Но с кого же начать? С отца или с герцога Эрлиха? Пожалуй, прежде чем говорить с отцом, стоит хотя бы взглянуть на отвергнутого ею в прошлой жизни жениха. Признаться, за эти годы он стерся из памяти, оставшись невнятной пугающей фигурой в черном.

Агнесс обошла бальный зал, заглянула в галерею, в буфетную. В буфетной ей улыбнулась удача, хотя и не та, какую искала: в компании престарелой тетки Хедвиги и блюда с тарталетками она заметила мать. И даже лишних ушей вокруг не было! Наверное, разбежались кто куда, лишь бы подальше от ядовитого языка тетки Хедвиги.

— Тетушка Хедви, мама, — улыбнулась Ангесс, — как хорошо, что я вас нашла.

«Точно такими, какие остались в памяти», — подумала с внезапной нежностью.

— Нас?! — тетка изумленно повела бровью. — Посреди бала? Вместо того чтобы выплясывать с этим твоим завитым пудельком?

Пудельком?! Надо же, тетка Хедвига, оказывается, тоже была против Леопольда. Но как метко обозвала!

— Пусть пуделек поищет себе других… кандидаток на случку, — брезгливо сказала Агнесс. — Конечно, я искала не вас. Мне нужно поговорить с отцом, а еще я хотела посмотреть на герцога Эрлиха. Но раз уж мы с вами так удачно встретились, может, не откажетесь ответить на пару-тройку вопросов и дать добрый совет?

— Это становится интересным. Поухаживай за собой сама, дорогая: мы отпустили слуг, чтобы никто не мельтешил здесь и не грел уши, — тетушка кивнула на свободное кресло у пустовавшего соседнего столика.

Агнесс придвинула кресло, села, взяла тарталетку. Еще одно давно забытое удовольствие: во дворце Леопольда были хорошие повара, но таких тарталеток делать не умели. Сколько раз Агнесс заказывала, пыталась объяснить, чего хочет, но получала из раза в раз не то. Паштет совсем не такой на вкус, буженина слишком жирная, а вместо маринованных слив и вовсе какое-то кислое безобразие.

— Как вкусно! — она даже прижмурилась от удовольствия.

— Наешься, танцевать не сможешь, — поддела тетушка.

— Танцы подождут, — решительно ответила Агнесс. — Начну с самого важного. Чтобы ты не волновалась, мама: за Леопольда я не выйду.

Как забавно, оказывается, наблюдать чужое изумление!

— Господь услышал мои молитвы, — пробормотала мама. А тетушка, три раза сведя ладони в беззвучных аплодисментах, спросила:

— Что же такого ужасного вытворил его высочество Леопольд, что у тебя столь внезапно открылись глаза?

«Внезапно»… Ах, если бы!

— Скажем так, я представила, какая жизнь ждет его королеву. Мне не понравилось. Я сказала бы, что готова выбрать кого угодно, лишь бы не его, но… мне страшно. Герцог Эрлих… он старше меня, и я не могу представить жизнь с ним так же ясно, как представляю с Леопольдом. Какой он? Чего он ждет от своей жены?

— Твоя дочурка подозрительно быстро поумнела, — сказала тетка Хедвига маме, даже не пытаясь скрыть иронию. И тут же уточнила, пристально и остро взглянув на Агнесс: — Надеюсь, это в самом деле так, дорогая. Что ж, об Эрлихе я могу рассказать много всякого. Не только хорошего. Если хочешь знать мое мнение, из него получится неплохой муж, но только для умной жены. Слушай. Наш Герцог Севера — тетка произнесла это так, будто называла не титул, а имя, причем очень даже гордое имя, — непростой человек, и жизнь его тоже непроста. Знаешь ли ты, что северные острова, те самые, на которых твой отец создал для Эрлиха герцогство, еще десять лет назад были почти безлюдны? Всех людей там было – несколько рыбацких поселков, и жили они сами по себе, хотя и считались подданными нашего королевства. Даже налоги не платили, потому что послать туда сборщика налогов выходило в сотню, а может, и в тысячу раз дороже, чем можно взять с этих бедняков.

Агнесс в задумчивости покусала губы.

— Мои учителя ничего этого мне не рассказывали. Интересно, почему? Впрочем, неважно. Прошу тебя, тетушка, продолжай. Мне уже интересно. Эрлих чем-то провинился перед отцом, что тот сослал его в такую глушь? Но тогда почему…

— Эрлих был всего лишь капитаном отряда наемников, — вполголоса сообщила тетка Хедвига. — Правда, происхождения он неплохого, сын барона и графской дочки, вот только та самая дочка сбежала к тому самому барону буквально из-под венца. Ах, какой был скандал! Ну да не о том речь. Однажды Эрлиху повезло отличиться перед твоим отцом. И, представь, на вопрос о награде он ответил, что желает служить короне там, где его способности и храбрость его людей найдут достойное применение и будут по достоинству отмечены.

— И оказался среди снегов и бедных рыбаков? — удивилась Агнесс. — Не очень-то похоже на награду.

— Север, дочка, — вступила в разговор мама. — Север богат, вот только богатства его непросто взять. Эрлих выстроил свое герцогство буквально на пустом месте, но сейчас оно приносит в казну не меньше самых благодатных южных земель.

— И все же, — задумчиво сказала Агнесс, — это не кажется мне достаточной причиной, чтобы вы хотели отдать меня за него. Должно быть что-то еще, верно?

— Он никогда не обидит женщину, — ответила королева-мать. — Герцог Севера — благородный человек, благородный в старом понимании этого слова, когда важнее была не кровь, а честь.

— И притом не дурак, — добавила тетка Хедвига, — далеко не дурак. А если тебе мало этого всего, ступай поговори со своим отцом. Спроси его.

— Он должен быть у себя в кабинете, — добавила мама. — Или в библиотеке, но сначала проверь кабинет.