Как избавиться от вшей в кровати? Например, пройтись по ней магией смерти! Что заняло бы у меня где-то час. Правда, потом всё равно придётся тщательно перетряхивать постельное бельё… Ну или просто убрать кровать со всем содержимым в магическое хранилище! Всё живое там сразу сдохнет. А наружу достать можно только выбранные объекты. Не включая в этот выбор насекомых. А горстку дохлых насекомых можно вытащить отдельно, сразу бросив в печь. Ну и тщательно помыть после этого руки!

Впрочем, мы пошли даже дальше. Кровать оставили, какая была, а вот матрас, одеяла и подушки взяли из запасов Мии. Набитые птичьим пером, а не соломой, как принято в деревне. Так что расположились с комфортом. В самый раз для приятного времяпрепровождения. И на сей раз, я подразумеваю не распитие пива из золотого кубка!

Я привлёк эльфийку к себе, целуя в губы и вызывая у неё дрожь и стон. Я уже раньше заметил эту повышенную чувствительность. Совсем немного ласки, а Мия уже достигла первого пика удовольствия. К счастью, она не из тех, кто после этого уже ничего не хочет, а вполне готова на продолжение.

Её одежда исчезла прямо с тела, отправившись в хранилище. Я не успел пожалеть, что сам так не умею, как моя одежда отправилась следом. Впрочем, тут же оказалась выброшена обратно — прямо на пол. Ну, хоть трусы с люстры утром снимать не придётся — из-за отсутствия в доме люстры, само собой. А то с ветки в лесу уже приходилось.

— Опять ты балуешься, — притворно проворчал я. — Придётся наказать.

И отвесил лёгкий шлепок по заду, вызывая этим новый стон. Мия любит не только нежности. Но она даже не представляет, как я собираюсь её наказать на самом деле. А я просто буду всё делать очень медленно и не торопясь, растягивая удовольствие от прелюдии. Хотя вряд ли она и на это станет жаловаться, но…

Я чуть отстранился, глядя на неё сверху вниз. Взял пальцами за подбородок, не грубо, но твёрдо, заставляя поднять лицо и смотреть мне в глаза. Эти распахнутые зелёные глазища, чуть приоткрытый розовый рот с белыми зубками, такой тёплый и влажный… Но пока мы на стадии поцелуев, не торопимся! Я сказал, не торопимся, Риан!

Впиваюсь в её губы, посасывая нижнюю. Обойдёмся без этих пошлых попыток нащупать языком гланды партнёрши, это для молодёжи. Впрочем, язык ещё пригодится, когда я спущусь ниже.

— Давай уже… Я хочу… М-м-м…

Снова закрываю её рот своим, прерывая бессвязные бормотания. Нет, милая, у нас вся ночь впереди. И ранним утром нам не надо срочно собирать вещички и топать дальше по пересечённой местности, с целью дойти хоть куда-то. Выспимся хорошенько, до обеда, а следующий день посвятим закупке припасов. Сейчас же вся ночь наша.

Провожу ладонью по обнажённой спине, чувствуя мурашки. Мия выгибает спину, прижимаясь ко мне выпуклой грудью с твёрдыми сосками. Скоро и до них доберусь, эта часть тела у Мии особенно чувствительная. Уже предвкушаю, как моя эльфийка будет извиваться и стонать, вцепляясь обеими руками в простыню. Одну уже порвала ногтями, хорошо, у неё нет привычки вцепляться в мои плечи. Хотя магией жизни быстро залечил бы царапины. Но всё же это несколько глупо, когда взрослые люди не могут себя контролировать и оставляют следы на теле партнёра. Как будто женскую грудь надо засасывать как пылесосом, оставляя синяки, чтоб девушка что-то почувствовала. О нет, хватает лёгких прикосновений губ и языка.

— Риан, не тяни, — стонет она.

— Тихо, — я накрываю её рот ладонью, начиная целовать шею и спускаясь ниже. — Терпи. Я только начал.

Она сопит носом, выдыхая горячий воздух на ребро моей ладони. Накрывать рукой ещё и нос я, конечно, не стал, к мёртвым богам эти игры в удушение. А вот приглушать крики сегодня всё же не помешает, чай, не в лесу, тут на страстные вопли вовсе не белки сбегутся. А я не сторонник присутствия наблюдателей — советами замучают, и ладно бы ещё дельными… Сам всё знаю!

Мия дрожит и выгибает спину, трётся бёдрами о мою ногу. Нет, рано, рано! Нечего было мою одежду на пол вышвыривать, теперь страдай и мучайся в ожидании. А я потерплю, от процесса удовольствия больше. Что там результат, этот вулкан извергается всего несколько секунд. И на этом всё. Завидую женщинам, у них пики наслаждения могут быть и десяток раз подряд. Не у всех, но, в принципе, у большинства. Если мужик постарается, а не стремится сам отстреляться побыстрее. А ведь какое удовольствие ощущать, как женщина под тобой извивается и дрожит, видеть, как у неё закатываются глаза от удовольствия, слушать её стоны… Даже если глушишь их ладонью. Ощущать, как она сжимается, подаётся навстречу, сама обхватывает руками и ногами, притягивая к себе, будто стремясь слиться в единое целое…

Стоп, стоп, не торопимся! До этого ещё дойдём. Пока всё внимание этим розовым навершиям пышных холмов. Как хорошо, что настоящие эльфийки не такие худышки, как каноничный образ в фэнтези. Во всяком случае, мне досталась очень даже фигуристая, а других истинных Древних эльфиек не встречал, у нынешних-то остроухих древняя кровь сильно разбавлена человеческой. Так что не считается. Себя же я эльфом не считаю.

Пока я сосредоточился на чудесных мягких, хотя и напряжённых возвышенностях, Мия воспользовалась моментом и вывернулась из-под ладони, обхватив губами два пальца. Всё же не девчонка, понимает, что дразнить и провоцировать можно и обоюдно. Ну, посмотрим, как она выдержит это. Моя рука скользит ниже, по её бедру с внешней стороны, оглаживает, переходит на внутреннюю. Перемещается на другую ногу. Поднимается выше, к животу, ускользая от попытки сжать между бёдер. Рядом, вокруг, но не там, где бы ей хотелось. Близко, ещё ближе… Она чуть прикусывает мои пальцы зубами, намекая, что терпение на исходе.

Ладно, в конце концов, я маг жизни. Быстро восстановлюсь на повтор, а в промежутке продолжим ласки.

Впрочем, от моего решения уже ничего не зависит. Резкий рывок, и я оказываюсь лежащим на спине, а Мия сидит верхом на моих бёдрах.

— Ты доигрался, — хищно усмехается она.

И приподнимается, чуть смещаясь вперёд, чтобы снова опуститься. Уже на нужное место. Как птичка на жёрдочку, только вертикальную. Ну и вообще не похоже, дурацкое сравнение. А, к мёртвым богам все мысли на ближайшие минут двадцать!

* * *

— Мож останетесь у нас? — без особой надежды спросил дядька Конрад, наблюдая, как пара крепких мужиков загружают наши припасы на телегу.

Я решил, чего ноги зазря бить? Да и не закупишь столько припасов, сколько нам надо, если уходить будем пешком. Подозрительно будет выглядеть, не унести столько на себе. А тут Заречье всего в двух днях пути на телегу, контакты между деревнями организованы. Лишь бы повод был! А тут как раз Петер-младший, второй сынок упавшего с крыши мужика, давно подумывает к зареченской девке посвататься. Да вот денег не хватало, чтоб всё честь по чести и красиво. А у нас с ним один размер ноги! Ну я и купил у него новые ботинки за целую серебрушку, переплатив нещадно. Зато сговорился на то, что он нас на телеге до Заречья подвезёт ещё за пару медяков.

За провизию мы тоже переплатили нещадно. Как и говорил Конрад, чужаков ободрать — угодное мёртвым богам дело! Так что мы без зазрения совести прихватили ещё несколько мешков муки и крупы, сразу отправив в хранилище Мии. Правда, с поправкой, что они заражённые долгоносиком, так что, по-хорошему — на выброс. Но в деревне — на чёрный день, на голодный год… Потравятся ведь! А нам-то с хранилищем Мии очистить мешки от насекомых — пара пустяков. Ну а в качестве платы мы и все остальные деревенские припасы продезинфицировали тем же методом. Тайком, конечно, ну так там и дел-то на несколько минут. Сунул-вынул — мешок в хранилище. А кучку дохлых насекомых я магией огня пожёг.

Вот жаль, что к магам смерти с таким подозрением относятся, приходится скрывать. Так-то — с некромантами путают, которые, на самом деле, маги кости. Смерть же только убивает. В моём исполнении — в основном насекомых. Ну, грызунов ещё можно, но по одному. А зачем? Так-то крысу ботинком проще пришибить. А то бы сэкономили, сразу купив заражённые насекомыми продукты, мол, сам очищу. Правда, просеивать бы пришлось. Но как только крестьяне слышат «маг смерти» — так сразу в руках появляются вилы и факелы. Нет, лучше переплатить.

— И куда вам столько всего? — покачал головой Конрад. — В Заречье, поди, тоже амбары не пусты.

— Так с пустыми руками в гости не ходят, — развёл руками я. — К вам, вот, с мясом пришли. В Заречье — с крупой. Поди найдётся там одинокий дед, у кого излишков нету, а за мешок крупы поселит у себя гостей.

— Дело, парень, говоришь, — покивал Конрад. — Эх, вот правильный ты да пробивной. Жалко, что не останешься.

— Дорога зовёт, — снова развёл руками я.

— Смотри, парень, дело твоё, — покачал головой он. — Токма вот, ежели жёнка затяжелеет, тяжко вам на дороге-то станет.

Похоже, стоны и крики Мии местные в эти две ночи всё же слыхали. Ну, это я ещё вчера понял по тому, как на нас все поглядывали с усмешечками такими. Но я только спину выпрямил, нос задрал и с таким гордым видом ходил. А чего ж стесняться, когда с тобой баба в постели орёт от восторга на всю деревню⁈ Тут гордиться надо! Никак иначе.

— Она настойку специальную пьёт, — соврал я. — Так что дети будут позже, когда остепенимся, остановимся. А может, и сюда вернёмся.

Это я опять же соврал. Хотя деревенька приятная. Но уже через год я буду так далеко, что возвращаться придётся столько же. А потом… Ну, дальше я не загадываю. Впрочем, и на год не загадываю. Может, мы всё же раньше обоснуемся в каком-то городе. А дети… Хм, ну, если обустроимся и остепенимся, то… Почему бы и нет? Не через год, конечно, но через пять, скажем. Или десять. Я-то ещё полвека точно буду достаточно молодым и бодрым, а Мия и правнуков в тридцатом колене понянчит, если захочет. Но вообще, я об этом как-то пока не думал, тем более, с Мией не обсуждал. Да и мы слишком мало знакомы пока для таких разговоров.

— Вот, перекус на дорожку, — протянул накрытую полотенцем корзинку дядька Конрад.

Эх, вот за что люблю деревенских, так это за душевность. Если уж вилами и пинками не погнали, то проводят, как полагается, как родных. Хотя перед тем и ободрали, как чужих, но это дело житейское. М-м-м, пирожки, с рубленой олениной и зелёным луком. А я и местного пива кувшинчик на дорожку взять не забыл, так что не придётся всухомятку лопать. Можно пожрать, выпить и поспать, пока дорога течёт под колёсами телеги под мерный шаг старой кобылки. А то ночью-то мы с Мией опять не выспались.

* * *

— Вот за что я не люблю города, — вздохнул я, глядя на Мию.

Эльфийка сидела в клетке, подвешенной к скату крыши, так что дно оставалось примерно в метре от земли.

— Ты говорил, никого не убивать. Я и не убила, — проворчала эльфийка, вцепившись обеими руками в прутья и глядя на меня.

— Молодец, — покивал я. — А то сидела бы не тут, а в камере под землёй. Пирожок будешь?

Я протянул ей через прутья снедь. Эльфийка ожгла меня злым взглядом, но от еды отказываться не стала.

— Ты мне не помог, — проворчала она с набитым ртом.

— Поэтому стою тут, а не сижу вон там, — кивнул я на вторую клетку на другом углу здания.

Вот вопрос, освободить её и бежать? Или пусть отсидит двое суток за драку, да без суеты дальше порешаем, что делать? Виру тому мужику со сломанной рукой я уже заплатил, так что к Мие нет претензий, кроме нарушения общественного порядка. Если не будет буянить, то уже завтра выпустят. Вернее, уже сегодня к вечеру, ночь на дворе. Ну, придётся ещё полушку или серебрушку в нужную лапу дать, конечно.

Впрочем, это я забежал немного вперёд. Вернёмся к сегодняшнему вечеру, когда мы прибыли в этот городок и зашли в таверну…