Я приложил фляжку ко рту и сделал вид, будто глотаю, потом передал сидящему рядом на козлах телеги мужику. Тот не стесняясь сделал большой глоток, а после короткой паузы и второй.

Что ж, гномьей настойкой пришлось пожертвовать ради оплаты за проезд. Так-то я пару глотков сделал поначалу, но потом понял — развозит. А этому хоть бы хны. Надеюсь, не свалится под колёса наш водитель кобылы… Впрочем, дорога тут одна, и сами доберёмся, если что.

— Хороша настоечка. Но разбавлена чуток, разбавлена.

— Вам виднее, дядька Конрад, — не стал спорить я.

Так и порывался неосознанно всё время назвать этого мужика Кондратом, с моей точки зрения ему бы больше подошло. Но не в этом мире. Хотя если разок оговорюсь, думаю, он это спишет на мой заплетающийся от настойки язык.

А силён мужик. Разбавлено ему, видите ли… Вот возьму и наполню фляжку из запасов Мии, настойкой, сваренной настоящими гномами тысячу лет назад! Думаю, от такого у любого глаза на лоб полезут. Хотя как знать, быть может, рецепт сохранился в неизменном виде и отличий вообще не будет. Но на себе проверять всё же не хочу. Древние-то явно покрепче будут.

Мия дремала, сидя в телеге среди мешков, рядом с моим рюкзаком. Под ноги и свою котомку бросила, которую достала для маскировки. Большую часть телеги заняла туша оленя, которую мы заранее вытащили из хранилища Мии. Мясом в деревне и расплатимся за постой и починку моих ботинок, а может, всё же новую обувку сторгую. Заодно туша — отличная отговорка, чего это мы встали у дороги ожидании, кто бы подвёз. На самом-то деле, мы её извлекли, когда вдали уже показалась телега Конрада. А пешком топать, шлёпая рваным ботинком, подвязанным верёвкой, мне попросту надоело.

В отличие от Мии, я не привык ходить по лесу босиком. Она, как на дорогу вышли, всё же обулась и оделась по-походному, чтоб внимание не привлекать. Но если б так бродила по лесу тысячу лет, никаких запасов одежды и обуви не хватило бы. Я вот эти ботинки всего-то с год назад покупал, а поглядите, что ежедневная ходьба по пересечённой местности с ними сделала.

— Издалека бредёте? — спросил возница, потряся фляжку, в которой уже не булькало, и вздохнув с сожалением.

— Издалека, дядька, — подтвердил я, но в конкретику вдаваться не стал.

Конрад почмокал губами, и тоже не стал спрашивать подробности. Я, конечно, мог бы назвать последнюю деревню, в которой побывал, но вряд ли он про неё слыхал. Это было ещё по сторону границы, в другом королевстве. Если, конечно, я или мы с Мией уже на пару не заплутали и не вернулись в обратном направлении. Впрочем, границы тут довольно условны, когда нет конфликта с соседями. Вот как сейчас, потому я глухим лесом и попёрся. Не то ведь и в ополченцы забрить могут, если сразу шпионом не объявят и на каторгу не отправят. А то ходят тут всякие без дела.

— Ну, мы вас не выдадим, — пообещал Конрад, придя к каким-то своим выводам, скорее всего, связанными с тем же, о чём я сам думал. — Токма половину мяса сразу, значится, в общий котёл, ага, парень.

Мия резко шевельнулась, приподнимаясь, но я оглянулся через плечо, цыкнул на неё языком и качнул головой. Нечего рыпаться, нормальное условие. Ободрать парочку бродяг — святое дело. Это ещё вполне скромный запрос, половину-то. А то могли б и карманы вывернуть заставить. Да потом всё равно солдатам сдать, если где поблизости пост есть. А если нет, так просто обобрать и потом палками погнать. Но рисково это.

Хоть я вроде как и один вооружённый, со всеми мужиками из деревни точно не справлюсь, но кого-нибудь порезать могу. А никто не хочет стать случайной жертвой. Не похожи мы на тех, у кого достаточно ценностей при себе для такого риска. А вот припасы продать по двойной цене — это запросто. Не нравится цена? Ну, ты походи, ещё продавцов поищи, в другую деревню сгоняй, всего-то дня три пешочком. Ничего, теперь-то от пары серебрушек точно не обеднеем.

— Да нам только заночевать и самим пожрать, — отозвался я. — Ну, ещё вот ботинок прохудился, починить бы. А если новые найдутся моего размера, так я полушку заплачу. Ну и в дорогу припасов ещё.

— Добро, парень, — покивал дядька Конрад. — Подыщем, соберём. За монетку-то, чего б нет. Я как раз с города, везу вещички кой-какие. Авось и на твоё копыто золотой башмачок найдётся, а? Но новое всё совсем, полушки маловато будет.

Ага, конечно, маловато… Наглеет дядька. Пользуется тем, что у меня выбора особого и нет. Чинить мой башмак могут и отказаться. Или подошьют так, что через день снова разорвётся.

— Так я вдобавок старые ботинки оставлю. Один ещё вполне себе целый, долго прослужит. Это у меня одна нога косолапит, вот и сносился. А второй как новенький почти, — заявил я. — Да и золотой мне без надобности. Не на бал еду. Мне б просто добрую обувку, для леса.

По деревне ходить — не по лесу. Чиненый башмак кому-то из местных ещё послужит.

— Так может, один новый башмак тебе и сыщем? — прищурился под кустистыми бровями Конрад.

Я пожал плечами. А хоть бы и так. Лишь бы впору был. Я не побрезгую в разных ботинках ходить, если по удобству нормально сочетаться будут. Потом уж в городе переобуюсь. Но не в том, откуда Кондрат едет, это нам не по пути, назад к границе возвращаться. Проскочили лесом далековато.

В ответ возница шмыгнул носом и шевельнул большим ухом, покрытым рыжеватыми волосками. Остроконечным, конечно. Тех, в ком древней крови нет, гномья настойка со второго глотка с ног срубит. А у дядьки Конрада явно именно гномьи корни, судя как по комплекции, так и по бородище.

— А карты у вас не найдётся? — подала голос Мия сзади.

Зря, эх, зря.

— Да на что нам, — хохотнул Конрад. — Туточки до города один тракт, авось не заблудимся. А коль в другую сторону, так там Заречье будет. Мы к ним тож иногда ездием, да и они к нам. А в город они в другой ездят торговать, в ту сторону, — он махнул рукой куда-то вперёд. — Так вы тож мимо не проскочите. Тракт один.

— Тракт один, — каким-то задумчивым тоном повторила за ним Мия.

Видать, в её времена устроено было не так. Ну или она никогда не путешествовала по таким глухим местам на окраине королевства. Впрочем, в её время это была единая империя… Что не отменяет наличия глухих уголков.

Эх, а было бы любопытно взглянуть на древнюю карту империи. И сравнить с современной. Да только где ж найдёшь полную современную карту всех королевств? Разве что, собственно, во дворце каком, ну или у генерала какого-то. Да и то, поди, только соседние королевства там более менее-подробно обозначены. И то, каждую деревеньку не отметят, да и городок не всякий. Небось, о родной Кондрату деревеньке и знают-то только ближайшие соседи. А в том городе, куда жители Заречья ездят на ярмарку, уже не в курсе, что там за тем Заречьем дальше.

Хотя, конечно, есть ещё торговцы, которым тоже карты нужны. Но опять же, только с крупными городами. А о деревнях в курсе разве что местный лорд, чтоб налоги с них собирать. Но это опять же касается мелкопоместных дворян, владеющих непосредственно этим клочком земли. Даже Заречье — по названию уже ясно, что оно за какой-то рекой, — может находиться во владениях другого аристократа. А пограничное поселение может оказаться и ничьим.

— А на кой вам то Заречье? — внезапно спросил Конрад. — Оставайтесь у нас. Вы ж супруги, да? Молодые, сильные, умелые. Вон, с добычей, — он мотнул головой назад, в сторону гружёной в телегу туши. — Дом свободный найдётся. Даже два, на выбор. Той зимой, значится, так у нас вышло… Хм…

— А что случилось? — полюбопытствовала Мия.

Я бы промолчал, явно не горит желанием Конрад рассказывать посторонним о смертельном случае, каким бы он ни был. Впрочем, бабье любопытство — точно простительно. Не захочет говорить, так огрызнётся просто.

— Да ничё такого, — чуть помялся Конрад. — Бывает. Эрга в горячке родильной померла. А Морри, муженёк её, значится, скорбеть-то не стал. Начал к соседке захаживать, к Марше. А у той супруг пораньше вернулся, да застал. Ну и топором их, обоих. Ну, мы его за то повесили, убивца, как полагается. Деток их не бросили, по семьям разобрали. Пока подрастут, так дома уж обветшают без присмотра. Так что вас заселим. Деток народите. Мож, они опосля и с сиротками брачуются, там и малые есть. А нет, так всё равно потом молодёжи новый дом ставить, так всей деревней пособим.

— Или ещё кто помрёт за эти годы, — с явной язвительностью в голосе протянула Мия.

— И такое могёт быть, — спокойно кивнул Конрад. — Жизня, она такая. Вон, старик Кенсо едва ещё пару зим прошкандыбает. Да и случаи всякие бывают. Несчастные. Так, пару зим назад Петер крышу чинил, да навернулся. Прям вниз башкой. И всё. Ну, у него сынок старшой уж подрос, жинку из Заречья привёз. Детки ужо у них. Вот, тож вашим жених да невеста будут, как вариант.

— Молоды мы пока для деток, дядька Конрад, — отозвался я. — Влечёт путь-дорога дальняя, а не очаг семейный.

— Да, очень молоды, — хмыкнула Мия.

Не ржёт в голосину — и на том спасибо.

— Вы не думайте, это мы с чужих полушку за башмак возьмём. А своим всегда задаром помогём, ежели надо, — пообещал Конрад. — И в домах-то всё есть, чего для житья надо. И на новоселье задарим всякого. Да и ночуйте там задаром! Сколько хотите.

— Вот спасибо, дядька Конрад, заночуем, — покивал я. — Там поглядим. Но если уйдём, без обид.

— Не останетесь, — вздохнул он. — Вот вроде и не городские вы, видно. Но и не нашенские.

Я предпочёл промолчать. А что тут скажешь? Я вообще из другого мира, а Мия… Из такого далёкого прошлого, что это тоже другая реальность. И не деревенские мы, однозначно. Но и не городские в местном понимании. Хотя в городе устроиться у нас шансов больше. На уход за огородом моей магии хватит, а вот в поле — уже нет, так что сельская жизнь не для меня. Если б хотел так жить, не стал бы уходить из родной деревни.

Так что тут мы просто переночуем, запасёмся припасами, разберёмся с моей обувкой, да дальше пойдём.