Пасха в этом году совпала с серединой календарной весны, хотя март и половина апреля в Беларуси выдались холодными. Народное поверье утверждало, что в день воскресения Иисуса на землю непременно придет тепло. Похоже, не спорили с этим и метеорологи, выдав весьма благоприятный прогноз на ближайшую неделю. Надя решила в конце апреля ехать к маме в солнечный Крым, где температура воздуха днем уже прогревается до комфортных 18–20 градусов тепла, значит, не за горами купальный сезон.

Курортный поселок Береговое она считала маленьким филиалом рая на земле, где 22 года назад ей посчастливилось родиться. Здесь Надя окончила школу, тут у нее много подруг и друзей, с которыми так хочется увидеться. А это, говорят, верный признак того, что они настоящие. Отдыхающих в поселке всегда с избытком, но к народной массовке быстро привыкаешь, тем более на приезжих «дикарях» местные неплохо зарабатывают, сдавая в аренду комнаты и целые дома.

Морская вода, теплое солнце и сухой степной климат как нельзя кстати будут для годовалой Верушки. Леша тоже так считает: во вчерашнем письме советовал собираться к маме не раздумывая. Он тоже туда приедет, как только дадут отпуск. Вот бы летом это случилось!

Прямой поезд Минск — Симферополь спустя полтора суток доставил их с дочкой в Крым. Будь жив папа, из-за болезни рано покинувший этот мир, то встретил бы на своем стареньком «москвиче», как бывало раньше. Мама обрадовалась, что скоро понянчится с внучкой, и по телефону сказала, что попросит дядю Юру, соседа, встретить. Его красные «жигули» Надя сразу приметила, как только они вышли из здания вокзала.

Здесь даже воздух другой, теплый, морем, рыбой и степным ковылем пахнущий. Наверное, во многом из-за него ежегодно и едут сюда целыми семьями со всего Советского Союза, чтобы отдохнуть, поправить здоровье или, как модно сейчас говорить, подзарядить внутренние батарейки. В психо-эмоциональной разгрузке нуждалась и Надя. Дня не проходило, чтобы она не думала о муже: как он там, что делает сейчас, как ему спится, как выглядит, чувствует себя. Верунчик уже осознанно произносит первые слова «мама», «папа» и, кажется, хочет что-то еще спросить, но пока не может.

Едва увидев долгожданных гостей, мама всплакнула от радости. Объятия, жаркие поцелуи со слезами на глазах — есть ли более счастливые мгновения в жизни? Внучка приветливо улыбнулась и охотно перекочевала к бабушке на руки, с которой будто и не расставалась.

Позавтракав и немного отдохнув в саду, где буйствовали весенние краски и пьянил запах цветущих абрикосов, персиков, вишни, алычи, они вместе прогулялись к морю. До него минут двадцать неспешного хода. Благодаря такому расстоянию возведенная папой пристройка — небольшой гостевой домик — никогда в сезон не пустовала.

Сидя в коляске, Вера забавно вертела светловолосой головкой по сторонам, боясь пропустить что-то интересное и важное для нее. Впервые увидев бескрайнее синее море, девочка на своем языке что-то восторженно пролепетала, даже ручками замахала. Надя пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат, которым недавно запечатлела, как дочка сделала первые в жизни шаги. Она решила фиксировать знаковые мгновения для семейного фотоальбома — хранителя бесценных, дорогих сердцу историй. Завтра обязательно сфотографирует ненаглядную Верочку у так понравившегося ей моря. Пару снимков они сразу отправят папе Леше — пусть тоже порадуется.

Море в начале мая было еще прохладным, но на берегу уже не пустынно: вдоль песчаного берега неспешно прогуливались люди, наслаждаясь чистейшим бризом, полезными для легких ионами, а некоторые смельчаки даже загорали.

Вечером прибежали школьные подружки: Лена Квашнина и Тоня Селезнева. Все новости в поселке, как и весть о приезде Нади, распространяются быстро. За чаем с вкусными мамиными пирогами отвели душу в разговорах-воспоминаниях.

В середине мая Надя открыла купальный сезон. Вода оказалась прохладной, солнце успело прогреть лишь верхний слой, поэтому быстро окунулась и вышла на берег взбодренной, оставив в море накопившуюся усталость. Приятный ветерок, шум небольших волн, ласкавших слух, создали благостную картинку земного бытия, душевного покоя, в которой хотелось раствориться, остаться навсегда.

Надя разрешила дочке босиком побегать по песочку вдоль берега, хотя она так и норовила шагнуть в воду.

Около полудня они вернулись домой, где их уже ждал вкусный обед.

— А у нас первый гость в этом сезоне, — услышала от мамы, накрывавшей стол на террасе. — И хорошо, что мужчина. Говорят, это к удаче.

Мама верила в приметы: если, не приведи Господи, видела, как чужая черная кошка перед ней перебежала дорогу, то останавливалась и ждала, пока кто-то другой пройдет и «очистит» путь. Либо делала круг, чтобы обогнуть нехорошее место. Ее дни начинались одинаково — с изучения астро-прогноза, персонального гороскопа и лунного календаря.

— Молодец, что искупалась, как водичка?

— Прохладная еще. Правда, Вера?

— Плавда, — охотно согласилась дочь.

Когда они уже заканчивали обедать, из гостевой пристройки в шортах и спортивной майке вышел высокий молодой мужчина с полотенцем на плече. Увидев Надю, поздоровался издали.

— Валера, идите к нам чай пить. Познакомлю вас с внучкой и дочкой.

— Спасибо, Валентина Петровна, за приглашение, но не терпится сибиряку-геологу в Черное море погрузиться.

Он все же из вежливости подошел к ним.

«Вау, вылитый певец Лев Лещенко, красавчик, в которого влюблены, наверное, все женщины Советского Союза. Надо же, как бывают похожи люди», — с изумлением подумала Надя.

— Так вы из Минска? — спросил гость. — Красивый город, и люди очень спокойные, добрые. Я срочную там служил.

— Не в Рогачевской дивизии?

— Точно, в ней! Как вы догадались?

— У меня муж там служил.

— Значит, мы однополчане с ним.

— Он офицер. Сейчас в Афганистане.

Сказав это, Надя смутилась, будто сболтнула что-то лишнее. Хотя никакой военной тайны не раскрыла. Просто незнакомому человеку необязательно знать, кто ее муж и где служит.

— А вы очень похожи…

— Я брат-близнец Лещенко. Правда, документами это не подтверждается, но «родство» написано на лице, — улыбнувшись, сказал гость.

— У вас и голос совпадает, такой же мягкий низкий баритон. Ах, кажется, бесконечно слушала бы «Соловьиную рощу», «Родительский дом», «День Победы», — разоткровенничалась мама.

Прежде чем уйти, Валера то ли в шутку, то ли всерьез заметил: дескать, пора ему из своей незаслуженной популярности извлекать дивиденды.

Вечером на террасе они пили чай вместе. Маленькая Вера играла рядом с говорящей куклой, которую, несмотря на Надины возражения, подарил дядя Валера. Девочка не уставала восторгаться новой подружкой-говорушкой, общалась с ней, как с живой.

— А вы и вправду геолог? — полюбопытствовала Надя. — Наверно, это очень романтическая профессия.

Двойник Лещенко помолчал, а потом вдруг запел, да так тепло и душевно, что на миг показалось: перед ними не кто иной, как сам Лев Валерьянович.

Гостю удалось произвести фурор и даже сорвать аплодисменты. Верунчик тоже радостно захлопала в ладошки, на секунды отложив в сторону куклу.

Утром Надя с дочкой и мамой собрались на пляж, а тут как раз и Валера появился на пороге. То ли специально поджидал, чтобы пойти к морю вместе, то ли так совпало. На улице их, видимо, принимали за дружную семью в трех поколениях: мама, дочь с мужем и внучка. Некоторые женщины даже оглядывались с любопытством. Неужели они всерьез думают, что это Лев Лещенко собственной персоной вальяжно прогуливается по курортному поселку?

Валера в ответ улыбался прохожим, при этом не забывал уделять внимание своим дамам. Шутил, рассказывал забавные истории из жизни геологов и про то, как однажды заблудился в тайге и повстречался с медведем. Закапризничавшую вдруг Веру, как пушинку, подхватил и посадил себе на плечи, не обращая внимания на Надины возражения. А дочке восседать на дяде и сверху все обозревать явно нравилось, да так, что ни за какие коврижки юная наездница не хотела спускаться на землю. И высадилась только на уже знакомый песчаный берег.

Постоялец с разбега сиганул в морскую пучину, пока они обустраивались на пляже. Надя так не смогла бы, ей нужно подготовиться, настроиться на встречу с водой. Стоя у кромки, увидела, как солнечные лучи игриво скользят по мокрому натренированному и мускулистому телу геолога. Ее взгляд задержался на красивой мужской фигуре. На миг даже почудилось, что это ее Лешка стоит по пояс в воде и зовет купаться.

— Иди поплавай, — вернула ее к действительности мама. — Я за Верочкой присмотрю.

Они вдвоем незаметно отплыли метров на сорок от берега, почувствовав более жесткий накат волны. Надя ощутила драйв от непривычной для себя удаленности от берега. Валера находился рядом, было видно, что водная стихия его увлекает, захватывает, может быть, не меньше, чем многодневные скитания по любимой тайге.

— Дальше боюсь, давай возвращаться, — она не сразу заметила, что перешла на товарищеское «ты».

Он, забавы ради, скрылся под толщей воды и вынырнул прямо перед ее лицом, едва не коснувшись правой рукой плеча. Их взгляды впервые так близко встретились.

— Мама, смотли, — Вера показала ручкой на заинтересовавший ее маленький домик из песка, когда они вышли на берег.

…Что-то предчувствовала душа, не хотелось Наде в воскресенье идти на море. Да постоялец уговорил: мол, чего дома сидеть в ясную погоду, — и дочурка залепетала, услышав знакомое слово: «Хочу на мое», звук «р» пока ей не покорился.

На пляже встретила знакомую, разговорились. И не сразу заметила, что крутившаяся рядом Верочка решила замочить ножки. Но только сделала шаг, как резко набежавшая волна опрокинула ее навзничь, накрыв с головой. Все произошло так быстро, что Надя ничего не поняла. Увидев после отступившей коварной волны распластанное тело дочки, она в паническом страхе подумала, что Верочка мертва. К счастью, когда стала тормошить, та открыла глазки, но дышала с трудом.

Валера, ничего не говоря, схватил девочку и уложил ее на согнутое колено лицом вниз. Стал аккуратно надавливать рукой на спинку. Изо рта полилась струйка воды, видимо, попавшая в легкие и трахею. Малышке стало легче, она даже попыталась улыбнуться.

Надю по-прежнему всю трясло, будто через тело пропустили ток. Только сейчас она поняла, что из-за нелепой случайности могла потерять дочь. Теперь всю жизнь будет это помнить и благодарить в мыслях геолога, оказавшегося в роковую минуту рядом и не растерявшегося, в отличие от нее.

— Надя, успокойтесь, пожалуйста. Все в порядке, — его голос, точно как у Лещенко, обволакивал, усмирял, утихомиривал.

— Это я во всем виновата! Заболталась с подругой, — вслух и про себя повторяла почти всю дорогу. Маме, чтобы не волновать, решили ничего не говорить, только малышка сразу раскрыла секрет, пролепетав, едва увидев бабушку:

— А меня дядя Валела спас!

Вечером, как обычно, пили на террасе чай с вишневым вареньем, говорили на всякие темы за жизнь, которая в разные годы у всех зачастую непросто складывалась. Валентина Петровна с ностальгией вспомнила молодость, выпавшую на хрущевскую оттепель, начало шестидесятых. Полетел в космос Гагарин, впервые в истории человечества! Это вызвало невиданный восторг у всех, живущих на планете, и особую гордость у советских людей. Не кто-нибудь, а наш человек оказался на околоземной орбите, открыв перед наукой фантастические, безграничные перспективы. И хотя жили бедновато, все-таки только пятнадцать лет прошло после войны, не хватало жилья, продуктов, качественных вещей, люди все же умели радоваться малому и верили в светлое будущее, которое вот-вот наступит.

— Помню, когда ты, Надюша, родилась, отец полгорода оббегал, чтобы купить обычные пеленки. А детскую коляску в магазине увидел, за которой тоже гонялся, как за зайцем на охоте, и вовсе был на седьмом небе от счастья! — с улыбкой, как о забавном приключении, рассказывала Валентина Петровна о пережитом.

Надя уже пришла в себя, с интересом, хотя и не очень внимательно, слушала мамин экскурс в историю. Она гнала навязчивую мысль, но та, непослушная, бумерангом возвращалась при одном взгляде на Валеру. Да, он ей нравился: галантными манерами, «гагаринской» улыбкой, бархатным голосом, открытостью характера, наконец мускулистым натренированным телом, которым она невольно залюбовалась на пляже. Он так увлекательно рассказывал про последнюю экспедицию в Сибирь, про сплав по горным рекам, что ей тоже захотелось накинуть на плечо рюкзак и отправиться в дальний поход, за «туманом, мечтами и запахом тайги».

Когда она обмолвилась, что это, наверное, и есть обыкновенное счастье — после трудного дня оказаться в хорошей компании у вечернего костра, беззаботно слушая под звездным небом друзей, шум сосен и песни под гитару, — Валера заметил, что у нее романтическая натура, без которой нет геолога.

В тот теплый предпоследний вечер они засиделись в беседке за полночь. Разговор не клеился. В воздухе витала недосказанность.

— Не хочется уезжать, Надя, — тихо проронил Валера, глядя прямо ей в глаза. — Сам удивляюсь, как быстро к вам привык. Такое впечатление, что мы знакомы много лет. Мне вас с дочкой будет не хватать в Сибири.

Подул теплый ветер, и то ли от него, то ли, скорее, от услышанного Наде стало светло и приятно на душе.

— Понимаю, вы замужем, но… нравитесь мне, Надя. Очень.

Словно во сне, она ощутила на запястье нежное прикосновение руки, наполненной мужской силой, влекущей куда-то в нирвану, в многообещающий, но запретный для нее край чувств и наслаждений. Разум еще сопротивлялся, но эмоции, плоть предательски дрогнули, она инстинктивно повиновалась им, как бумажный кораблик течению реки. Запах моря, тайги и чего-то еще неуловимого, но такого приятного, знакомого с детства ощутила на своих пересохших губах. Валера жадно целовал ее лицо, шею, ощущая податливость расслабленного женского тела. Еще чуть-чуть, и окончательно падут оборонительные редуты, чего она, кажется, и сама уже желает. Однако что-то правильное и важное едва сдерживает от этого неистового вожделения окунуться с головой в омут греховной страсти.

— Надя, вы так до утра просидите! — громкий мамин голос, раздавшийся с веранды, вмиг вернул ее к действительности, в последний момент остановил уже, казалось, запущенный сценарий неминуемого грехопадения.

«Господи, что я позволяю ему делать, веду себя как гулящая девка! — опомнившись, мысленно отругала себя Надя. — Леша на войне, а я тут при луне развлекаюсь с геологом, похожим на Лещенко. Он еще тот ловелас, вскружил голову, а истосковавшееся по мужской ласке тело предательски откликнулось. Боже, как стыдно».

Вспомнился рассказ Валеры о заблудившихся в тайге и вывод: потеряешь тропу-ориентир, считай, пропал. Если не навсегда, то на долгие недели. Начинающийся курортный роман как раз и уводил ее с проторенной житейской дороги в неизвестность. На пути случайно или нет встала мама, спасшая честь мужней жены.

Валера уехал через день, холодно попрощавшись. А следом пришло письмо от мужа, сообщившего долгожданную весть о скором прибытии в отпуск. Как вовремя, лето только начинается!