Лия

Я не знаю, что со мной сделал Дарио…

Скорее всего, наложил проклятие, потому что этой ночью мне опять снился он. О боги…

Это было слишком.

Я до сих пор ощущаю его прикосновения, а во сне они стали ещё более жаркими и искусными, чем наяву.

Вероятно, Дарио собирается поднять меня как можно выше, до небес, а потом бросить вниз, чтобы я разбилась в дребезги.

Этот дракон не просто меня поцеловал. Он вторгся пальцем в моё лоно и… заставил почувствовать нечто. В ушах всё ещё стоит треск одежды и его рычание мне в грудь.

Сейчас я стою в зале и с ужасом жду, когда он придёт, чтобы проверить готовность к банкету и дать последующие поручения.

Я надеялась избежать встречи с ним, потому что мне стыдно. Моё тело повело себя развратно и пошло, отказалось слушать разум. И я не уверена, что в следующий раз оно вновь меня не подведёт.

Дарио заходит в зал бесшумно. Я задерживаю дыхание, словно опасаясь привлечь к себе его внимание.

Боюсь даже смотреть в его сторону, но украдкой всё равно наблюдаю.

Меня разрывает изнутри: одна часть хочет, чтобы он посмотрел, другая — чтобы забыл о моём существовании.

Меня бросает из стороны в сторону, и чем ближе он подходит, тем сильнее становится метание.

А ведь он собирается меня уничтожить…

Превратить в свою послушную рабыню. Я же знаю…

Хочется вырвать собственное сердце из груди, которое начинает трепетать по мере приближения Дарио.

А вот он…

Он будто не видит меня.

Дарио обращается к Розалинде и говорит только с ней, пока я сгораю внутри, кожей ощущаю его близость.

Проклятое тело!

Не понимаю, почему я не повела себя с Дарио так, как с Мерком?

Почему не набросилась на него, когда он подошёл ближе, например, со шваброй? Вместо этого я позволила дотронуться до самого сокровенного.

Я отступаю в тень, подальше от двоих беседующих.

Так лучше. Пусть Дарио меня не замечает.

Поворачиваюсь к установленному столу вдоль стены и начинаю его протирать тряпкой, даже если на это нет необходимости — я уже помыла его раз пять с утра.

Голоса отдаляются.

Похоже, Розалинда повела Дарио в подвал, чтобы выбрать вино.

Я расслабляюсь и выдыхаю.

Мне стоит подумать о том, чтобы найти способ сбежать. Вероятно, во время банкета у меня будет возможность… кого-нибудь нанять. Хоть и сомневаюсь, что кто-то согласится забрать то, что принадлежит Дарио. Его все боятся и считают монстром.

Но если узнают, что я принцесса и что мой отец очень дорого заплатит — это должно подкупить.

Не знаю.

В груди всё трепещет, потому что страшно.

Ведь Дарио не похож на того, кто способен отпустить. Свою обиду и ненависть он продержал слишком долго.

Замираю, когда ощущаю теплое движение воздуха на моей спине. По телу пробегает дрожь. Разворачиваюсь и ахаю, потому что Дарио стоял всё это время прямо за моей спиной.

Он делает шаг на меня, становясь впритык, а я пячусь, но недолго, ведь сразу упираюсь в стол, который только что старательно отмывала.

Дыхание начинает дрожать.

Я сгораю от стыда, чувствуя, как грудь напрягается, а внизу живота теплеет… Как бы я мысленно ни орала на своё тело, оно всё равно живёт собственной жизнью.

Дарио молчит.

Я жду, что он что-то скажет.

Хоть что-то…

Его взгляд опасно темнеет, а челюсть напрягается.

Он… собирается вновь сделать со мной что-то грязное и порочное, чтобы после бросить своё безжалостное «можешь идти»? Выгнать, как ненужную игрушку, которая наскучила?

Но нет…

В этот раз всё хуже.

Дарио достаёт из-за спины кинжал с переливающейся на свету рукоятью с жемчужным отливом. Он вытаскивает его из кожаных ножен и оголяет идеально заточенное лезвие.

Оно ослепляет меня, когда солнечный свет попадает на его кончик.

Холод пробегает по позвоночнику.

— Теперь убьёшь меня? — сдавленно произношу.

Что же, хотя бы не оторвёт голову, просто зарежет невероятно красивым кинжалом…

Дарио зло ухмыляется.

Проводит пальцем по поблёскивающему лезвию, пока я воображаю, как жалко я буду выглядеть с перерезанным горлом.

А затем ловит моё запястье и всовывает жемчужную рукоять мне в руку, заставляет крепко сжать пальцами оружие.

Я ахаю.

— Что… что это значит? — срывается с губ, потому что от Дарио можно ожидать всё, что угодно.

В какую же игру он со мной играет?

Он хищно рассматривает мой рот, будто гадая, сколько его извращённых поцелуев я смогу выдержать, прежде чем сойду с ума…

— Сегодня здесь будет шумно. И… опасно. Держи его при себе, — говорит он.

Сердце пропускает несколько ударов.

Я же могу сейчас всадить лезвие в его грудь. Оно в моей руке. И это не какие-то тупые осколки кувшина, которыми я пыталась отбиться от Мерка. Оно острое.

Встречаюсь с потяжелевшим взглядом Дарио. Он будто чего-то ждёт.

Благодарности?

Идиот…

Поднимаю острие к его горлу.

Он никак не реагирует, не двигается, даже не моргает. Просто смотрит мне в душу со зловещей улыбкой на лице.

Надавливаю, едва прокалывая его кожу.

Почему он так спокоен? Ему всё равно, что я сейчас могу его смертельно ранить?

О нет…

Дарио сам двигается навстречу лезвию, и я, как дура, испугавшись, что могу и правда его прирезать, убираю кинжал.

Я потеряла свой шанс…

Со стуком опускаю лезвие на стол. И сама приподнимаюсь, чтобы сесть на столешницу, а потом уползти на другую сторону… потому что Дарио продолжает напирать, нисколько не волнуясь, что мне нечем дышать из-за его близости.

— Если хочешь кого-то убить, не стоит так медлить, — говорит он, ухмыляясь, и его ладонь обхватывает мою талию, придвигая к нему.

Он будто догадался, что я собираюсь отползти.

Сейчас он меня накажет…

За то, что слишком осмелела.

— Сидеть, — приказывает он мне, словно собаке.

И я замираю.

Он снимает с себя портупею и пристёгивает её на мою талию. Туго утягивает, чтобы наверняка.

Я не дышу. Просто чувствую, как тело млеет, пока он прикасается ко мне.

Нет…

Он не может быть таким заботливым.

Дарио забирает кинжал и вставляет его в ножны на портупее, а я зависаю, рассматривая его порочные губы и сильную шею.

Когда Дарио поднимает на меня глаза, я осознаю, как сильно мне хочется прикоснуться к его губам.

Похоже, я сошла с ума от страха, и мой мозг отказывается мыслить здраво.

— Возвращайся к работе, принцесса. К вечеру должно быть всё готово, — лицо Дарио становится непроницаемым, и он резко отстраняется, обдав холодом моё разгорячённое тело.