Вместо елки, которой в Афгане даже за большущие деньги не сыщешь, так как хвойные на этой земле не прижились испокон веков, нарядили одну из посаженных редактором ив. Трусевич знал в растениях толк, был заядлым дачником, а в свободное от службы время возглавлял под Львовом садово-огородный кооператив. Мало кто верил, что вогнанные в землю ветки вербы даже при регулярном поливе порадуют весной молоденькими листочками и со временем раскинут вширь ветки, но Борис Палыч не сомневался. И результат превзошел ожидания! Вдоль редакционного забора, как зеленые часовые, выстроились грациозные красавицы, одной из которых выпала честь стать новогодней елью. Вокруг нее и устроили в полночь символический хоровод два лейтенанта, прапорщик и «снегурочка» — корректор-машинистка Аня. Вместе они и стол накрыли из того, что Бог, точнее, знакомый начальник продсклада, послал. Первой их маленькую компанию покинула Аня под предлогом, что ее уже заждались подруги. Разумков тоже не собирался задерживаться в редакции. Сказав тост и наскоро закусив, поспешил в сверкавшее праздничной иллюминацией женское общежитие.

Почти из каждой комнаты доносилась ритмичная музыка, раздавались мужские и женские голоса, смех. Как в песне: «После боя сердце просит музыки вдвойне». Оказавшись за тысячи километров от родного порога, в чужой стране, уставшая от разлуки и войны душа офицера, солдата, гражданского человека жаждала маленького чуда, праздника в волшебную новогоднюю ночь. Объединившись за столом с такими же истосковавшимися по дому людьми, разные по должности, званию, возрасту, мужчины и женщины ощущали себя одной семьей, говорили друг другу комплименты, добрые пожелания. Новый год — отличный повод для проявления лучших человеческих чувств, сближения характеров, более близкого знакомства в неслужебной обстановке. Это бесценные минуты и часы непринужденного общения, веселого настроения, создающие ощущение внутреннего комфорта, счастья, пусть, может, и временного, иллюзорного.

Дверь крайней слева комнаты оказалась приоткрыта, и Леша услышал певучий голос Любы:

— Девчонки, давайте зажжем свечи и молча загадаем желания!

— А меня возьмете в загадки поиграть? — пробасил он с порога, примостив на столе бутылку дефицитного шампанского, за которой специально заскочил к себе в модуль.

— С таким приданым возьмем! — радостно воскликнул девичий квартет, окинув его оценивающим взглядом.

Кавалеров в этих четырех стенах больше не наблюдалось, поэтому Леша, как заправский тамада, взял инициативу в свои руки. Отсалютовав эффектно вылетевшей пробкой, он ловко разлил пенистый напиток по граненым стаканам, успешно заменившим фужеры. Подняв один из них и глядя Любе прямо в глаза, торжественно произнес:

— За счастье и любовь в Новом… 1364 году!

— Короче, за счастливую любовь и нашу Любашу, — тут же перефразировали девчонки и, будто застеснявшись сказанного, засмеялись.

— Товарищ лейтенант, а вы годы случайно или специально перепутали, решив отправить нас в суровое средневековье? — блеснув озорными искринками в глазах, спросила внимательная Люба.

«Наживка сработала», — порадовался Леша. Получив плацдарм для проявления эрудиции, он останется в центре девичьего внимания.

— Зачем вас, таких милых и красивых, отправлять куда-то в средневековье? — нарочито удивился Разумков. — Вы нам тут позарез нужны. Афганцы по мусульманским законам и своему календарю живут. По их летоисчислению Новый 1364 год, по-местному Навруз, наступит весной, 21 марта, когда день будет равен ночи.

Из японского магнитофона полилась знакомая песня «Под крышей дома твоего», и они, не сговариваясь, сразу подхватили такие простые и душевные слова:

Мир полон радости и счастья,

Но край родной милей всего.

И так прекрасно возвращаться

Под крышу дома своего.

Разумкову на миг показалось, что он исполняет полюбившуюся песню в своей однушке на окраине военного городка вместе с Надей и друзьями-соседями. Как это случалось по праздникам и дням рождения до Афгана. Леша ощутил прилив сил, вызванный, видимо, приятным воспоминанием и выбросом адреналина, раскрепощенность мышц, легкость движений. Энергия искала выход и нашла его в динамичном танце под хит популярной группы «Бони М».

— Танцуют все! — голосом диктора объявила круглолицая Катя, коллега Любы по узлу связи и соседка по комнате.

Когда закончились тосты, в том числе и за проверенную связь — на абонентской линии и между людьми, мужчиной и женщиной, Люба вспомнила про торт, который, красиво украшенный, терпеливо ждал своего часа на тумбочке.

За разговорами, шутками, песнями и танцами не заметили, как стало светлеть за окном. В горах неторопливо рождалось первое утро 1985 года, а по местному календарю — 1364-го.

Проснувшись около девяти часов от какого-то шума, Леша не сразу сообразил, где находится. И только увидев на соседней кровати товарища по комнате, спавшего в позе эмбриона, понял, что он дома.

Память еще находилась в цепких объятиях Морфея и включалась с трудом. Неужели они вчера страстно целовались с Любой под аплодисменты завидущих подруг? А потом она позволила обнять себя за талию, откровенно оголив грудь…

Холодная вода взбодрила, вернув помятому лицу более осмысленный и пристойный вид. Разумков вздохнул с облегчением, вспомнив, как на рассвете поблагодарил девчонок за сказочную новогоднюю ночь, игриво чмокнул каждую в щечку и не совсем ровной походкой направился в сторону своего модуля. Все непристойное, оказывается, происходило только во сне.