«Наверное, я должна трястись в панике», — рассеянно думала королева, стоя в белом круге посреди магических черных знаков. Здесь давящая мощь магии ощущалась всем телом, как будто тебя обвил и вот-вот задушит огромный питон. Но вместо паники ее охватило странное равнодушие. Пусть будет, что будет.

В круге напротив мэтр Гириш глухим речитативом то ли читал, то ли напевал заклятие. Агнесс не понимала ни единого слова, даже язык не могла опознать. Но какая ей разница? Важнее то, что сказал маг перед началом ритуала:

— Вспомните тот самый момент, когда еще не поздно исправить ошибку. Думайте о нем. Вспоминайте как можно четче, до мельчайших деталей.

Она вспоминала свой танец с Леопольдом, тот, после которого он предложил отдохнуть в зимнем саду, подальше от толпы. Как показали дальнейшие события, не настолько «подальше», чтобы их поцелуй остался незамеченным. Да… Леопольд нашел верный способ склонить выбор в свою сторону. Не то чтобы юная Агнесс была против, но ее родители – другое дело. Кто знает, как бы все повернулось, не будь того поцелуя? Хотя… нет. Отец не хотел приказывать ей в таком судьбоносном деле, как выбор мужа, а все его доводы в пользу Эрлиха разбивались о ее «он старый и страшный».

Танец… Ладони Леопольда, узкие, ухоженные, мягкие — «руки истинного аристократа», как восхищенно щебетали ее кузины. Не то что лапищи Эрлиха, с легкостью крутившего в воздухе тяжелый полуторный меч. Сияние разноцветных новогодних фонариков под потолком бального зала — Агнесс любила эти фонарики с детства, и, даже танцуя с возможным женихом, то и дело искала взглядом эту радостную примету праздника. Скрипки. Когда Леопольд вел ее мимо возвышения с музыкантами, отчего-то бросилась в глаза прилипшая к влажному лбу темная прядь у молодого скрипача.

Вкрадчивое:

— Вы чудесно танцуете, милая Агнесс. Столь изящной девушки я еще не встречал, поверьте. А ваша красота совершенно необычайна. Я очарован и восхищен.

Тогда Агнесс тоже была очарована. Сейчас же…

Сжало грудь, как будто невидимый питон все-таки решил ее расплющить. Закружилась голова, на мгновение Агнесс почудилось, что она падает… или летит… или, быть может, уже умерла? Но тут ударили в уши скрипки, на удивление визгливые после уютной тишины обиталища мэтра Гириша, и Агнесс додумала свою мысль, глядя в прозрачно-голубые глаза молодого Леопольда: «Тогда он казался мне очаровательным, а теперь я слишком хорошо знаю эту лживую тварь. Он смотрит на меня точно так же, как на служанок в своем замке, всегда готовых задрать для него юбку и раздвинуть ноги!»

Агнесс прерывисто вздохнула.

— Вам душно, моя прекрасная фея? — Вкрадчивый голос Леопольда вползал в уши змеиным шипением. — Может, прогуляемся где-нибудь, где меньше людей и больше воздуха? Вы покажете мне ваш зимний сад? Говорят, он прекрасен, как и его прелестная хозяйка.

«Получилось? — растерянно подумала Агнесс. — Неужели?! Да, да! Все так и получилось, как обещал мэтр Гириш!»

Только теперь она осознала, что не верила до конца в «способ все исправить». Да что там «не до конца», совсем не верила, хотя и очень хотела поверить! Где это видано, вернуться в собственную юность, сохранив печальный жизненный опыт и знание собственных ошибок?!

«Я найду его, — пообещала себе Агнесс. — Найду и отблагодарю, даже если он окажется не тем, который вернулся из будущего, а собой ранним. Или прежним, как правильно? Но если у него тоже получится… получилось… О-о, тогда у меня будет замечательный придворный маг!»

Но пока перед ней стояла более важная задача, чем поиски мага; впрочем, какие поиски, зачем? Он сам ее найдет. А если у него не получилось вернуться, что ж, и тогда… Задачка – проще некуда: ровно через год, на следующее новогодье, странствующий маг мэтр Гириш придет во дворец Леопольда, только что ставшего Пятнадцатым. От этой мысли Агнесс улыбнулась. И тут же просиял Леопольд, принявший улыбку на свой счет. Подал ей руку:

— Пойдемте же!

— Нет, — покачала головой Агнесс. — Не сейчас. Потанцуйте пока с какой-нибудь из моих кузин или фрейлин, они, кажется, все до одной влюблены в вас. А мне нужно… впрочем, неважно.

— Отойти попудрить носик? — понимающе и на редкость противно усмехнулся Леопольд.

— Пусть так, — не стала спорить Агнесс. — Веселитесь пока, все-таки праздник.

Подняла на мгновение взгляд. Да, праздник: из-под высокого потолка сияли, сверкали и переливались гирлянды разноцветных фонариков. Она уже и забыла, как это красиво!

Она вообще, оказывается, многое забыла, а что-то и вовсе не замечала. Забыла, как легко было двигаться в семнадцать лет, как чудесно свеж зимний воздух в родном королевстве и каким уютом веет от запаха хвои, восковых свечей и натертого воском паркета, когда за окном явственно слышен посвист вьюги. Вьюги! А не стылого ледяного дождя, который по какому-то недоразумению считается зимней погодой в королевстве Леопольда.

Забыла теплое и ласковое чувство, которое сложно было бы назвать, но очень легко выразить простыми словами «я дома».

И, пожалуй, не замечала, как беззаботно-счастлива она была в свои семнадцать. Или это – счастье не той, прошлой Агнесс, а её? Уставшей тридцатилетней женщины, вернувшейся в собственную юность с надеждой всё исправить?