейтенант, — при упоминании звания голос начштаба повысился на несколько октав, — что по своей глупости едва не погибли! Вас запросто мог застрелить часовой, на которого вы перли, как слон, не подчиняясь его законным требованиям. И просто чудо, что не подорвались на мине. Почему вы шлялись в пьяном виде, как тут написано, собирали материал? — уже перейдя на крик, по-прокурорски требовал конкретного ответа начальник штаба. Но так его и не получил.

— Виноват, товарищ полковник. Больше такое не повторится, — промямлил Тихомиров.

— Будь вы не из окружной газеты, сидели бы уже на гауптвахте! Мне разгильдяи не нужны, в том числе и командированные. Поэтому я своей властью командировку прерываю. В течение суток вы должны покинуть гарнизон. Командир дивизии мое решение утвердил.

Василий и Алексей возвращались в редакцию вместе и как бы врозь — каждый погрузился в свои мысли и переживания. Да и о чем говорить, когда и без слов ясно: большие глупости совершаются не на трезвую голову.

Вернувшись в новогоднюю ночь в модуль, Василий принял приглашение офицеров-связистов присоединиться к их компании. Выпивки вскоре показалось мало, и его отправили за добавкой. В темноте да в подпитии он действительно сбился с курса и запросто мог оказаться в соседнем кишлаке, не останови его в последний момент часовой боевого охранения. Версию про сбор материала для газеты, чтобы смягчить наказание, Тихомиров сочинил, когда его задержали. Зря, конечно, на рожон полез, кичась удостоверением корреспондента окружной газеты. Под конвоем отвели в комендантскую роту, где, проспавшись, понял, что натворил. Отмазаться не получилось: часовой произвел выстрел вверх, а это уже ЧП, о котором доложили «Ивану Грозному».

Хорошо, что еще так все закончилось. Неприятно, но не смертельно. Жизнь, как мудрая женщина, все расставила по своим местам. И в самом дальнем закутке воспоминаний обоих оказался недавний, теперь уже точно нелепо-смешной, дележ виртуального редакторского портфеля.