Дарио

От нее у меня сносит голову.

Смотреть на неё, раскрасневшуюся и взволнованную, отмывающую пол, стало настоящим испытанием, через которое я сам заставил себя пройти.

Я всё ещё желаю её.

До умопомрачения.

До скрипа в зубах.

Идиот.

Я должен её ненавидеть.

Вместо этого мне хочется увидеть, как она прикрывает глаза от наслаждения. Услышать, как стонет от удовольствия.

Почувствовать, как тает в мои руках.

Мягкая. Нежная. Вкусная.

Но она меня ненавидит.

Я знаю.

Поэтому ищу отвращение в её глазах, чтобы ответить взаимностью.

Мне было так легко ненавидеть её, пока принцессы не было рядом.

Лия замирает. Её оголённая грудь вздымается, а затвердевшие соски словно приглашают их отведать.

Что я творю?

Склоняюсь к ее совершенной груди, ласкаю их языком, вместо того чтобы причинить принцессе боль.

А ведь она ослушалась. Не разделась, как я приказывал. Я должен был бы сурово её наказать. Другие за подобное расплачиваются жизнью.

Но всё, на что я способен в отношении принцессы, — это просто заставлять её плакать.

Чёрт…

Она слаще самых сладких персиков.

В штанах стало тесно ещё как только я увидел её на кухне. Сейчас я готов взорваться. Проклятый стояк.

— Я ненавижу тебя, Дарио! — дрожит Лия, но в её глазах мелькает порочный блеск, а ее грудь вздымается и подается навстречу моим губам.

Поднимаю глаза, чтобы заметить её затуманенный взгляд, дрожащие мокрые от слез ресницы, слегка запрокинутую голову, открывающийся вид на деликатную шею. Лия сама, того не понимая, оголяет чувствительные уязвимые места передо мной.

Это искушение.

Провожу пальцами по её шее.

— Я проверю, — спокойно отвечаю ей и, не сводя с неё глаз, крепче стискиваю её запястья одной рукой, а другой скольжу вниз, к её подолу платья.

Мне нравится наблюдать за сменой её выражений. Сначала ярость. Дерзость. Бунт. Потом — виноватое покусывание губ, горящие от стыда щёки. Я забираюсь ей под юбку и медленно веду ладонью по её внутренней стороне бедра, растягивая момент и наслаждаясь её паникой, растерянностью и возбуждением, которое уже ощущаю в воздухе.

Когда я мягко касаюсь её промежности через взмокшее нижнее бельё, сквозь манящие приоткрытые губы принцессы срывается красивый стон.

Идеальный.

Тот, что даёт понять — принцесса врёт.

И я вру сам себе.

Я не могу причинить ей боль, как бы мне этого ни хотелось…

Я жажду доставить ей удовольствие, которого она ещё никогда не испытывала.

— Что ты делаешь? — испуганно спрашивает она, когда я забираюсь ей под трусики.

Бесстыдная. Там скользко и очень мокро. Приятно и горячо.

Я плавно поглаживаю вверх-вниз, давя Лию тяжёлым взглядом. Хочу понять, что у неё там в душе. Сейчас, когда она течёт от такого монстра, как я.

— Прекрати. Пожалуйста, — всхлипывает она, но не так уверенно, как должна была бы.

Передо мной возбуждённая порочная принцесса. И она не может это контролировать, как и я не в силах совладать со своим безумием.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я прекратил? — ещё никогда я не прикасался к женщине с такой осторожностью и благоговением.

А ведь она недостойна…

Зверь внутри меня скребется, требуя войти в горячую плоть немедленно.

Лия молчит. Не отвечает. Сладостно стонет, извиваясь, когда я проникаю в неё пальцем.

Такая узкая и тугая, что я начинаю переживать — не смогу в ней поместиться.

Идиот. О чём я думаю?

Мне нужно срочно набирать новый отряд. По Краю наверняка уже поползли слухи о моём ослаблении. На меня точат зуб многие, не удивлюсь, если они уже собираются в коалицию… Не забывая о том, что звери могут добраться до моего замка.

А я тут…

С окаменевшим членом, затаив дыхание, наблюдаю, как трепещет принцесса в моих руках, переживая, что я могу ей сделать больно.

Я сошёл с ума.

Вбираю в себя каждый её вздох и запоминаю каждое микродвижение мышц её милого раскрасневшегося лица. По позвоночнику пробегает тепло. Оно снимает всю боль. Даже душевную, которая накопилась за эти годы.

Лия закрывает глаза. Не хочет видеть своё падение. Ничего, я посмотрю за двоих.

Её стоны становятся слаще, она забывает о том, кто перед ней. Я двигаю в ней пальцем, растягивая, поглаживаю клитор до тех пор, пока он не начинает пульсировать.

Лия вся начинает пульсировать.

Её сладкий запах наполняет мою комнату.

А я ведь не знал, что могу быть таким нежным с женщиной. Обвожу языком и посасываю её соски, пока она выгибается от волн удовольствия. Слегка покусываю и рычу от безумного возбуждения, от которого сейчас мой орган просто разорвёт.

Мне нужно её взять. Овладеть. Жестоко. Грязно.

Но я, как идиот, боюсь, что моё мужское вторжение причинит ей боль. Ведь я успел почувствовать, какая она узкая и нетронутая.

Какой же я дурак. Безумный. Больной и отвратительный.

Ненавижу.

Я резко отстраняюсь от Лии и отхожу к окну. Оставляю ее одну на кровати, пока она приходит в себя.

А ведь так хочется войти в нее и полностью овладеть. Украсть душу.

Сломать.

Я должен ее сломать.

Так, как это сделала она со мной.

Смотрю вдаль, на чернеющий в ночи лес, едва освещаемый лунным светом.

— Можешь идти, — сухо говорю, пока принцесса, тяжело дыша, присаживается на кровати и пытается прикрыть разодранным лоскутом свою оголённую грудь.

Лия тяжело дышит. И ей лучше бы уйти отсюда поскорее. Потому что мой безумный дракон просится наружу. Он жаждет её плоти. Такой мягкой и сладкой.

— Уходи, — цежу сквозь зубы, поторапливая её.

Лия соображает. Она подбирает все щётки и швабру.

Всхлипывая от унижения и спотыкаясь о ковёр, принцесса добегает до двери и скрывается за ней.

А до меня доходит одно: мне больше нравится доставлять Лии удовольствие, чем заставлять её плакать.