Первые мелкие, колючие дождевые капли срываются с сумеречного неба, разбиваясь об улицы города. Июль в этом году больше напоминал сырой сентябрь, пасмурный и холодный. Элла поправляет подол платья и крепче сжимает в руке жёсткую корочку диплома. День, которого она ждала до дрожи в пальцах и к которому так долго шла. Теперь она настоящий, дипломированный врач, имеющий право смело прикасаться к миру хирургии. Ещё на первом курсе она выбрала для себя это направление и вот теперь, спустя столько лет, этот выбор наконец-то обрёл реальные возможности.

У Эллы в дипломе почти максимальные баллы по всем дисциплинам, а в совокупности с практикой в больнице, она смело может назвать себя не самым плохим кандидатом во многих хороших медицинских учреждениях Берлина. Элла знает это, как и то, что вакантные рабочие места придержаны в первую очередь для родственников, знакомых и тех, за кого попросили, а потом уже — для всех остальных. А ещё знает, что большинство работодателей предпочитают назначать на должность хирургов мужчин, а женщинам, даже с многолетним опытом в профессии, отдают места ассистентов хирурга. В этом мире всё совсем не просто, но Элла готова: слишком много она уже отдала своей мечте, чтобы сейчас просто свернуть с пути. Пусть у неё уйдёт много времени и ресурсов, но она дойдёт до конца — это то, ради чего она начинала и благодаря чему не сдавалась до сих пор.

Промозглый порыв ветра заставляет поёжиться и ускорить шаг, сверяясь с маршрутом навигатора. Горящую огнями в сумерках башню «М-Групп» было сложно не заметить, сразу же вычленяя острый шпиль за крышами домов. Элла закрывает навигатор, тут же нажимая на пустое диалоговое окно в другой вкладке, и набирает сообщение Рэйвену: «Ещё в офисе?» Три часа назад, когда церемония вручения дипломов была в самом разгаре, он сокрушался в сообщениях, что вынужден быть на совещании в такой важный момент в жизни Эллы и сможет поздравить её только вечером. Элла запомнила это, немного огорчилась, что не сможет разделить торжество события с ним, а потом подумала, что делиться важными моментами в жизни можно и с небольшим опозданием, заново переживая все эмоции с дорогими тебе людьми. Рэйвен был тем, кто поддерживал и верил в неё даже больше, чем она сама, и несложно представить, насколько сильно он расстроился, что не смог присутствовать на выпускной церемонии.

Элла тоже расстроилась, словно теряя краски всех эмоций разом — настолько невозможно сильно ей хотелось разделить свою радость и переполняющие до краёв чувства этого момента с Рэйвеном. Конечно, с ней были Луиза и Эрик, одногруппники и другие знакомые, которые понимали её сейчас как никто другой, закручивая в ворохе радостной суеты, но на каждую счастливую улыбку в ответ в голове всплывал образ по-гремлински ухмыляющегося Рэйвена, а сознание пронзало понимание, как же сильно его сейчас не хватает.

Спустя час после церемонии вручения дипломов и торжественных напутствий, где-то между вторым и третьим бокалом вина, Элла решает, что обязана разделить все прожитые за день эмоции с Рэйвеном именно сегодня. Эрик, ловя её взгляд, с хитрой ухмылкой выпил за что-то, известное только ему, а Луиза молча пихнула ей в карман сумки пару квадратиков презервативов, по-доброму улыбнувшись со всей безграничной сестринской любовью во взгляде. Элла тоже улыбнулась ей — благодарно и немного пьяно, спеша покинуть ресторан, где они собрались отмечать выпуск всей группой.

Уже толкая дверь на выходе, она так некстати натыкается на рассеянный и немного грустный взгляд Алекса, приветливо улыбаясь и демонстрируя, что относится к нему так же тепло, как и во времена, когда они были вместе. Алекс задумчиво кивает, стараясь скрыть грустную улыбку, и спешно отворачивается, тут же приникая к своему бокалу вина. Элла знает, что он отпустит её, как и все гложущие его обиды и задетое эго. Вполне вероятно, что, встреться они случайно на улице через пару лет, каждый будет смотреть друг на друга только с благодарностью за то время, что они были друг для друга родными. По крайней мере, Элле очень хотелось бы в это верить.

Она ступает в сгущающиеся сумерки города и чувствует себя невероятно свободной от того, что можно закрыть двери в этот этап её жизни. Теперь у неё есть возможность двигаться вперёд, зайти гораздо дальше, чем она себе представляла, и быть смелой настолько, чтобы построить своё светлое место под солнцем вопреки всему. У Эллы вновь были силы, цель и вся жизнь впереди, которую она непременно проживёт не по заготовленному сценарию, а по её собственному.

В голове маячила мысль, что теперь у неё вообще-то был ещё и Рэйвен, который проложит ей дорогу к любой мечте — только попроси, и Элла так отчаянно дрожала от этой мысли, что вполне вероятно могла бы заработать разрыв сердца на месте. Рэйвен был её силой, самой большой и преданной, способной сокрушить любое препятствие на пути и завернуть в защитный кокон с ног до головы. Элла знает, что стоит лишь сказать о своих желаниях — и он всё сделает дальше сам: откроет ей двери во все престижные организации в стране, договорится о любой должности и устроит всё так, как она хочет.

Это была привилегированная возможность, использовать которую могла только она, но означающая её проигрыш самой себе. Слишком много сил Элла вложила в свой тернистый путь, чтобы позволить теперь кому-то всё оставшееся сделать за неё. Рэйвен Мейер — её непоколебимая поддержка и опора, но не инструмент для достижения целей. Она непременно добьётся всего своими силами, просто чувствуя незримое присутствие Рэйвена рядом. Элла решила, что этого будет достаточно — знать, что Рэйвен с ней и всегда на её стороне.

Телефон в кармане издаёт короткий писк, и Элла тянется за ним, одновременно подходя к стеклянным дверям «М-Групп». Промозглый порыв ветра проходится волной по всему телу, заставляя поёжиться, а на экране высвечивается сообщение от Рэйвена. «Да, весь вечер тут проторчу». Элла закрывает их переписку и, кажется, впервые задумывается о том, как она пройдёт внутрь. Можно было бы, конечно, позвонить всё тому же Рэйвену, и тогда, Элла уверена, её под ручку любезно проведут до самого кабинета блондина, но отчаянное желание сделать уставшему за день Рэйвену сюрприз буквально прожигает изнутри рёбра, заставляя остатки алкоголя выветриться, а мозг начать усердно работать.

Вестибюль, несмотря на вечер, полон людей, и Элла не придумывает ничего лучше, чем пройти через турникет вслед за одним из сотрудников, буквально добегая до лифта под звуки раций охраны и лихорадочно нажимая на кнопку закрытия дверей. Рэйвен как-то упоминал, что его кабинет находится на самом последнем этаже, пару раз отправляя фото панорамы открывающегося из его окна вида, поэтому палец нажимает цифру самого верхнего этажа раньше, чем мозг успевает синхронизироваться с этим действием. Лифт начинает подниматься, проскакивает пару этажей, на которых никто не выходит, и мигает цифрами на табло. Элла смотрит на меняющиеся этажи, чувствует, как гудят ноги от короткого бега на каблуках, пропускает входящих и выходящих людей и буквально молится, чтобы охрана не перехватила её по дороге, и она смогла добраться до Рэйвена.

Видимо, кто-то сверху сегодня явно на её стороне, потому что когда на табло загорается нужная цифра, а лифт открывает двери на нужном этаже, Элла от волнения уже не чувствует собственного тела. Просторный светлый холл, с панорамными окнами и зоной ожидания с одной стороны и местом секретаря с другой. Миловидная, но сосредоточенная на работе девушка быстро отрывает от экрана компьютера взгляд, осматривает Эллу и поставленным голосом спрашивает, назначено ли ей.

— Да, — почти не делает запинки Элла, быстро находя глазами дверь со знакомым именем на табличке. — Господин Мейер меня уже ожидает.

На дозе всё ещё не отпускающего адреналина, она подходит к двери и дёргает ручку, надеясь, что Рэйвен в кабинете один. Секретарша позади громко окликает её, поспешно подрываясь с места, и пытается как-то остановить прежде, чем она войдёт внутрь. Безуспешно. Элла оказывается в кабинете, тут же натыкаясь на ледяной уничтожительный взгляд, который мгновенно смягчается, стоит Рэйвену осознать, кто к нему вошёл. Элла видит ровные стопки бумаг, пустую чашку на журнальном столике, несколько сморщенных в пепельнице сигарет и явно уставшего Рэйвена на диване, держащего в руках какие-то документы.

— Элла? — тут же откладывает бумаги в сторону блондин, полностью переключаясь на неё.

— Привет, — улыбается Элла прежде, чем в кабинет влетает перепуганная секретарша.

— Господин Мейер, прошу прощения! Эта госпожа…

— Всё в порядке, можешь идти, — прерывает её движением руки Рэйвен. — Впредь всегда пускай госпожу Брандт в кабинет, даже в моё отсутствие.

Удивлённая секретарша заторможенно кивает, рассматривая Эллу во все глаза и, видимо, запоминая, и с вежливой улыбкой выходит из кабинета, прикрывая за собой дверь. Элла едва заметно ведёт плечом, кажется, только сейчас выдыхая с облегчением и понимая, что у неё получилось. Возможно, её теперь занесёт в чёрный список вся охрана «М-Групп» и секретарша Рэйвена в частности, но сейчас, смотря в голубые радостные глаза, это всё становится совершенно не важно.

— Зачем мне приходить в твой кабинет, если тебя в нём не будет? — поднимает бровь Элла, медленно, словно крадучись, подходя к сидящему на диване блондину и вставая перед ним.

— Потому что он классный? — усмехается Рэйвен, подхватывая Эллу за запястье и поднося ладонь к губам, легко целуя.

— Без тебя — нет.

— Ты сегодня решила быть милашкой вместо меня?

— Когда это ты бываешь милым? — фыркает Элла, мгновенно чувствуя, как рука Рэйвена отпускает её ладонь и ложится на поясницу, куда к ней присоединяется и вторая рука, притягивая ещё ближе.

— Сейчас, например, — дыхание Рэйвена опаляет жаром даже сквозь ткань накидки, и Элла точно соврёт, если скажет, что ей не нравится. — Я же сейчас милый?

Элла смотрит на сидящего перед ней парня, чувствует его уверенные руки на пояснице и горячее дыхание на животе, видит абсолютно счастливое лицо и просто не может заставить себя съязвить. Такой одновременно ласковый и ехидный Рэйвен определённо был её слабостью.

— Да, Рэйвен, сейчас ты до ужаса милый, — усмехается она, поддаваясь вперёд, когда Рэйвен мягко тянет её на себя, и опускается на его колени, отбрасывая корку диплома куда-то на диван.

— И стану ещё милее, когда начну тебя поздравлять с получением диплома, — тут же расплывается в улыбке он, буквально сгребая Эллу в свои объятия. — Я так горжусь тобой, — горячий шёпот в ухо. — Ты будешь самым лучшим и достойным врачом в стране. Ты всегда самая лучшая и достойная — не только врач, но и человек. Самый лучший и достойный человек. Мой человек. Я так безумно счастлив, что могу сказать тебе это. Основной подарок и цветы ждут в машине, сейчас будет лишь вводная часть поздравления.

Элла смотрит в ясные голубые глаза напротив, легко оглаживает ладонями плечи Рэйвена, позволяет ему медленно отбросить полы накидки, и совершенно тонет в этом человеке. И что вот вообще можно на это ответить? Рэйвен Мейер неизменно всегда попадает прямо в сердце, что бы он ни сказал.

— Я буду лучшим врачом, потому что ты в меня веришь, — улыбается она, оглаживая ладонями шею Рэйвена.

Он усмехается, тянет накидку вниз, и Элла послушно следует за его руками, снимая с себя не нужную сейчас вещь и откладывая её в сторону. Она чувствует, как Рэйвен тут же притягивает её ближе, заставляя полноценно разместиться на коленях, и с удовольствием прижимается к нему всем телом.

— Ты такая красивая сегодня, — скользит Рэйвен глазами по её платью. — Всегда красивая, — добавляет он, ласково заправляя за ухо выбившуюся из укладки прядь волос.

Рэйвен всматривается в чужое лицо, расслабленное и сияющее счастьем, и мягко притягивает к себе, целуя. Элла любит целоваться с ним, чувствуя, как по телу проходится рой мурашек, а сердце сжимается от переполняющих его чувств. Рэйвен открытый и прямолинейный, настолько явно показывающий свою слабость к Элле, что каждый раз кружится голова. Разве можно настолько сильно кого-то обожать? Рэйвен Мейер каждый день доказывал, что можно.

Он уже давно бесповоротно захлебнулся в своих чувствах к невозможной девушке на его коленях, так бесконечно глубоко нырнул в неё с головой и растворился под кожей, что стоило бы бояться такой преданности, но Элла, сколько бы к себе ни прислушивалась, чувствовала лишь непоколебимое спокойствие, уверенность и любовь, буквально подпитывающую её изнутри, заставляющую исцеляться от всех старых ран и поверить в себя так же сильно, как верит в неё Рэйвен.

Элла чувствует, как её рот накрывают чужие губы, касающиеся так трепетно и передающие сразу столько чувств, что кожа тут же покрывается мурашками. Руки Рэйвена, оглаживающие спину, дают тепло, мягко распаляя, зажигая внутри огонь и заставляя желать большего. Она ёрзает на его коленях, прижимается всем телом и прикусывает чужую нижнюю губу. Теперь она знает, чего ей не хватало сегодня весь день: рук Рэйвена на теле. Это похоже на наркотик — ощущать его обжигающие прикосновения и чувствовать поглощающее всё вокруг обожание.

— Такая нетерпеливая, — усмехается Рэйвен, отрываясь от чужих губ и чувствуя, как начинает ёрзать от нарастающего возбуждения на коленях Элла.

— Тебя не было со мной весь день, — опаляющий шёпот в самое ухо.

— Я сейчас буду извиняться за это, — растягивает губы в ухмылке Рэйвен, меняя их с Эллой местами, и укладывает девушку на диван, подминая под себя. — Долго и с чувством.

— Будь уж так любезен, — самодовольно улыбается она, позволяя Рэйвену огладить ладонью ногу, скользя вверх и задирая подол платья. — Извинись, как следует, Рэйвен Мейер.

Рэйвен целует её коленку, ласково гладит заднюю часть бедра, целует низ живота, слегка прикусывает тазобедренную косточку, тут же зализывая свой укус, и плавно опускается ниже, проводя пальцем по тонкой ткани нижнего белья. Элла выгибается навстречу, чувствует успокаивающие поглаживания по бедру и буквально плавится от действий Рэйвена. Он всегда был внимательным к её желаниям, неизменно думая об удовольствии Эллы, и это возбуждало гораздо больше, чем все афродизиаки мира. Элле нравится, каким был Рэйвен, его уверенность в действиях, ласковая грубость и проскальзывающие звериные повадки. Рэйвен любил брать её грубо, сжимая бёдра, вылизывая шею и оставляя на теле свои отметины; Рэйвен точно так же любил брать её нежно, долго лаская в своих руках, целуя каждый сантиметр тела и неспешно растягивая удовольствие. Элле нравились оба варианта, потому что в любом из них Рэйвен был внимательным и ласковым, ставя в приоритет её удовольствие.

Элла знает, что многие мужчины в сексе гонятся лишь за собственным удовольствием, и помнит, какими были в постели некоторые из её бывших парней, но сейчас, плавясь от горячего рта на своей коже и ласкающих её рук, она точно не может себе представить, что Рэйвен когда-нибудь воспользуется ею. Рэйвен открыто показывает, как ему нравится доставлять удовольствие Элле, нравится смотреть, как она плавится от желания и как ей хорошо. Наверняка, для кого-то Рэйвен был типичным бабником, который умел лишь брать и который не хотел отдавать ничего взамен, для Эллы же он был тем, кто умеет не только брать своё удовольствие, но и отдавать своему партнёру в два раза больше. Элла не знала, каким был Рэйвен до их встречи, зато отлично знала, каким он был с ней.

Рэйвен проводит рукой по ткани белья, отодвигая его в сторону, касается пальцами складок плоти, размазывает по ним образовавшуюся смазку и наклоняется, проводя языком по коже. Элла толкается вперёд, запускает пальцы в волосы Рэйвена, направляя, и содрогается всем телом от того, как он вводит в неё горячий язык. Повторяющиеся движения языка и пальцев сводят с ума, чередуясь и размывая временные границы, а пространство вокруг начинает рябить, сужаясь до одного дивана. Она зажмуривает глаза, чувствует подступающий оргазм и пытается отстранить Рэйвена, оттягивая его за волосы, и переживает полное поражение. Он увеличивает скорость движений языка, чередуя его с губами и пальцами и, чувствуя дрожь чужого тела, надавливает на особенно чувствительную точку клитора. Элла выгибается кошкой, не сдерживает протяжного стона и дёргает Рэйвена за волосы, пережидая волны наступившего оргазма. Неохотно открывая глаза, она ощущает звенящие импульсы лёгкости по всему телу, выпускает из пальцев чужие волосы и пытается восстановить дыхание.

— Моё извинение было достаточно хорошим? — целует её живот Рэйвен, оглаживая ладонями выступающие тазобедренные косточки.

— Очень, — сквозь улыбку щурится Элла, притягивая его к себе и целуя. — Возьмёшь меня на этом диване?

— У тебя ещё остались силы? — иронично приподнимает он бровь, на что Элла снова затыкает его поцелуем.

Она тянет вниз своё уже промокшее насквозь бельё и вслепую снимает его, обхватывая Рэйвена уже двумя ногами и прижимая ближе. Рэйвен ухмыляется сквозь поцелуй, ласково прикусывает нижнюю губу и подхватывает Эллу под бёдра, прикасаясь к пульсирующему влажному входу.

— Ты такая мокрая, — выдыхает он в чужой рот.

— Весь день ждала тебя, — почти выстанывает Элла, чувствуя проникающие в неё пальцы.

— Блять, — хрипло шепчет Рэйвен, глубже проталкивая пальцы в жаркое нутро. — У тебя такой грязный рот.

— Тебе это нравится, — усмехается Элла, кивком головы указывая на свою лежащую позади Рэйвена сумку.

Он понимает её без слов, отстраняясь, и рваным движением двигает вещь к себе, находя там презервативы. Элла жадно наблюдает за тем, как Рэйвен рвёт зубами упаковку презерватива и раскатывает по члену тонкий латекс, и не сдерживает шумного выдоха, когда ко входу прижимается горячая пульсирующая головка, плавно проникая. Рэйвен скользит руками по бёдрам, ласкает разгорячённую кожу, наклоняется к трепещущей на шее жилке, проводит по ней языком, вдыхает въевшийся под кожу запах вишнёвых духов и чувствует себя поехавшим наркоманом, зависимым настолько сильно, что становится и хорошо, и страшно одновременно. Элла выгибается под его руками, скользит ладонями по шее в попытке притянуть ближе, стонет и разводит ноги шире.

Рэйвен прикусывает кожу на шее, вбивается в податливое тело и до звёздочек в глазах хочет сделать Эллу своей: с кольцом на пальце, меткой на шее и ребёнком в животе. Женщина перед ним — его наркотик и наваждение, и Рэйвен совсем не хочет это менять. Элла выгибается особенно сильно, опуская одну руку на свой клитор, сжимает Рэйвена внутри, отчего перед глазами пляшут мушки, и откидывает голову назад, беззащитно подставляя шею, словно прочитав мысли.

— Рэйвен, — беспомощно открывает рот она, чувствуя, как к собственным пальцам на клиторе добавляются ещё и пальцы Рэйвена.

Рэйвен смотрит на бьющуюся под кожей жилку на шее и накрывает её губами, оставляя ласковую метку. Эта женщина только его, только для него и только с ним. Он толкается глубже, всматривается в возбуждённо блестящие зелёные глаза напротив и чувствует, как земля уходит из-под ног. Элла выгибается дугой, зажмуриваясь от новой волны оргазма до белой ряби перед глазами, и кончает, сжимая Рэйвена в себе так сильно, что тот кончает следом. Внутренности сводит послеоргазменной судорогой, а в голове Рэйвена жирным шрифтом маячит осознание, что он безумно счастлив. Зверь внутри довольно урчит, лелея мысль, что столь желанная женщина действительно выбрала быть с ним, а внутри расползается согревающая волна умиротворения. Рэйвен тянется к чужой шее, ласково целует розовый след засоса и вкладывает в это простое действие так много чувств, что Элла готова буквально рассыпаться на части от переполняющих её эмоций.

— Я никому не разрешала оставлять на себе следы, — слова, патокой проникающие в сознание и оседающие там на вечность. — Я оставляла, но мне — нет.

Рэйвен заторможенно ловит чужой взгляд, осознавая услышанное, и всматривается в лицо напротив.

— Почему? — закономерный вопрос, на который Рэйвен одновременно и хочет, и боится услышать ответ.

— Не знаю, — пожимает плечами Элла. — Не хотела носить на себе чьи-то метки.

— А мои, значит, хочешь носить? — самодовольно ухмыляется он, пытаясь скрыть бешено бьющееся в груди сердце.

— Хочу. Только твои и хочу, — серьёзно смотрит Элла, и Рэйвен просто не может не поцеловать её снова.

Он мягко касается чужих распухших от нескончаемых поцелуев губ, трётся ласковым котом о щёку Эллы и едва ощутимо проводит языком по своему засосу на её шее. Его метке.

— Я тоже никогда не разрешал оставлять на себе следы, — считает своим долгом рассказать Рэйвен.

— Не те партнёры? — задорно улыбается Элла, и Рэйвен честно говорит то, что считает неоспоримой истиной.

— Не ты, — ответ, от которого щемит под рёбрами.

— Хочешь сказать, что всё это время ждал меня? — иронично поднимает брови Элла, и Рэйвен серьёзно кивает в ответ.

— Просто не хотел, чтобы кто-то из них думал, будто я принадлежу им. Не хотел размениваться на ерунду.

— Рэйвен, люди не могут быть ерундой. Ты был с ними, встречался, спал, это часть твоей жизни.

— Не хочу помнить никого, кто не ты. Только ты, Элла. Сейчас есть только ты. И впредь тоже будешь только ты. Всегда.

Элла смотрит на серьёзное лицо Рэйвена перед собой и чувствует себя шестнадцатилетней влюблённой школьницей, не способной контролировать свои эмоции. Её накрыло с головой, и она даже не пытается с этим бороться.

— Хочешь, чтобы я раскрасила твою шею в ответ? — озорно спрашивает она.

— Хочу, — тут же без колебаний отвечает Рэйвен, нависая над ней и доверчиво открывая свою шею.

Элла не сдерживает улыбки и молча кивает, приподнимаясь на локтях, и осторожно приближается к подставленной шее, засасывая кожу губами. Засосы всегда казались чем-то маловажным, что сойдёт уже через несколько дней, но сам факт того, что Рэйвен без колебаний позволил оставить на себе её след, буквально разрушал изнутри, заставляя тонуть в своих эмоциях. Элла осторожно проводит языком по покрасневшей коже, зализывая, мягко целует, едва касаясь губами, и чувствует себя невообразимо счастливой. Она утонула в Рэйвене так же сильно, как и он в ней, полностью разделяя все чувства на двоих, и это было тем самым состоянием родственной души, которое так отчаянно искали люди испокон веков.

— Поздравляю с твоим первым засосом, — не сдерживает улыбки Элла.

— Хоть в чём-то мы друг у друга первые, — касается её щеки Рэйвен, тут же издавая смешок.

Элла смотрит на веселящегося Рэйвена и не может тоже сдержать смеха. Невозможный гремлин.

* * *

Благосклонность кого-то влиятельного всегда показывает его особое расположение и даёт защиту — это знают все и каждый, но что даёт благосклонность Рэйвена Мейера посчастливилось узнать только Элле. Он и раньше любил демонстрировать своё особое отношение к ней, а теперь, когда статус их отношений перерос во что-то большее, чем просто обоюдная симпатия и секс, кажется, захотел представить Эллу всем и каждому в своём окружении. Так она оказалась в «Лагуне», куда без толстой пачки сотен тысяч долларов нет смысла даже подходить к двери. Теперь её здесь рады видеть и днём, и ночью, в буквальном смысле холя и лелея на все лады. Казино, где прожигали свои деньги самые богатые и влиятельные люди Берлина, впредь готово было открыть свои двери для Эллы в любое время суток, а его руководители и посетители наперебой спешили познакомиться с ней.

Рэйвен привёл её в это место на прошлой неделе, заехав забрать документы по дороге в ресторан и представив Эллу фразой: «Это Элла». Для всех, кто видел, как они приехали и уехали на машине Рэйвена, и как он галантно открывал перед ней двери, этого оказалось достаточно, чтобы все всё поняли без лишних вопросов, а слишком очевидное нежное отношение Рэйвена к девушке — чтобы у Эллы в этом месте появилась привилегия неприкосновенности. Люди картеля кивают ей в знак приветствия, а персонал готов целовать ноги, и это сбивает с толку точно так же, как и пугает.

Элла видел, как в «Лагуну» приходят девушки и парни, сопровождающие кого-то из гостей, и видела, как эти самые гости к ним относятся. Власть, деньги и вседозволенность — это то, что определяло посетителей «Лагуны» и то, чего не было у их компаньонов на вечер. У Эллы тоже не было ничего из перечисленного, но у неё была верность Рэйвена — и это более чем достаточный показатель её статуса здесь. Рэйвен открыто демонстрировал, как много Элла значит для него, и нужно было быть полным идиотом, чтобы не понимать ситуации. Неуважение к Элле приравнивалось к неуважению к Рэйвену — с недавних пор это знал каждый в заведении.

— Ты теперь тут лакомый кусочек, — усмехается Клаус, удобнее устраивая диванную подушку у себя за спиной.

— Думаешь? — подливает себе в опустевшую чашку чай Элла.

— Посмотри вокруг. Все, кто о тебе слышал, только и ищут возможности познакомиться с тобой, — обводит взглядом зал мужчина, словно подтверждая свои слова.

Элла следует его примеру и тоже осматривается, замечая, как несколько человек тут же смущённо опускают глаза в пол.

— Они явно просчитались, я самая обычная.

— Кроме того, что ты красива, ты ещё и обладаешь привилегией влиять на Рэйвена, — снова лёгкая усмешка.

— На него не так просто повлиять, как кажется, он всегда чётко понимает, что ему нужно.

— Но они-то этого не знают, — улыбается Клаус, беря в руки свою чашку с чаем.

— Им достаточно знать, что я не имею к делам Рэйвена никакого отношения.

Клаус кивает с тёплой улыбкой и опускает наполовину опустевшую чашку на стол. Элле нравился этот парень, принявший её тепло и, кажется, действительно обрадовавшись, что у Рэйвена появилась постоянная пара, которую он так долго и упорно добивался.

— Ты же понимаешь, что тебе теперь нужно быть более внимательной к своему окружению? — звучит закономерный вопрос, которого Элла тем не менее не ожидала.

— В моём окружении вряд ли предвидится появление связанных с картелем и криминалом людей, кроме друзей Рэйвена, разумеется, — усмехается Элла. — Но я тебя поняла. Не волнуйся, Рэйвен в безопасности.

— А ты? — поднимает бровь мужчина, ловя взгляд Эллы. — Я не боюсь за Рэйвена, он умеет постоять за тебя, но вот ты к подобным поворотам совсем не готова.

— Ты так волнуешься об этом, потому что Рэйвен поручил тебе присматривать за мной?

— Потому что ты мне кажешься хорошей девушкой, Элла Брандт. Хочу, чтобы ты понимала всю ситуацию.

— Я понимаю, — кивает она. — Понимаю, с кем я встречаюсь, чем занимается Рэйвен и что это значит для меня. Поверь, я бы не подпустила его к себе так близко, если бы не была готова к последствиям.

Клаус кивает, искренне улыбаясь, и, кажется, по-настоящему расслабляется. Он был хорошим другом, верным и понимающим, и Элла не соврёт, если скажет, что Рэйвену повезло с ним. На Клауса действительно можно было положиться.

— Вот поэтому ты мне и нравишься, — задорная усмешка. — У тебя есть голова на плечах и здоровый рационализм внутри неё. Я действительно рад, что Рэйвен выбрал именно тебя.

Элла ловит взгляд мужчины и кивает с лёгкой улыбкой в ответ. Кажется, это можно было считать одобрением Клауса Хартманна. Её только что приняли в маленькую семью Рэйвена.

— Чему это ты там рад?

Клаус мгновенно переводит взгляд на подошедшего к ним Рэйвена, услышавшего только обрывок последней фразы и сейчас недовольно хмурящегося.

— О, а мы как раз тут обсуждали тебя и твою невыносимую задницу, — не сдерживает смешка Клаус.

— Нормальная у меня задница. Да ведь? — бурчит Рэйвен, тут же переводя взгляд на Эллу.

— А мне что-нибудь полагается за положительный ответ? — уточняет она.

— Чему ты её тут научил? — вполне себе искренне возмущается Рэйвен, получая ещё один смешок в ответ от Клауса.

— Только самому хорошему, — примирительно улыбается мужчина, наливая себе новую порцию чая.

Элла не сдерживает короткое фырканье, следуя примеру Клауса, и протягивает руку к своей чашке чая.

— Ты уже закончил? — ловит взгляд блондина Элла.

— Да. Поехали? Хочу жареные крылышки и чипсы, ну и ещё досмотреть тот фильм, который мы начали смотреть в прошлый раз, — мечтательно закатывает глаза Рэйвен.

Элла ставит на стол пустую чашку и со смешком кивает.

— Поехали.

Клаус помнит, каким Рэйвен был раньше, видит, каким он стал сейчас, и может понять, каким Рэйвен будет в будущем, если с ним рядом будет Элла. Миру определённо чертовски сильно повезёт, если эти двое будут вместе, потому что других способов сдержать Рэйвена Мейера, похоже, не существует.