Тяжёлые, густые, серые тучи, плотной пеленой повисшие над городом, казалось, с самого утра предупреждали о грядущем дожде так явно, что не увидеть этот знак мог только слепой. Очевидно, Элла была очень слепой, решив надеть сегодня лёгкую джинсовку и не брать с собой зонт. На что она вообще рассчитывала? Видимо, надеялась, что дождь персонально её обойдёт стороной, не проронив на светлый воротник рубашки ни капли. Заклинательница дождя из неё была явно дерьмовой. Где-то на фоне раздаётся раскат надвигающегося грома, принося осознание, что по дороге домой она сегодня соберёт всю непогоду Берлина. Отвратительное завершение отвратительного дня.

Элла провожает взглядом чью-то выезжающую с территории госпиталя машину и отворачивается от окна. Настенные часы ординаторской показывали начало пятого вечера. Она уже давно должна была отсыпаться после ночной смены дома, сытая и свежая после душа. Элла знает, что совсем не обязана соглашаться на дополнительные часы после ночного дежурства, но она надеется получить полноценную ставку в этой больнице после института, поэтому лишь молча кивает на очередную просьбу подменить кого-то. Сэмюэль Дихт, её частый напарник на ночных сменах, наверняка уже давно отсыпался в тёплой кровати дома. За всё время его практики здесь Сэмюэля ни разу никто не попросил задержаться. Подчищать хвосты за другими — не для тех, чьи родители являются давними друзьями главврача. Элла знает политику этого госпиталя: руководство заботится о тех, за кого попросили, все остальные заботятся о себе сами.

Такое положение дел было не ново, существуя испокон веков и сохраняясь и до наших дней. Во все времена всё решали деньги, связи и громкое имя и лишь в исключительных случаях — выдающийся талант. Ты можешь работать день и ночь, не жалея ни сил, ни времени и отдавая здоровье, и всё равно появится тот, за кого попросили, в один миг отбрасывая тебя в самое начало пути и обесценивая все старания. Обладая упорством и видя маячащую впереди ярким огнём цель, человек способен преодолеть все трудности и всё-таки достичь желаемых высот, но и здесь нет гарантий, что у тебя этого не отнимут. Раньше, в далёкие времена бесконечных войн, погодных ненастий, болезней и суровых условий жизни, люди выживали, объединившись и держась друг за друга, сейчас же, во время технологического прогресса и комфорта, каждый был сам за себя.

Элла знает, как работает этот мир, и, переезжая из родного Лейпцига в столицу, была готова к отсутствию свободного времени, недостатку сна и большому количеству работы. У неё не было связей, богатых покровителей и денег — ничего, что бы помогло ей обустроиться на новом месте и пробиться к лучшей жизни. Она помнит, как не спала по ночам, готовясь к сдаче вступительных экзаменов в институт в Берлине и зная, что прохождение на бюджет было её единственной возможностью вырваться из лап уготованной для неё в родном городе безнадёжности, где не было ни хорошей работы, ни перспектив. Таким, как она, юным, красивым и амбициозным, всегда приходилось непросто.

Высшие государственные посты, процветающий бизнес и решающее положение в обществе — всё это принадлежало тем, кто был вхож в мир больших денег. Изредка на высоких постах можно было встретить и тех, кто достиг своего положения благодаря выдающимся способностям, но всё же чаще — супругов и детей слишком влиятельных господ, чтобы иметь возможность им отказать хоть в чём-то. Элла никогда не кричала о несправедливости этого мира и не пылала ненавистью к тем, кто сумел найти себе богатого покровителя или родился во влиятельной семье, считая это бессмысленным. Мир вокруг неё был устроен так уже давно, и будет существовать по этим же законам и после её смерти. Такова природа человека: стремиться заполучить власть, чтобы потом этой властью пользоваться.

Элла давно смирилась с правилами этой игры, поэтому доказывать свою компетентность в профессиональных делах приходилось с двойной силой. Несмотря на век прогресса и возможностей большинство работодателей, встречая на своём пороге юных девушек, пытающихся обустроиться в большом городе, смотрели на них, как на наивных созданий, не воспринимая всерьёз или сваливая на них самую неблагодарную работу, не слишком-то спеша давать повышение по службе. С симпатичными девушками нельзя развивать бизнес, обсуждать деловые вопросы и строить карьеру, с ними можно создавать семьи и воспитывать детей, и это было ещё одной неизменной аксиомой многовекового патриархального мира.

Элла заводить семью и становиться заложником семейных обязанностей не хотела, всеми силами стараясь доказать, что сможет стать гораздо лучшим сотрудником, чем большинство работающих вместе с ней мужчин и тех, за кого замолвили словечко родители. Она полностью самостоятельная и независимая, помогающая родителям и являющаяся одной из лучших студентов на своём потоке в институте. Наверное, ей всё же нужно было родиться в этом мире мужчиной, шкуру которого она примеряла на себя гораздо чаще, чем свою собственную.

Элла снимает с себя униформу медсестры, убирает её в шкаф и переодевается, бросая последний взгляд на настенные часы, и выходит из ординаторской. Длинные, широкие коридоры «Ниил Хоспитал», не пустеющие даже к концу рабочего дня — Элле нравилась эта больница, её сочетание классического устройства и современных технологий, здесь работали хорошие специалисты и приветливый персонал. Она помнит, как долго проходила тесты и собеседования сюда, убедив, в конце концов, сурового главврача, что достойна стажироваться именно здесь. Это можно было считать одной из её побед в отстаивании своих карьерных амбиций. Она может сделать себя сама, быть высококвалифицированным врачом и добиться хорошей должности, не становясь приложением для какого-нибудь богатея, который замолвит за неё словечко.

Проходя через главный вестибюль, она прощается с Рэнэ, улыбчивой молодой девушкой с ресепшена, с которой они часто обедают вместе на перерыве, машет на прощание одной из медсестёр и кивает сонному охраннику на входе. Элла умеет находить общий язык с людьми, быстро подружившись с большей частью персонала больницы. Способная, ответственная и всегда вежливая — ею невозможно было не проникнуться. Она выходит на свежий воздух, ощущает на себе порыв прохладного ветра и спускается по массивным ступеням крыльца парадного входа, доставая из кармана телефон. Нажимая на нужный контакт, она вслушивается в длинные гудки, не сдерживая короткой улыбки, когда по ту сторону трубки слышится тёплый голос.

— Привет, — отзывается Алекс, явно уставший и от чего-то отвлечённый. — Уже освободилась?

— Да, только что, — не может сдержать улыбки Элла. — А ты как, готовишься к презентации?

— Ага, — выдыхает он, судя по звукам, что-то печатая на компьютере. — Весь день сегодня с Ханцем делаем макет. Этому нет ни конца ни края, так что отдохни сегодня за меня, ладно? — в голосе слышится слабая улыбка.

Элла знает, как Алекс вкладывается в любой свой университетский проект, кропотливо прорабатывая каждую деталь. У него есть возможность поехать на стажировку в одну из крупнейших международных медицинских компаний, и Элла искренне рада этой перспективе. Она гордится успехами Алекса и верит в него. Если ей не удастся воплотить в жизнь свои мечты, то пусть хотя бы Алекс добьётся чего-то стоящего.

— Конечно, — улыбается она в ответ. — Увидимся в выходные?

— Да, с радостью, — отзывается Алекс, выдыхая. — Мне пора возвращаться к работе, — сквозит в голосе сожаление. — Люблю тебя.

— И я тебя, — отвечает Элла, прежде чем в трубке повисает тишина закончившегося звонка.

Она бросает взгляд на потухший экран и убирает телефон в карман, замечая краем глаза подъезжающий автобус. В выходные она увидится с Алексом, они обязательно сходят куда-нибудь вместе прогуляться, закажут десерты в их любимом кафе и проведут уютный совместный вечер за просмотром чего-нибудь дурацкого по телевизору, смеясь и периодически целуясь. Чудесное окончание недели, до которого осталось всего каких-то несколько дней. Элла морщится от очередного прохладного порыва ветра и заходит в битком набитый автобус. Несколько дней, которые нужно просто переждать.

Автобус, пошатываясь и накреняясь, трогается с места, вынуждая всеми силами балансировать в тесной человеческой массе пассажиров. В это время было глупо рассчитывать на свежий салон и свободные сидячие места — час-пик всегда был неизменен. Элла знает это и каждый раз всё равно надеется, что сегодня народа будет не так много, а дышать в душном салоне будет не так тяжело. Пробка в это время тоже была ожидаемой, предвещая долгую дорогу домой в защемлённой между стоящими в салоне людьми позе. Элла переносит вес своего тела на другую, ещё не затёкшую ногу и упирается взглядом в не заслонённый никем участок окна, за которым в той же пробке останавливаются машины.

Кто-то сейчас так же спешит домой после тяжёлого рабочего дня, уставший, голодный и сидя в кондиционируемом салоне своей машины. Почему-то казалось, что пробка в собственной машине, где ты можешь вытянуть ноги, отрегулировать спинку сидения и поставить музыку на свой вкус, ощущалась совсем по-другому. Возможно, если бы у Эллы была возможность каждый день возвращаться домой в уединении на своей машине, она бы и вовсе перестала ненавидеть пробки.

В голове почему-то тут же всплывает образ Рэйвена, возвращающегося вечером домой на машине. Почему она решила, что Рэйвен ездит на машине, Элла не знала, блондин ни разу не приезжал на машине и не упоминал, что она у него есть. Может, он вообще предпочитает только мотоциклы? Элла с лёгкостью могла представить, как Рэйвен возвращается из офиса на своём чёрном «ямаха», лавируя в плотном потоке машин, объезжая пробки и рассекая порывы встречного ветра. Образ Рэйвена, чёрной тенью скользящего по вечернему городу, всплывает в голове без особых трудностей. Это был тот Рэйвен, которого Элла знала, видела вживую, сидела позади него и вжималась в его спину на очередном повороте. Представить парня в другом амплуа, без кожаной куртки и шлема в руках, выходило плохо.

Рэйвен говорил, что помогает отцу с бизнесом, значит, наверняка ездит в офис и на встречи и одевается… по-деловому? Как все эти прилежные работники компаний — в рубашки с отглаженными воротниками и костюмы? Элла усмехается про себя, пытаясь представить Рэйвена без тысячи серёжек в ушах и взлохмаченных белых волос, в выглаженном костюме, лакированных туфлях и галстуке. Образ передового офисного работника никак не вязался с нахальной натурой и дерзким характером, но тот же самый образ Рэйвена, сидящего в своей машине и барабанящего пальцами по рулю в пробке, почему-то возникал в голове за долю секунды.

Элла ни разу не видела такого Рэйвена, одетого во все эти атрибуты деловой жизни и сидящего за рулём машины после длинного рабочего дня. Перед глазами тут же всплывает образ парня, управляющего чёрным «мерседесом» или «порше» или… Какие вообще машины водят богатеи? От этой мысли хочется усмехнуться. С чего она вообще взяла, что Рэйвен водит машину сам? Может, его возит водитель или он вообще предпочитает мотоциклы или… Или Элла слишком много думает. Да, Элла определённо слишком много думает. Рэйвен в её мыслях появляется часто и мимолётно, как бы между делом, а в голове проносится сравнение, как бы он поступил в той или иной ситуации. Почему-то осознание того, что в её жизни существует человек, способный без зазрения совести послать нахер и забить болт на какую-нибудь дурацкую ситуацию, здорово снимало стресс и успокаивало.

Элла смотрит на следы начавшегося за окном автобуса дождя и ловит себя на мысли, что прямо сейчас Рэйвен тоже может куда-то ехать, возможно, даже стоять в той же самой пробке и думать о чём-то своём. Два человека, находящиеся в одном городе, гуляющие по одним и тем же улицам, ездящие по одним и тем же дорогам, но проживающие такие разные жизни. Элла никогда не задумывалась над тем, какой была жизнь Рэйвена, чем он занимался и с какими проблемами сталкивался. Для неё парень был нахальным упрямцем, у которого, кажется, просто не могло быть никаких проблем, кроме как дилемм, где потусоваться с друзьями сегодня.

Она не знала о Рэйвене абсолютно ничего, складывая своё представление о нём из тех незначительных фактов биографии, что парень сам ей рассказывал. Родился в состоятельной семье, уехал из Берлина в пятнадцать, учился шесть лет в Лондоне, вернулся в Германию, чтобы присоединиться к отцовскому бизнесу — вот, пожалуй, и вся информация, которая не давала ровным счётом ничего. Рэйвен был открытой книгой с пустыми страницами. Искренний и очевидный, но такой непонятный и скрытный. Парадокс личности Рэйвена Мейера.

Элла пошатывается на месте при очередном движении автобуса и отводит взгляд от окна. Вообще-то парень, разумеется, не обязан рассказывать ей что-то личное, они с Рэйвеном не были хорошими друзьями, не пили по вечерам пиво и не обсуждали друг с другом свои проблемы, но в голову прокрадываются мысли, что знать о нём чуть больше, чем сейчас, пожалуй, было бы приятно. За почти месяц, что они друг друга знали, Рэйвен всё так же писал ей сообщения, слал дурацкие стикеры и шутки, снабжал кофе всю их троицу и иногда, когда приезжал в институт к своему другу, подвозил Эллу до дома, по дороге завозя в какое-нибудь кафе и бескомпромиссно откармливая. Рэйвен больше не нахальствовал и не пытался занять собой всё пространство вокруг, но неизменно присутствовал в каждом новом дне, словно аккуратно пробираясь в жизнь Эллы и заставляя к себе привыкать.

Она пила по утрам заказанный Рэйвеном кофе, смеялась с его дурацких шуток и позволяла себе расслабиться и ни о чём не думать в те дни, когда Рэйвен подвозил её до дома из института. Они ещё не были хорошими друзьями, по-прежнему обсуждая какие-то общие темы и не касаясь личного, но, возможно, хорошими знакомыми называться уже вполне могли. Иногда Элла не может найти точной причины, почему вспоминает про блондина в тот или иной момент, но каждый раз, представляя Рэйвена или его реакцию в разных складывающихся в жизни неприятных ситуациях, ей определённо становится легче всё это пережить. Рэйвен бы наверняка не парился из-за опоздания на работу или несданного реферата. Рэйвен бы просто послал нахуй и свалил в закат. Элла так сделать не может, но картинка с посылающим бесящихся её людей нахер Рэйвеном снижает уровень стресса в разы, помогая расслабиться.

Автобус, пошатываясь на очередной кочке, наконец-то доползает и останавливается на нужной остановке, с шипением выплёвывая из салона пассажиров под холодные и колючие капли дождя. До её дома минут десять пешком, и, конечно, она даже не предположила взять сегодня с собой зонт. Смирившись со стремительно намокающей одеждой, она ускоряет шаг, кутаясь в свою лёгкую не по погоде джинсовку. Проспала, опоздала на работу, отработала лишние часы смены, не успела поесть, попала в час-пик и промокла под дождём — достаточный список дерьма для одного дня, не предполагающий ещё дополнений. Элла тоже так думает, заходя промокшей и замёрзшей в подъезд и поднимаясь в свою квартиру, где с порога раздаётся запах чего-то тухлого.

Копчёная обглоданная рыба, которую явно забыли выбросить, лежала на журнальном столике в гостиной, разнося амбре по всей квартире. Эрик, ну конечно, — только он мог забыть выбросить что-то настолько вонючее и обляпать этим всё вокруг. Элла морщит нос, собирая остатки рыбы в пакет, и несёт её в мусорное ведро, которое оказывается заполнено этой же рыбой под завязку, усиливая запах вдвое. Мысленно закатывая глаза и берясь за ручку ведра, Элла вытаскивает вонючий пакет с копчёной рыбой, подхватывает другой, с рыбой из гостиной, и выходит из квартиры, избавляясь от мусора в ближайшем мусоропроводе. Абсолютно дурацкое завершение дурацкого дня.

Поднимаясь на свой этаж и дёргая неподдающуюся ручку двери, понимая, что захлопнула её, не взяв с собой ключи, Элла готова завыть в голос. От ситуации хочется смеяться и плакать одновременно. Может, её кто-то проклял? Да, точно, та бабка из метро, которой она вчера в давке наступила на ногу, вполне себе могла это сделать. В который раз дёргая холодную ручку двери и судорожно соображая, что делать, она достаёт из кармана телефон, набирая Луизу и надеясь, что она сегодня не задержится на работе.

«Да?» — слышится на том конце провода голос Луизы, прежде чем все надежды рассыпаются в пух и прах, когда всё тот же, уже взволнованный голос, отвечает, что будет дома только через три с половиной часа. Элла кое-как успокаивает слишком распереживавшуюся подругу и заверяет, что всё будет хорошо, и она что-нибудь обязательно придумает. Луиза говорит, что постарается приехать как можно скорее, и просит держать её в курсе дела. Элла отвечает: «Конечно» на все вопросы, кивает сама себе для убедительности и отключается, несколько раз подряд пытаясь набрать Эрику, но каждый раз натыкаясь на длинные гудки и автоответчик. Последней надеждой оказывается Алекс, поднимающий трубку и обеспокоенно спрашивающий, что случилось. Элла с коротким смешком повторяет историю с дверью и спрашивает разрешения подождать возвращения соседей у него, но получая полное сожаления: «Извини, я у Ханца». Элла снова заверяет, что всё хорошо и волноваться совсем не стоит. Абсолютно идиотская ситуация, в которой никто не виноват.

Дёргая ручку ещё несколько раз, она отчаянно напрягает мозг, пытаясь вспомнить, что вообще люди делают в подобных ситуациях. Выламывают дверь? Пытаются вскрыть замок? Звонят в службу спасения? До абсурдности дурацкая ситуация, в которую можно было попасть только в этот «счастливый» день. Элла бездумно пролистывает телефонную книгу, нервно закусывая губу, и хочет истерично рассмеяться в голос. Палец сам собой останавливается на имени Рэйвена, а мозг зависает на пару секунд. Чем он сможет ей помочь? Взломает дверь или вызовет за неё службу спасения? Элла сильнее прикусывает губу, открывая их с Рэйвеном чат, и с нервным смешком набирает сообщение. Скорее всего, он ничем ей не поможет, но, может, хоть разрядит обстановку, как делает это всегда.

Ответ приходит практически мгновенно, заставляя глаза расшириться. Короткое: «Скоро буду» на экране кажется какой-то шуткой, вынуждая перечитывать сообщение снова и снова. Вот так вот просто? Те, кто мог бы ей помочь, оказались бессильны, а парень, которого она знает от силы месяц, действительно ни с того ни с сего сорвался к ней? Это казалось чем-то до абсурдного смешным и нелепым: ей кинулся помогать тот, от кого она ожидала помощи меньше всего. Что Рэйвен вообще собрался делать? Выламывать дверь? Лезть на пятый этаж через окно? Каждое новое предположение было абсурднее предыдущего, но пришедшее через двадцать минут сообщение: «Я здесь» окончательно убеждало в реальности происходящего.

Элла спускается на негнущихся ногах на первый этаж, открывает дверь подъезда и встречает выходящего из машины Рэйвена, подающего водителю знак, что тот может ехать. Элла смотрит на идущего к ней блондина в тёмном костюме, рубашке и том самом деловом образе, о котором она думала в автобусе по дороге домой. Сегодня явно был какой-то аномальный день, собравший в себе годовой запас неприятностей и проецирующий в реальность мысли.

— Ты носишь деловую одежду, и у тебя есть водитель, — сама себе говорит Элла, продолжая пялиться на парня перед собой.

— Ты думала, что у меня в гардеробе только кожанки и кеды? — усмехается Рэйвен, подходя.

— На самом деле, да, — смущается Элла, определённо начиная краснеть.

— Сюрприз, — ухмыляется он, играя бровями. — Иногда мне тоже нужно носить эту деловую душанину.

— Тебе идёт, — только и может кивнуть Элла, снова скользя взглядом по костюму парня. Наверняка же дорогой, да?

— Да не особо, — пожимает плечами Рэйвен, ловя удивлённый взгляд. — Ты слишком громко думаешь, — усмехается он. — Пошли, посмотрим твою дверь, — кивает в сторону подъезда.

Элла послушно следует за ним, словно это она приехала к Рэйвену домой, а не наоборот, открывает подъезд и ведёт его на свой этаж, указывая на нужную дверь. Совершенно неприметная, тёмная и с цифрами квартиры на гладкой поверхности, сейчас она казалась чем-то чужеродным и неприступным. Элла смотрит на парня, осматривающего дверной замок, и не может сдержать чувства нарастающей неловкости. Наверняка она оторвала Рэйвена от каких-то важных дел, судя по его внешнему виду, тот был на работе, бросив всё, чтобы помочь непутёвой ей.

— Прости, что выдернула, совершенно дурацкая ситуация и…

— Посвети телефоном, — не даёт договорить Рэйвен, присаживаясь на корточки.

Элла, замолчав, послушно включает фонарик на телефоне и подносит его к замочной скважине, наблюдая, как Рэйвен достаёт из кармана складной нож, вытаскивая из набора лезвий что-то похожее на отмычку. Элла никогда не вскрывала замки и вообще не знает, как это делается, но, глядя на то, как ловко Рэйвен проворачивает какую-то сложную комбинацию с замком, может с уверенностью сказать, что он явно не новичок в этом. Элла смотрит на уверенные движения чужих рук, слышит тихий щелчок дверного замка и пытается не сказать свои мысли вслух. Рэйвен из состоятельной и приличной семьи, он точно не может быть вором-домушником или кем-то таким.

— Готово, — отрывается от дверного замка блондин, выпрямляясь и отходя в сторону.

Элла осторожно подходит к двери и нажимает на металлическую ручку, наблюдая, как та действительно поддаётся вниз под тяжестью её ладони, открываясь.

— Вау, Рэйвен Мейер, — вскидывает она брови, ловя чужой довольный взгляд. — Сколько в тебе ещё талантов? Спасибо, ты буквально мой спаситель, — открывает полностью дверь и переступает порог квартиры Элла. — Примешь в знак благодарности кружку чая или кофе?

— Приму всё, — кивает Рэйвен, заходя в квартиру следом за Эллой и закрывая дверь, попутно проверяя работу механизма дверного замка.

Элла разувается, вешает джинсовку на крючок в коридоре и проходит в гостиную, улавливая отголоски аромата копчёной рыбы и тут же открывая окно. Живя вместе с соседями, Элла всегда была довольна чистотой в их квартире, но сейчас, оборачиваясь на снимающего начищенные до блеска туфли в коридоре Рэйвена, она впервые чувствовала «комплекс хозяйки». Недостаточно много места, недостаточно убрано, недостаточно уютно — всё недостаточно. Их небольшая трёхкомнатная квартира на троих в спальном районе была явно не из того типа квартир, к которым привык её гость.

— Проходи, я сейчас что-нибудь приготовлю, — делает приглашающий жест рукой Элла, смотря на заходящего в гостиную парня. — Что будешь: чай или кофе?

— Всё, что предложишь. Без разницы, — тут же отзывается Рэйвен, осматриваясь.

Элла кивает, чувствуя, как щёки начинает обжигать чувством смущения, и скрывается на кухне, моя руки и соображая, чем можно угостить гостя, попутно ставя кипятиться чайник и доставая баночку с заваркой листового чая.

— Помочь? — заходит следом на кухню Рэйвен.

— Не нужно, — улыбается Элла, заливая чайную заварку кипятком. — Скоро будет ужин.

— Вау, меня тут ещё и покормят, — широко улыбается Рэйвен, откидываясь на спинку стула.

— Ты ешь рис с курицей? — достаёт посуду из шкафа Элла.

— Я ем всё. Не заморачивайся особо с едой, я могу поесть и бутерброды.

— Рэйвен, я хорошая хозяйка, поэтому голодным ты отсюда не уйдёшь, — фыркает Элла, включая плиту.

Рэйвен не сдерживает короткой усмешки, устраивая локти на столе и кладя на них подборок. Внимательный взгляд, следящий за каждым движением Эллы, прожигает спину, но не раздражает и не мешает. Рэйвен молчит, пару раз залипает в телефоне, не отвлекает от готовки и послушно ждёт, когда всё будет готово.

— Хороший мальчик, — вырывается у Эллы, когда она ставит на стол тарелку с дымящимся ужином для гостя.

Рэйвен ухмыляется, двигает к себе тарелку с едой и подхватывает с неё кусочек курицы.

— Фкуфно, — звучит чавкающий комплимент, заставляющий уши Эллы снова заалеть.

— Прожуй сначала, — смеётся она и ставит порцию для себя.

Рэйвен дарит ей смешливый взгляд и с аппетитом подцепляет с тарелки ещё один кусок. Элла никогда не считала, что она мастер в готовке, но, глядя на уплетающего за обе щеки её стряпню парня, в голову закрадывалась мысль, что она явно недооценивает свои кулинарные способности. Ну, или Рэйвен просто очень голодный. Она пробует то, что сама приготовила, и приходит к выводу, что получилось и правда недурно. В кармане начинает вибрировать телефон, и Элла достаёт его под внимательным взглядом вмиг отвлёкшегося от еды парня. На экране высвечивается имя Эрика Брейса.

— Да? — отвечает на звонок Элла, дожёвывая кусок курицы.

— Прости, только сейчас увидел звонок, — раздаётся запыхавшийся голос в трубке. — У меня миллион пропущенных от тебя и Луизы, а значит, случилось какое-то дерьмо, — заключает Эрик.

— Ничего криминального, у меня просто захлопнулась дверь с ключами в квартире, — беззлобно усмехается Элла.

— Бля, и чё ты, где сейчас? — тут же меняется интонация друга.

— Дома. Не переживай, уже всё в порядке.

— Как открыла дверь?

Элла бросает короткий взгляд на жующего ужин Рэйвена и не может сдержать полуулыбки.

— Знакомый помог.

— Кто? Не знал, что у тебя есть знакомые взломщики, — присвистывает в трубке Эрик.

— Я тоже не знала, — усмехается Элла. — Не волнуйся, сейчас всё в порядке.

— Ты должна мне эту ахерительную историю.

— Хорошо, — улыбается Элла. — Увидимся.

— Позвоню Луизе за тебя, пока она там службу спасения не вызвала, — фырчит на том конце провода Эрик, отключаясь.

Элла с усмешкой откладывает телефон в сторону и натыкается на внимательный взгляд своего гостя.

— Что? — не выдерживает Элла, поднимая брови.

— «Знакомый»? — переспрашивает Рэйвен, замирая.

— Ну… да?

— Я думал, мы с тобой уже друзья, — обиженно кривит губы Рэйвен, продолжая испепелять взглядом.

Элла смотрит на всё также внимательно за ней наблюдающего парня и не может сдержать рассеянного выдоха. Рэйвен, в этом деловом костюме, пахнущий хорошим парфюмом и носящий статусные часы на руке, выглядел совсем взрослым, серьёзным и самодостаточным человеком, который приехал домой с какой-нибудь важной встречи и скоро снова уедет по делам. Занятой мужчина, который смотрит на неё взглядом преданного щенка и дует губы.

— Боже, конечно, друзья, — с улыбкой закатывает она глаза. — Разумеется, друзья.

Рэйвен недоверчиво щурится, перехватывая взгляд улыбающейся Эллы, и подпирает подбородок ладонью.

— Точно?

— Да, Рэйвен, да, — не сдерживает Элла смешка. — Только перестань пытаться убить меня взглядом, — поднимает она руки, принимая поражение.

— Убить? Я не хочу тебя убивать. Я хочу тебя живой, — скалится Рэйвен, а у Эллы который раз за последний час начинает гореть лицо.

— Рэйвен Мейер, будь добрее, — наставляет она в шуточной угрозе вилку на ухмыляющегося парня.

Как этот человек вообще может быть таким балбесом и крутым парнем одновременно? Элла со вздохом доедает свою порцию, накладывает Рэйвену добавки и идёт мыть посуду под его дурацкие шутки, от которых неконтролируемо хотелось улыбаться.

— Я сегодня спас тебя от мучительной ночёвки под дверью. Ты теперь у меня в долгу.

— И что ты хочешь, гремлин? — вздыхает Элла.

— Сходи со мной на выставку.

Элла смывает моющее средство с тарелки, ополаскивает её под водой и поворачивается к наблюдающему за ней парню.

— Выставку? Не знала, что ты тянешься к искусству.

— Ты многого обо мне не знаешь, — ухмыляется Рэйвен, не сводя взгляда с Эллы. — Будь готова в субботу к шести часам.

— Рэйвен, это…

— Просто выставка. Это просто выставка, — медленно повторяет парень, словно передавая своё спокойствие и уверенность Элле.

Она смотрит на расслабленное лицо Рэйвена перед собой и кивает. Просто выставка. Друзья ведь могут сходить вместе на выставку? Определённо могут, да.

— Хорошо. В субботу в шесть.

— Да, — улыбается Рэйвен, тут же бросая взгляд на часы. — Проводишь меня? — встаёт он из-за стола, ловя взгляд хозяйки квартиры.

— Тебе уже пора? — одёргивает себя Элла, сама не замечая, как в голосе появляется сожаление.

— Да, — кивает Рэйвен, тут же расплываясь в широкой ухмылке. — Но в субботу весь вечер твой, обещаю.

— Гремлин, — фыркает Элла, закатывая глаза и идя следом за парнем в коридор.

Когда за гостем закрывается дверь, а к подъезду подъезжает чёрная «тойота» с водителем, Эллу всё ещё не покидают мысли о том, что всё это неправильно. Она слышит звук хлопнувшей двери подъезда, смотрит, как на улицу выходит Рэйвен, садится в ждущую его машину и уезжает в неизвестном направлении. Они стали неплохо общаться, и парень больше не казался тем невоспитанным нахалом, каким был при первой встрече. Рэйвен присылал глупые видео, лайкал всё, что Элла выкладывала в соцсети, продолжал заказывать по утрам кофе для неё и всей её компании, даже находясь на расстоянии, и, как выяснилось, готов был бросить свои дела и приехать открывать дверь в квартиру Эллы, когда та так нелепо забывала ключи внутри. С Рэйвеном было комфортно и спокойно, он смешил, подбадривал и заставлял чувствовать себя в безопасности. Элла смотрит на пришедшее сообщение от Алекса и впервые за все полтора года их отношений откладывает телефон в сторону, так и не ответив.

* * *

Суббота наступает слишком быстро для того, кто её совсем не ждёт. Элла поворачивается в постели, щурясь от настойчивых солнечных лучей, и тыкается носом в подушку, пытаясь продлить чувство утренней неги. Где-то на кухне гремит посуда, а носа достигает тонкий аромат свежей выпечки. Она тянется, садится на кровати и впервые за долгое время чувствует себя выспавшейся. Приглаживая растрёпанные волосы рукой, она поправляет задравшуюся во время сна футболку и встаёт с кровати, шлёпая босыми ногами по прохладному ламинату в ванную.

На кухне во всю хозяйничает Алекс, помешивая что-то в кастрюле и вытаскивая из вафельницы румяные вафли. Элла, свежая и переодевшаяся в домашнюю одежду, не может сдержать улыбку, так и застывая в дверной арке. Домашнее совместное утро было слишком редким моментом в их отношениях, которое хотелось остановить и впитать на подкорку мозга.

— О, ты уже проснулась, — поворачивается к ней Алекс, одаривая улыбкой и не отвлекаясь от готовки. — Доброе утро.

— Доброе, — подходит к нему Элла, обнимая и касаясь губами шеи. — Меня разбудило что-то вкусное в кастрюле, — кивает она на готовящуюся на плите еду.

— Овсяная каша, — улыбается Алекс. — Будешь?

— Буду, — целует выступающий позвонок на чужой шее Элла и отходит, садясь за стол.

Их отношения были уютными, комфортными и такими привычными, что казались нерушимо вечными. Раньше, когда они только начали встречаться, Элла всем сердцем желала именно таких моментов, обыденных и домашних, в которых и заключается вся суть совместной жизни. Ей нравилось знать, что в квартире Алекса в ванной лежит её зубная щётка, а в её квартире хранятся его футболки — всё это было мелкими бытовыми вещами, которые показывали, что они есть друг у друга здесь и сейчас. Это было то самое ощущение наполняющего единства, ради которого можно было пойти на компромиссы с самим собой.

— Какие планы на день? — разливает по кружкам свежесваренный кофе Элла, садясь за стол напротив Алекса.

— Встречусь с Ханцем и поработаю над курсовой, ничего особенного. А ты чем займёшься? — делает он глоток кофе.

— Надеюсь, что днём добью доклад по гистологии, — невесело усмехается Элла.

— А вечером? — выжидающе приподнимает брови Алекс.

— Есть предложения?

— Есть, — закусывает губу он, пробегаясь пальцами по столешнице и находя руку Эллы. — Мы могли бы встретиться и провести время вместе.

Элла ловит руку Алекса, оглаживая большим пальцем его ладонь, и думает, что да, они могли бы снова провести время вместе. Им этого действительно не хватало в отношениях.

— Извини, я обещала другу сходить с ним на выставку, — с сожалением ловит она взгляд Алекса. — Может, на неделе получится?

— Может, — расстроенно улыбается он. — На какую выставку пойдёшь? — даже не спрашивает, с кем именно она собралась идти, Алекс, и от этого становится совсем капельку обидно.

Иногда Элле казалось, будто ревность и вовсе была не свойственна его натуре, а иногда — что ему просто безразлично всё, что не касается его великих университетских проектов. За полтора года отношений её уже почти не трогало это. Элла целует костяшки его пальцев и честно отвечает:

— Не знаю, меня просто позвали с собой.

— Надеюсь, это будет что-то интересное, — выдавливает улыбку Алекс. — Если вдруг захочешь сбежать вечером ко мне — напиши, ладно?

— Конечно. Я всегда хочу к тебе, ты же знаешь.

Алекс ласково гладит её по щеке и вынимает руку из ладоней.

— Знаю, милая. Конечно, знаю.

Элла молча придвигается ближе и целует Алекса, едва касаясь губами. Он не отстраняется, углубляет поцелуй, оглаживает ладонями её шею и поднимается с места, завлекая Эллу за собой в спальню. В голове всплывает не проходящее в последнее время чувство дежавю. Это всё уже было. Утро, завтрак, ощущения, секс. Раньше ей это нравилось, а чувство постоянства заставляло удовлетворённо улыбаться от того, что у них всё стабильно хорошо. Да, у них всё хорошо, если не начинать копать глубже.

Она уходит от Алекса только через два с половиной часа, уже совершенно не успевая заняться докладом, но ещё имея в запасе время, чтобы собраться к вечеру. Алекс сказал, что Элла может позвонить ему вечером в любой момент, и она уже заранее знала, что это станет перенасыщением для обоих. То, что раньше казалось таким желанным, сейчас ощущалось как «так положено в полноценных отношениях». Странное чувство потери чего-то важного, что раньше было единым целым, а сейчас пошло десятком трещин. Элла может нащупать это чувство внутри, может описать его, но не может понять, как бы ни пыталась. Где та точка, с которой начался обратный отсчёт до… До чего? На этот вопрос Элла боялась отвечать даже самой себе.

Глупо было бы думать, что одна вылазка куда-то вечером сможет решить её внутреннюю какофонию чувств, но можно надеяться, что хотя бы на этот вечер она сможет выбраться из душащего лабиринта липких мыслей. «Я здесь», — высвечивается на телефоне новое сообщение, и Элла поправляет воротник бомбера, выходя из квартиры, и спускается вниз, попутно давая себе обещание не возвращаться в круговорот своих мыслей хотя бы до конца сегодняшнего вечера. Хлопая дверью подъезда и видя стоящего у мотоцикла Рэйвена, она уже почти полностью уверена, что сможет это сделать.

— Привет, — искренне улыбается Элла, потому что она и правда рада видеть блондина.

— Привет, — в такт ей растягивает губы в улыбке Рэйвен, протягивая второй шлем.

— Снова мотоцикл, да? — обречённо и совсем немного жалостливо смотрит Элла, забирая из рук парня шлем.

— Не волнуйся, поедем небыстро.

Элла молча усмехается, надевая шлем, который Рэйвен тут же помогает застегнуть.

— Я буду тебя преследовать всю жизнь, если убьёшь меня по дороге, — садится на мотоцикл Элла, одним движением устраивая руки у Рэйвена на животе, будто ездила так каждый день.

— Можешь преследовать меня всю жизнь и живой тоже, — усмехается Рэйвен и опускает визор шлема, заводя мотор и плавно трогаясь с места.

Элла очень хочет сказать что-нибудь в ответ, но приходится держаться крепче, балансируя на поворотах. «Ямаха» больше не кажется диким зверем, готовым сожрать с потрохами, и Элла даже может немного расслабиться, наблюдая за проносящимися мимо огнями города и растворяясь в накрывающих с головой ощущениях свободы и лёгкости. Раньше она считала поголовно всех мотоциклистов самоубийцами, сейчас же, обхватывая руками торс Рэйвена и чувствуя даже сквозь одежду жар его тела под ладонями, ей начинает казаться, что мотоцикл — не такая уж и плохая вещь, если умеешь им управлять. Рэйвен умел, чутко чувствуя дорогу и состояние пассажира за спиной.

Ехать на рычащей «ямахе» было скорее интересно, чем страшно. Городской пейзаж оживлённых улиц меняется на спокойную обстановку тихого района, зелёного и окружённого кронами деревьев, выглядывающих из скверов. Элла провожает взглядом уличные фонари, прижимает колени на очередном повороте и думает, что с Рэйвеном везде не страшно, даже здесь, в наступающих сумерках у ворот не знакомого ей парка.

— Где мы? — снимает шлем Элла, осматриваясь.

Большие открытые кованые ворота с неразборчивой вывеской над ними, за которыми виднелись слабо освещённые светом уличных фонарей парковые дорожки из мощёного тротуарного камня. В голову невольно приходят сюжеты из каких-нибудь тёмных сказок, в которых обстановка всегда выглядит заманчиво и притягательно, но всё равно ведёшь себя настороженно.

— Пошли, — с усмешкой говорит Рэйвен, проходя через ворота, и Элла послушно следует за ним, толком не понимая, что должна здесь увидеть.

Она прислушивается к звуку своих шагов, держит взглядом спину идущего впереди Рэйвена и пытается отыскать внутри себя хоть толику страха. Со всех сторон наступают густые кроны деревьев и пышные шапки кустов, отбрасывая свои кривые тени, а мощёная парковая дорожка кажется единственным островком земли в окружающем их зелёном море. Они были здесь вдвоём, и Элла до сих пор не знала, куда её ведёт Рэйвен. Наверное, стоило бы начать задавать вопросы или насторожиться, но Элла просто молча продолжала идти за парнем, про которого по-прежнему практически ничего не знала. Ей не было страшно, в голове звенела приятная пустота, а сердце умиротворённо стучало в грудной клетке. Рэйвен ведёт её через лабиринт зелени, а Элла отчего-то просто доверяет.

— Что мы должны здесь увидеть?

— То, что ты не увидишь в галереях, — с усмешкой отвечает Рэйвен, выводя их на широкую парковую площадь и останавливаясь.

Элла обводит взглядом пространство вокруг и хочет сказать: «Вау», зависая. На мощёной всё тем же тротуарным камнем площадке подсвечиваемые светом уличных фонарей и парковой подсветкой стояло множество скульптур из стекла, камня, дерева и огромного количества других материалов, все разные, каждая в своём стиле и со своим посылом. Люди, животные, предметы, растения, абстрактные фигуры — всё это было разбросано по площади в хаотичном порядке, заставляя всматриваться в каждый контур и каждую деталь. Элла подходит к огромному каменному сердцу с вырезанной надписью на латинском и кладёт на него ладонь. Внизу, у самого подножия, прикреплена табличка с коротким: «No Name» вместо имени скульптора.

— Ab ovo, — читает вслух Элла, обводя глазами выгравированные буквы.

— Латынь, — становится рядом Рэйвен, почти касаясь своим плечом.

— Ты знаешь латынь?

— Нет, но эту фразу знаю, — пожимает плечами он. — Ты должна была проходить в институте латынь, да?

— Да, — кивает Элла, ведя ладонью по холодной поверхности камня.

— Тогда мы оба понимаем, что здесь написано, — короткая усмешка.

— «От начала и до конца».

— От начала и до конца, — следит за чужой узкой ладонью Рэйвен, стоя неподвижно рядом.

Элла замирает на последней букве надписи и думает, что в каком-нибудь фильме эта сцена была бы похожа на принесение клятвы. Хорошо, что они не в фильме.

— Что это за место? — поворачивается она к своему провожатому, убирая руку со скульптуры.

— Выставка безымянных скульптур.

— Почему безымянных? — тут же бросает взгляд на табличку с именем скульптора Элла, на которой красуется лишь лаконичное: «No Name».

— Потому что никто не знает авторов этих скульптур. Они здесь просто появляются и всё.

Элла отходит от скульптуры сердца и подходит к другой — абстрактная фигура, напоминающая то ли закрученный вихрь, то ли силуэт женщины. На табличке снизу выгравирован знак улыбающегося смайла.

— То есть скульпторы просто пишут на табличках, что хотят, но не пишут своего имени?

— Да. Ты можешь тоже сделать здесь свою скульптуру, и никто не узнает об этом. Люди приходят сюда, чтобы найти то, что откликается в душе. Свободная выставка свободных людей, — улыбается Рэйвен.

Элла обводит взглядом собранные здесь скульптуры, причудливые и уникальные, и словно погружается в другой мир, независимый и не имеющий границ. Она бы точно не увидела такого в стенах галерей.

— Я не знала, что в Берлине есть что-то подобное, — скользит рукой по стеклянной поверхности одной из скульптур Элла.

— Думала, что мы пойдём в одну из этих пафосных галерей, где в буфете разливают шампанское? — усмехается Рэйвен.

— Ну, честно говоря, да, — почему-то смущается она, убирая ладонь с поверхности скульптуры. — Это было бы очень в твоём стиле.

— В моём стиле? Я не люблю такие места. В них всегда душно и куча напыщенных эстетов, которые вот вообще не эстеты, — фыркает Рэйвен, напоминая чем-то недовольного кота.

— Вау, ты разбираешься в эстетике? — прищуривается с улыбкой Элла.

— Ты разбираешься, а я просто следую за тобой.

Элла смотрит на довольно ухмыляющегося парня и не может сдержать смешка, маскирующего очередной приступ смущения.

— Рэйвен Мейер, будь человечнее, — грозит она пальцем, делая строгий взгляд.

Рэйвен прыскает от смеха и театрально поднимает руки перед собой, растопыривая пальцы.

— Только не бей!

Элла подходит к парню, строго смотрит на него и в итоге всё равно не сдерживает улыбку. Рэйвен пятится назад несколько шагов с поднятыми руками, шкодливо щурится и совершенно не скрывает довольного вида. Элла рада, что согласилась сходить на эту выставку, которая теперь точно надолго осядет у неё в памяти, напоминая о безграничных вариантах самовыражения и свободе творческой души.

— Покажешь мне остальной парк? — неожиданно сама для себя просит Элла, наблюдая за подходящим к ней Рэйвеном и получая согласный кивок в ответ.

Они действительно обходят весь парк, теряются во времени и цветущей зелени, находят небольшой прудик с домиком для уток на маленьком искусственном островке посреди воды и долго сидят на берегу прямо на траве, ловя взглядом отражающиеся в тёмной водной глади огни фонарей. В кармане Эллы коротко вибрирует входящим сообщением телефон, и она знает, что это Алекс. Возвращаться из тихого уединения в реальность не хочется, объяснять, что она сегодня не приедет — тоже. Хочется сидеть на сырой траве у безымянного озера в безымянном парке и смотреть на переливающуюся в бликах уличных фонарей водную гладь. Ей слишком уютно и хорошо, чтобы думать об окружающей её жизни за пределами кокона парка. Рэйвен послушно сидит рядом, не слишком близко, чтобы влезать в личные границы, но и не так далеко, чтобы считаться отдельной фигурой на берегу. Элла поворачивается к смотрящему вдаль парню, очерчивает глазами его профиль, зависает на изгибе переносицы и остром кадыке и неосознанно двигается ближе.

— Расскажи о себе, — нарушает тишину тихий вопрос.

Рэйвен, конечно же, её слышит, разворачивается корпусом к Элле, всматривается в лицо и растягивает губы в расслабленной полуулыбке.

— Что ты хочешь знать?

— Всё, что ты сам захочешь рассказать. Потому что я не знаю о тебе ничего.

Рэйвен изучающе скользит взглядом по лицу напротив, задумчиво прикусывает губу, словно решая внутри себя какую-то дилемму, и привычно усмехается.

— Ты знаешь моё имя, на каком мотоцикле я езжу, и что я учился в Англии, — улыбается он, не сводя взгляда.

— По-твоему, этого достаточно? — выгибает бровь Элла, и Рэйвен снова закусывает губу.

— Нет. Конечно, нет, — качает он носком своего белого «найка», вытягивая на траве ноги. — Хорошо, я расскажу. Если согласишься пообедать со мной в среду.

— Это шантаж, ты в курсе?

— Это предложение, — улыбается Рэйвен, поворачивая голову. — Ну так что, идёт?

— Ты же помнишь, что у меня есть парень?

— Я помню, где ты живёшь, — то ли констатация факта, то ли угроза.

Элла не сдерживает смешка и откидывается на локти.

— Рэйвен Мейер, ты невыносимый, знаешь? — вздыхает она. — Ладно, можем пообедать в среду, — кивает в итоге Элла, видя, как растягиваются в довольной улыбке чужие губы.

— Я заеду за тобой на перерыве, — сообщает Рэйвен, и Элла снова кивает.

Рэйвен умудрялся добиваться своего и совершенно неожиданно находить подход, но не давить, давая свободу выбора. Он имеет возможности и деньги, но не пытается купить, может заставить, но не делает этого. Рэйвен уважал её желания, и это располагало гораздо сильнее, чем все подарки мира. Элла идёт за парнем через лабиринт растений, снова проходит через площадь со скульптурами, ненадолго останавливаясь на ней, идёт к главным воротам парка, выходя из него, и сама подходит к стоящему в тени деревьев «ямахе», послушно дожидаясь идущего позади Рэйвена. Он достаёт шлемы, отдаёт один Элле, помогает застегнуть его и заводит мотор. Элла крепко держится за чужой крепкий торс и осознаёт, что не вспомнила о преследующих её гнетущих мыслях ни разу за вечер. Она назвала это магией свободы Рэйвена Мейера.