Глава 25: Эхо Древности и Праздник Изначального

О четвёртой стене я не вспоминала совсем — она застыла прозрачной мембраной, став органичной частью интерьера моего нового мира. Ксилос превратился в сверкающий эко-технологичный рай: по улицам бесшумно скользили магические кары, фасады зданий дышали вертикальными лесами, а небо очистилось до кристальной синевы благодаря «Эфирному Вертограду».

Но однажды, проходя мимо группы подростков, увлечённо обсуждающих синтез фотосинтезирующих панелей, я услышала, как один из них спросил: «А зачем раньше нужны были лошади? Это же так неэффективно».

Внутри меня что-то ёкнуло. Я поняла, что в погоне за прогрессом, экологией и шоу-бизнесом мы выпололи не только сорняки, но и корни. Люди Ксилоса стали гражданами будущего, совершенно забыв, из какого прошлого они выросли.

— Эребус, Зефирион, мы перегнули палку, — я бросила на стол старую, пожелтевшую карту времён моего появления здесь, когда всё только начиналось. — У нас идеальный город, но в нём нет истории. Мы превращаемся в стерильную лабораторию.

— Иллирия, — Зефирион с недоумением поправил свои стильные очки, — ты сама учила нас избавляться от архаизмов. Ты же говорила, что пафос и старые обряды — это пыль веков!

— Пыль — это плохо, Зеф. Но фундамент — это необходимо. Мы объявляем «День Изначального Истока».

Суть праздника была радикальной для нашего времени: на двадцать четыре часа Ксилос должен был официально «отключить» современность.

Никаких магических зеркал. Никакого метро. Никаких синтезированных напитков и световых панелей. В этот день мы возвращались в то самое «фэнтези», от которого я так отчаянно бежала в начале.

— Только факелы, только настоящие дрова в каминах и только живой звук лютни, — диктовала я инструкции Мирабель. — И никакой химии. Только то, что дала земля в своём первозданном виде.

Фурор был неописуемый. Сначала горожане впали в ступор. Как это — прожить день без «Оракул-Вижн»? Но когда утро «Дня Истока» наступило, Ксилос преобразился.

На центральной площади вместо неоновых вывесок задымили костры, на которых жарили целых кабанов. Рыцари, чьи доспехи пылились в музеях, снова надели их (предварительно вспомнив, как затягивать ремни). Дамы достали из сундуков те самые тяжёлые платья с кринолинами, над которыми я когда-то смеялась.

Я сама вышла в народ в простом дорожном плаще и с деревянным посохом.

— Смотрите! — Зефирион, выглядевший в своём старом парадном мундире невероятно пафосно, указывал на небо. — Там настоящие почтовые голуби! Я и забыл, как это романтично — ждать письма, а не получать уведомление в мозг за секунду.

Эребус в грубом кожаном доспехе и с настоящим мечом на поясе выглядел на удивление гармонично. — Знаешь, Иллирия, в этой тишине без гула накопителей есть своя магия. Мы словно снова стали... настоящими. Не функциями прогресса, а живыми существами.

Город наполнился песнями, которые не обрабатывались на студиях, и танцами, в которых не было выверенной геометрии «Пылающей Стали». Люди рассказывали сказки, пекли хлеб на углях и просто смотрели на звёзды, не заслонённые магическим смогом.

Этот день стал историческим фурором. Оказалось, что современному человеку (или эльфу) жизненно важно иногда почувствовать тяжесть меча в руке или запах дыма от костра, чтобы оценить комфорт тёплого пола в своей квартире.

Я сидела у костра на главной площади, слушая, как старый сказитель повествует о временах, когда магия была дикой и опасной. Четвёртая стена молчала. Я поняла: теперь мой мир стал цельным. В нём было будущее, но в нём появилось и прошлое.

— Леди Мэр, — Мирабель подошла ко мне, её лицо светилось в отсветах пламени. — Послы говорят, что это лучший праздник за столетие. Они хотят создать «Заповедники Древности» в каждом королевстве. Чтобы помнить, кто мы такие.

Я улыбнулась. Мы не просто строили новый мир. Мы наконец-то научились его любить.