Шумный, взбудораженный, словно улей, офис «М-Групп», где единственное, о чём сегодня говорят — назначение нового генерального директора. Слухи об уходе Томаса Мейера со своего места ходили уже последние несколько месяцев, но сегодня, на внеплановом собрании директоров и всего управляющего состава компании, слухи наконец-то перестали быть просто слухами, получив своё официальное подтверждение.

— Так это правда? Новый генеральный, серьёзно? — разносится полушёпот за соседним столиком.

Ян Шеттер, заместитель директора аналитического отдела, мужчина среднего возраста, работающий в компании далеко не первый год и зарекомендовавший себя исключительно хорошим сотрудником. Рэйвен видел господина Шеттера мельком на нескольких совещаниях, ему не к чему придраться в его работе.

— Говорят, он совсем ещё пацан, — так же шёпотом отвечает сидящий за тем же столиком другой мужчина, которого Рэйвен видит впервые в жизни. — Представляете, что теперь будет с компанией? Доверить такой пост какому-то мальчишке — о чём господин Мейер вообще думал?

— Уверен, господин Мейер знает, что делает, — вставляет своё слово Хантер Гойс, директор финансового отдела. — Не разводите панику раньше времени.

Рэйвен обводит взглядом зону кафетерия, сидящих за столиками людей, обсуждающих практически одно и то же, и думает, что прекрасно их понимает. Вот уже пару дней, как он официально занял пост генерального директора «М-Групп», став главной новостью в компании. Его обсуждали на каждом углу, с замиранием сердца ожидая первых распоряжений. Неизвестность всегда была тем, что пугало больше всего любого человека, особенно, если эта неизвестность касалась стабильности и рабочего места. Он провёл много времени, вникая в работу компании, и вложил слишком много сил, чтобы стать достойным преемником Томаса Мейера, в полной мере доказав, что справится со всем, что возложил на него отец.

— Кто-нибудь видел нового генерального? Насколько он молод? — тут же слышится тихий женский голос рядом.

— Уже ищешь к нему подход? — усмехается в ответ мужской голос, тут же подхватываемый ещё одним, женским.

Рэйвен не раз слышал обсуждения сотрудников, большинство из которых в словосочетании «совсем молодой» уже видели для себя повышение по службе. Это было вполне обыденной вещью в любой компании, в «М-Групп» же это приобрело масштабы всеобщего помешательства, одна часть из которого боялась за своё рабочее место, другая же часть уже мысленно представляла, как было бы неплохо закрутить служебный роман с новым генеральным, выбив себе множество привилегий и в офисе, и за его пределами. Те, кто работал с Рэйвеном все эти месяцы, помогая вникать в дела компании, знают, насколько бесполезна эта идея, другие же, не знакомые с ним сотрудники, пока ещё питают на что-то надежды. Ему повезло, что почти никто из рядовых работников не знает его в лицо.

Телефон привлекает внимание входящим сообщением, и Рэйвен бросает на экран короткий взгляд, одним глотком допивая свой почти остывший кофе. Через семь минут начнётся совещание, где он объявит о первых изменениях в работе компании. Это стоило бы озвучить заранее, а затем позволить совету директоров высказать своё мнение, но Рэйвен знает настрой руководящего состава, слишком консервативных для подобных изменений. Томас Мейер достаточно развязал ему руки, чтобы Рэйвен мог принимать решения единолично.

— Извините, к вам можно? — раздаётся совсем рядом мягкий голос.

— Простите? — поворачивается к неожиданному собеседнику Рэйвен.

Молодой парень, держащий в руках поднос с едой и смущающийся смотреть в лицо Рэйвену.

— Я могу к вам сесть? — повторяет парень, и Рэйвен молча кивает. — А вы тоже тут работаете? В каком отделе? Я вот недавно устроился в рекламный, — улыбается парень и тут же сбавляет пыл, натыкаясь на отстранённый взгляд Рэйвена. — Простите, я так много болтаю.

Рэйвен смотрит на подрагивающие от волнения пальцы парня и не испытывает ни капли раздражения.

— Всё нормально, — слабо кивает Рэйвен, делая глоток своего кофе.

— Все обсуждают новое начальство, мне даже неловко, — снова смущается парень, приступая к своему обеду. — Говорят, что слишком молодой, боятся, — снова начинает он. — А это его новое решение, ну, насчёт стажировки иногородних студентов, — парень понижает голос. — Это же с ума сойти! Я когда узнал, что теперь компания нанимает на стажировку иногородних, своим ушам не поверил! Это всё политика нового генерального, — переходит почти на шёпот парень. — Прошедшие конкурс пока держатся в резервном списке, но мне сказали, что назначение — вопрос времени.

— Поздравляю, — снова кивает Рэйвен.

— Надеюсь, что все эти дискриминации по происхождению остаются в прошлом, — ликующе расплывается в улыбке парень, и Рэйвен не сдерживает слабой усмешки.

— Вероятно, — кивает снова Рэйвен, бросая взгляд на наручные часы и вставая с места.

Парень весело прощается с ним, получая новый сдержанный кивок в ответ, и переключается на свой телефон. Рэйвен выходит из кафетерия, направляясь к лифтам, и тоже достаёт из кармана брюк телефон, на котором красовалось входящее сообщение от Эллы. «Меня приняли», — короткая фраза, заставляющая Рэйвена не сдержать широкой улыбки. Его девочка теперь ассистент хирурга в одном из частных медицинских центров, и Рэйвен точно знает, что у неё будут все шансы и возможности реализовать себя и в медицине, и в любой другой сфере, в какой она только захочет. Рэйвен даст ей всё, что только может предложить этот мир, потому что Элла этого достойна, и потому что Рэйвен так сильно гордится ею, что хочет кричать об этом всем и каждому. Человек, которым Рэйвен восхищается каждую минуту своей жизни и будет продолжать восхищаться и дальше, сколько бы времени ни прошло.

Лифт с тихим звуком открывает свои двери на нужном этаже, и Рэйвен быстро отправляет одно короткое сообщение в ответ: «Горжусь тобой», убирая телефон обратно в карман. Он обязательно поздравит Эллу вечером, скажет ей всё, что чувствует, и покажет, как сильно он за неё рад. Потому что каждое событие в жизни Эллы касается и его тоже. Улыбаясь своим мыслям, Рэйвен входит в оживлённый конференц-зал, где тут же прекращаются все разговоры, чувствует на себе внимательные заинтересованные взгляды и проходит к пустующему месту во главе стола. Управляющий состав компании, директора отделов, его заместители — здесь все, кто может принимать решения в «М-Групп». С кем-то Рэйвен уже знаком, работая вместе над некоторыми из вопросов ранее, кого-то видит впервые, ловя на себе оценивающие взгляды — ему одинаково всё равно на мнение о себе и тех, и других.

— Рад видеть всех вас. С кем мы ещё не знакомы, меня зовут Рэйвен Мейер, и я новый генеральный директор «М-Групп», — долгие приветствия никогда не были в его стиле. — Как вы знаете, за последние несколько дней в политике компании произошло несколько изменений.

— Это то, что волнует всех нас, господин Мейер, — подаёт голос мужчина в возрасте, хмуро смотря на Рэйвена.

Хиттер Цальт, один из директоров отделов, признающий только слова тех, кто выше его по положению, и давно метящий на пост гендиректора. Рэйвен наслышан о его методах работы, как и о его пренебрежительном отношении к женщинам, иногородним, мигрантам и всем, кто оказывался перед ним в беззащитном положении.

— Прошу, господин Цальт, — кивает Рэйвен, предоставляя возможность высказаться.

Мужчина усмехается, словно только и ожидая этого момента, окидывает взглядом всех собравшихся, убеждаясь, что все заинтересованно его слушают, и останавливается на Рэйвене.

— Я работаю в «М-Групп» уже продолжительное время, господин Мейер, и до сих пор я полностью разделял политику компании, но сейчас… При всём уважении, но ваше предложение открыть двери компании для всех желающих я понять не могу. Кем будут заполнены рабочие места? Приезжими? Домохозяйками? Вчерашними студентами? — всплёскивает руками Хиттер Цальт, обводя взглядом всех присутствующих. — Всё это время наша компания отдавала предпочтение при приёме на работу только лучшим, гражданам своей страны, кто уже давно обосновался в Берлине и имеет за плечами хорошую многолетнюю практику. Строгий отбор кандидатов является причиной успеха нашей компании, и вы, как человек, выросший в благородной семье, должны понимать это лучше, чем кто-либо другой.

Рэйвен смотрит на распалённого своей речью мужчину, прослеживает его взгляд, ищущий одобрения у других присутствующих, и жестом просит секретаря передать ему лежащую у него на столе папку.

— Спасибо, господин Цальт. Ещё кто-нибудь желает высказаться? Прошу, не стесняйтесь, — окидывает взглядом затихших директоров Рэйвен, получая в ответ сдержанное молчание. — Хорошо. Тогда скажу я. Как правильно заметил господин Цальт, политика компании в отношении нанимаемых сотрудников действительно изменилась. У меня в руках отчёты об эффективности работы каждого из отделов компании, — продолжает Рэйвен, открывая папку на первых страницах. — Господин Сульфт, эффективность вашего отдела упала почти на четверть за последние полтора года, а процент эффективности работы отдела господина Лойза упал почти в три раза. А здесь у нас показатели отдела господина Шнайта, — шелест переворачиваемой страницы. — Ваш отдел вообще лидирует по сорванным срокам проектов. Насколько я знаю, вы все являетесь коренными жителями Берлина, получили престижное образование и выросли в обеспеченных семьях, но показатели эффективности вашей работы уже продолжительное время держатся на минимальных значениях.

— Господин Мейер, позвольте объяснить, — пытается вставить своё слово один из названных мужчин.

Рэйвен ловит бегающий из стороны в стороны взгляд заметно нервничающего Хиттера Цальта и одним жестом прерывает начавшего говорить мужчину.

— У вас была возможность высказаться, господин Сульфт, — смотрит на красного от волнения и стыда мужчину Рэйвен. — Как мы видим из приведённых в отчётностях данных, благородные господа тоже имеют способность не справляться со своими рабочими обязанностями, из чего я могу сделать вывод, что эффективность выполненной работы не зависит от происхождения, гендерной принадлежности или социального статуса. Если вы не справляетесь со своей должностью — я назначу на неё того, кто будет с ней справляться, и мне неважно, из какого слоя населения этот человек. Важна лишь его компетентность и профессионализм. Это новая политика «М-Групп», и вы имеете право с ней не согласиться — это ваше личное дело, которое меня совершенно не волнует, пока вы хорошо справляетесь со своей работой. Компании важен результат, и это единственное, что имеет значение сейчас и будет иметь значение впредь. Господин Лойз, Сульфт и Цальт, в связи с плохим исполнением вами прямых обязанностей, я снимаю вас с должности директора отдела, у вас есть две недели, чтобы передать все дела вашим заместителям. На этом объявляю собрание оконченным.

Рэйвен смотрит на притихших за столом мужчин, ловит одобрительные взгляды и уважительные кивки членов управляющего состава, едва заметно кивает им в ответ и, закрывая лежащую на столе папку, выходит из-за стола, на ходу передавая документы обратно секретарю. Его решение поддерживает большинство из управляющего состава компании и бизнес-партнёров, а значит, он всё делает правильно. «М-Групп» давно нужно было почистить кадры, и если Рэйвену суждено быть тем самым злым боссом, который уволит всех не справляющихся со своими обязанностями «неприкасаемых», что ж, пусть так оно и будет. Рэйвен отдаёт короткое распоряжение секретарю поручить его заместителю заняться вопросом кадров, делает пару заметок в своём телефоне и идёт к лифту, нажимая на кнопку вызова. Это был сложный день, который наконец-то подошёл к концу.

* * *

Горячая вода мягкой рябью обволакивает уставшее тело и расслабляет напряжённые мышцы. Рэйвен откидывает голову на изогнутый бортик ванны и почти с болезненным стоном прикрывает глаза, выдыхая. Сегодняшний день измотал его на двести процентов из ста. Он повернул работу «М-Групп» на сто восемьдесят градусов и ни разу об этом не жалел. Возможно, раньше он и не стал бы ничего менять, не особо проникаясь далёкими для него проблемами, но сейчас у него была Элла, которую всё это касалось напрямую. Рэйвен помнил, как её уволили лишь потому, что у неё была «не та прописка и не тот гендер», и ему совсем не хотелось, чтобы в его компании происходило то же самое.

Рэйвена не сильно заботит, с какими несправедливостями сталкиваются другие, но его очень заботит, с чем сталкивается Элла, и если он может сделать что-то, чтобы её жизнь стала лучше — он сделает, даже если для этого придётся перекроить весь мир. Всё, что угодно, лишь бы его девочке в этом мире было комфортно. Рэйвен никогда не врал себе: он одержим Эллой слишком сильно. Настолько, что и правда готов развязать за неё Третью мировую в любой из существующих галактик. Нормально ли это? Очевидно, что нет. Рэйвен понимает это и совершенно ничего не хочет с этим делать.

Он нашёл свою Вселенную, и эта Вселенная отвечает ему взаимностью — что может быть важнее? Элла стала его самой большой силой и слабостью одновременно, и чувства Рэйвена настолько очевидны, что рано или поздно этим точно захочет кто-то воспользоваться. Рэйвен понимает это, как и то, что Элла — его единственный предохранитель, помогающий держать зверя внутри. Этому миру следует молиться, чтобы с его женщиной всё было хорошо, потому что Рэйвен точно знает: без Эллы он станет безумцем, разрушая на своём пути всё и всех.

Иногда Рэйвен думает, что это насмешка Вселенной: позволить ему родиться именно в семье Мейер, состоятельной и влиятельной, обеспечившей его всеми привилегиями этой жизни. Ему от рождения дали силу и власть, способную разрушать и оставаться безнаказанным. Очевидно, что Рэйвену с самого начала нельзя было прикасаться к этому, нельзя было чувствовать себя особенным и неприкосновенным, как и нельзя было брать в руки пистолет и стрелять из него. Возможно, родись он в другой, самой обычной и неприметной семье, он бы не стал тем больным ублюдком, кем являлся сейчас, никогда бы не брал в руки оружие, боялся бы крови и ненавидел бы насилие. Рэйвен мог бы быть другим: порядочным гражданином, не соприкасающимся с криминалом и добросовестно работающим на государство.

Рэйвен чувствует, как щиплет распаренную кожу горячая вода в ванной, заставляя окончательно размякнуть все мышцы, думает о том, кем бы он мог быть в той, другой, жизни, и, наверное, сходит с ума, потому что всё, вокруг чего крутятся его мысли даже в другой жизни, — это Элла. Уверенность в том, что они с ней встретились бы в любой реальности и в каждой новой жизни, почему-то была непоколебимой. Рэйвен точно знает, что даже родись он в подворотне, на самом социальном дне — он всё равно нашёл бы способ подняться, нашёл бы способ заботиться об Элле, защищать её и обеспечить всем, что ей нужно.

В любой жизни, в которой бы жил Рэйвен, главным его смыслом и стимулом неизменно оставалась бы Элла. Это неоспоримая аксиома, горящая клеймом на коже. Рэйвен сделает всё, чтобы Элла была настолько свободной от всех предрассудков этого мира, насколько пожелает сама. В их реальности существует достаточно несправедливости и злых людей, и Рэйвен клянётся сам себе, что Эллу это никогда не коснётся. Элла будет жить, имея всё, что только захочет, развиваясь и достигая высот, о которых другие будут только мечтать.

Рэйвен открывает глаза, проводит рукой по мокрым волосам и думает, что получил невероятный подарок судьбы, родившись в семье Мейер. У него есть власть и деньги, и он точно знает, что сможет защитить Эллу и обеспечить ей достойную и комфортную жизнь. У него много амбиций, и он реализует каждую из них, потому что его нарастающая сила принадлежит и Элле тоже. Пока у Рэйвена будет сила, эта сила будет и у Эллы, и осознание этого окутывает душу согревающим теплом. Он приподнимает голову в сторону тихо открывающейся двери, встречаясь взглядом с просовывающейся в комнату Эллой, ощущает невесомый холодок на коже, заставляющий незаметно поёжиться, и не сдерживает улыбки.

— Извини, что не предупредила, — смущённо улыбается она, закрывая за собой дверь и проходя в ванную.

Рэйвен смотрит на вошедшую девушку, ласково водит взглядом по её лицу и чувствует необъяснимый прилив нежности, расцветающий где-то под рёбрами. Эта невероятная женщина выбрала быть с ним, и временами Рэйвен до сих пор не может заставить себя в это поверить.

— Я дал тебе ключи от этого дома. Тебе не нужно никого предупреждать, это и твой дом тоже.

— А ещё твоего отца, — улыбается Элла, подходя к раковине и включая воду, чтобы умыться.

— Его никогда нет дома.

— Ну, один раз я его всё же застала, — не сдерживает смешка она, проводя влажной рукой по волосам и выключая воду.

Рэйвен смотрит на точёный профиль, скользит взглядом по её выглаженной белой рубашке, заправленной за пояс облепляющей задницу юбки, видит немного опущенные уставшие плечи и не может подавить в себе улыбку.

— Устала?

— Да, — заторможенно кивает Элла, разворачиваясь и садясь на бортик ванны. — Зато меня приняли. Ассистент хирурга, представляешь? Я так счастлива.

Рэйвен вытягивает одну руку, в которую тут же ложится чужая, немного холодная с улицы ладонь.

— Ты молодец, я не сомневался, что у тебя получится, — искренне улыбается Рэйвен, водя большим пальцем по тонкому запястью.

— Возможно, когда-нибудь я смогу стать и хирургом.

— Сможешь, — уверенно кивает Рэйвен. — И хирургом, и кем только захочешь.

Элла слабо усмехается в ответ, выпутывая свою ладонь из руки Рэйвена, и проводит пальцами по его предплечью, плавно переходя на плечи и замирая на ключице.

— Ты такой красивый, — ласково смотрит она, очерчивая подушечками пальцев выступающие ключицы и спускаясь на грудь. — Такой расслабленный и такой красивый.

Пальцы плавно заменяются всей ладонью, ведущей вдоль груди ниже, оглаживают рёбра и прощупывают твёрдость пресса, замирая внизу живота. Рэйвен чувствует на себе жадный взгляд, каждой клеточкой тела ощущает чужое обожание и едва сдерживается от того, чтобы не начать мурлыкать во весь голос. Он так сильно любит Эллу, так безрассудно тонет в ней, что, видя такой же тёмный от желания взгляд девушки, готов сойти с ума.

— Хочешь ко мне в ванну? — выгибает с ухмылкой бровь Рэйвен, переводя взгляд с руки на своём животе на лицо Эллы.

— Хочу, — тут же кивает она, вытаскивая руку из воды и начиная медленно расстёгивать на себе рубашку.

Рэйвен прослеживает движения тонких пальцев, видит, как каждая маленькая пуговица выходит из петель, следит за открывающимися участками голой кожи и ловит себя на мысли, что в собственническом чувстве присвоить себе готов сожрать её на месте.

— Хочу тебя сожрать, — озвучивает свои мысли он, прослеживая взглядом за падающей на пол рубашкой.

— Жрать людей плохо, — усмехается Элла, берясь пальцами за застёжку юбки и расстёгивая её.

— Знаю, — кивает Рэйвен, голодно следя за сползающей с ног вещью.

— И что будешь делать без меня, а?

— Сойду с ума, — отвечает Рэйвен, провожая глазами лежащее на полу нижнее бельё.

— Значит, меня есть нельзя, — плотоядно смотрит Элла, делая шаг к ванне и переступая через бортик.

Рэйвен сглатывает накопившуюся во рту слюну, следит за опускающейся в воду напротив Эллой и буквально плавится под её тёмным взглядом.

— Нельзя, — кивает Рэйвен, позволяя девушке разместиться на нём сверху. — Ты мне нужна живой.

Элла не сдерживает улыбки, обнимая блондина за шею, и притягивает ближе, целуя. Медленный, глубокий поцелуй, передающий всю гамму чувств и распаляющий изнутри. Рэйвен накрывает ладонями узкую талию, скользит по бокам, переходит на поясницу и опускается ниже, на упругие ягодицы, проводя по гладкой коже. Элла отрывается от губ, шумно выдыхает в ухо и тут же слегка прикусывает мочку, обводя её языком.

— Кажется, твои засосы стали проходить, — трётся она носом о щёку Рэйвена. — Нужно обновить.

Рэйвен сжимает в ладонях чужую задницу, скользит вверх-вниз по бёдрам и молча откидывает голову назад, выставляя шею, на которой виднелся едва заметный розовый след. Элла тихо и удовлетворённо усмехается и тут же припадает к коже губами, сначала обводя её языком и целуя, а потом аккуратно засасывая мягкую распаренную горячей водой кожу. Рэйвен сильнее откидывает голову назад, блуждая ладонями по разгорячённому телу, и думает, что хочет носить следы Эллы всегда. Хочет, чтобы все видели, что он принадлежит этой космической женщине в его руках.

— Ты такая собственница.

— Да, — соглашается Элла, подаваясь бёдрами вперёд. — Хочу, чтобы ты насквозь пропитался моим запахом и моими следами.

Рэйвен чувствует, как начинает ёрзать Элла на его бёдрах, каждый раз задевая уже каменный член, и сильнее сжимает задницу девушки в своих руках.

— Я уже. Как и ты, — утверждение, от которого по телу проносится дрожь. — Ты столько раз отдавалась мне, что должна была уже давно пропахнуть мной насквозь.

Элла приподнимается на чужих бёдрах, позволяя проникнуть в себя первому пальцу, и тянется к губам Рэйвена, слегка прикусывая. Мягкие, расслабленные горячей ванной мышцы беспрепятственно пропускают в себя сначала первый, а потом и второй палец, податливо растягиваясь. Рэйвен скользит внутри горячего лона, чувствует сбившееся дыхание Эллы на своих губах и каждой клеточкой тела пропускает через себя вибрацию первого стона. Элла прикусывает его губы, отстраняется, чтобы сделать новый вдох, и снова целует, глубоко, напористо и чувственно. Рэйвен плавится от этих действий и такой Эллы, настолько сильно желающей его и отдающей себя с таким пылом, что можно воспламениться даже в воде.

— Такая податливая, — шепчет Рэйвен, отрываясь от раскрасневшихся от поцелуя губ.

Элла начинает ёрзать на бёдрах, глубоко насаживается на растягивающие её пальцы, выгибается и чувствует, как распадается на молекулы мозг. Такая Элла — это слишком. Рэйвен убирает пальцы, а руки сами собой тут же сильнее сжимают чужие бёдра, направляя и позволяя члену толкнуться внутрь растянутого входа.

— М-м, — протяжный стон на ухо, и у Рэйвена совсем отключается мозг.

Зверь внутри него довольно рычит, желая присвоить девушку в своих руках ещё больше, оставляя свои метки по всему телу, и Рэйвен позволяет себе эту слабость, склоняясь к беззащитно подставленной шее и обновляя свои следы. Вся его сущность ликует от того, что Элла с ним, его и для него. Рэйвен чувствует себя таким счастливым и таким одержимым, что буквально готов рассыпаться на мелкие частицы от переизбытка чувств. Элла на его члене не сдерживает стонов, одной рукой хватаясь за шею Рэйвена, а второй прикасаясь к клитору, подмахивает бёдрами, позволяя погружаться в себя до основания, и кажется такой же потерявшейся в пространстве и времени, как и Рэйвен.

На тонкой шее новыми красками расцветает обновлённый засос, и Рэйвена кроет от этого вида так сильно, что, вогнав член особенно глубоко, он кончает внутрь, чувствуя, как сжимается на нём Элла, кончая следом. Его женщина, с его меткой на шее, членом в себе и спермой внутри. Рэйвен чувствует, как расслабляется Элла на нём, и не предпринимает абсолютно ничего, чтобы хоть как-то пошевелиться, ловя себя на мысли, что был бы совсем не против, если бы этот их незащищённый секс закончился беременностью. Элла удобнее устраивается на чужих бёдрах, приходя в себя после оргазма, и крепче обнимает Рэйвена за шею, невесомо целуя в линию челюсти.

— У тебя такая удобная ванна, — улыбается она, потираясь носом о щёку. — Надо трахаться тут чаще.

— Понравилось чувствовать себя полностью мокрой? — не сдерживает усмешки Рэйвен, поглаживая спину разомлевшей на нём девушки.

— Понравилось, что потом не нужно идти в душ, — усмехается Элла, прижимаясь ближе.

Рэйвен скользит по горячей коже, оглаживает лопатки, целует Эллу в основание шеи и думает, что он счастлив быть тем, кем является, пока может обеспечить своей девочке защиту и лучшую жизнь, полную возможностей, комфорта и свободы. Рэйвен знает и полностью признаёт, что он безвозвратно под властью Эллы, и не хочет это менять примерно никогда.