Рэйвена кроет, как никогда не крыло до этого. Кажется, он определённо сходит с ума. Безбожно залипает на Элле, пишет ей, отправляет дурацкие мемы, забирает после пар или с подработок, покупает для неё кофе по дороге или отвозит в какое-нибудь место со вкусной едой и долго и внимательно слушает её рассказы обо всём на свете, чувствуя, что ещё немного — и его собственное сердце не выдержит.

Он и раньше рисковал заработать мгновенную смерть от инфаркта, но теперь, смотря на Эллу и понимая, что он может дотронуться, притянуть к себе, обнять, поцеловать и зарыться пальцами во вкусно пахнущие фруктовым шампунем волосы, вдыхая въевшийся в сознание запах, Рэйвен и правда чувствует, как трещит по швам его бедное сердце. Это почти что лишает остатков выдержки, потому что больше нет чужих отношений, нет сдерживающих норм приличия и ограничений, и всё то, что раньше было нельзя, теперь — можно.

Рэйвен, как самый настоящий тактильный маньяк, готов касаться Эллы вечно, ещё не имея разрешения на большее, но пропитывая своим запахом насквозь: её одежду, кожу, мысли — всю Эллу. Зверь внутри с отчаянным рыком говорит, что этого мало, всем своим естеством желая оставить на тонкой коже не только запах, но и яркие следы собственных губ, а остатки разума подсказывают, что ещё рано, и это вроде как можно считать небольшим компромиссом между животной и человеческой сущностями. Рэйвен определил Эллу своей ещё с того момента, когда увидел её у института в компании друзей, совершенно ничего о ней не зная, но чувствуя, что именно этого человека он готов был ждать вечность.

Вокруг раздаются голоса и приглушённые звуки, и Рэйвен смотрит пустым взглядом на стену перед собой, вытягивая под столом ноги, и отбрасывает в сторону все мысли. Ему совсем не хочется всех этих нудных переговоров, ему хочется к Элле, слушать её трёп и залипать на родинку под губой.

— Я думаю, нам стоит поменять маршрут, скажем, через Таиланд. В доках у нас есть свой человек, досматривать и проверять контейнеры не будут, — предлагает Джеймс Янг, с которым они имеют дело уже не в первый раз.

Сейчас они обсуждают поставку оружия, но Рэйвен знает, что специализируется Янг совсем не на этом. Его Дома под землёй ни для кого из их круга не секрет. Настоящий Ад на земле, где содержатся те, кому в этой жизни очень не повезло и кого никто не будет искать. Попасть в такой Дом в виде товара — хуже смерти, и Рэйвен слышал, какие ужасы рассказывают те, кто с этим работает. Там снимают всё: начиная от изнасилований и извращённого секса и заканчивая снафф-видео — убийствами на камеру, а после — буквально разбирают тех, кто сумел после всего этого выжить, по запчастям на органы, окончательно добивая. Любой рейтинговый контент за деньги — вот политика Джеймса Янга.

— Сроки останутся теми же? — задаёт последовательный вопрос Клаус, и Рэйвен очень благодарен ему за то, что инициативу обсуждения он взял на себя.

— Разумеется, — кивает мужчина.

— Рэйвен, что думаешь? — поворачивается к нему Клаус, слегка толкая коленкой его ногу под столом.

Рэйвен переводит взгляд на сидящего напротив них мужчину, у которого из нагрудного кармана виднеется кусочек бархатной открытки. Приглашение. Такие отправляют перед закрытыми аукционами. Только для избранных. Рэйвен знает это, ему тоже пару раз отправляли. Огромные человеческие аукционы, где собирается полный зал таких же больных извращенцев, как и Янг. Рэйвен ни разу не ответил ни на одно из приглашений — он таким дерьмом не интересуется.

— Согласен, — коротко подводит итог Рэйвен, хоть и периодически отключался от разговора, но раз Клаус ничего не возражает — значит, одобряет.

Рэйвен тоже одобряет хотя бы потому, что доверяет профессиональной чуйке друга.

— Замечательно, — улыбается Клаус рядом, беря в руки чашку с чаем и делая глоток. — В таком случае, предоплата поступит, как только отгрузится первая половина партии.

Джеймс Янг довольно кивает и размашисто жмёт руку Клаусу, а затем и Рэйвену, на автомате следующего уже знакомому ритуалу заключения сделок. Рэйвен как сквозь вату слышит смешки, короткие дружественные фразы и прощания, точно так же машинально вставляя своё слово и улыбаясь. Его не удивляют такие интересы Янга — лишь подобное отношение к людям. Для него всё имеет цену. Всё товар.

— Ты в порядке? — трогает его за плечо Клаус, пока Рэйвен провожает безразличным взглядом спину уходящего Джеймса.

— Да, — жмёт плечами Рэйвен, наконец переводя взгляд на друга. — Меня коробит от таких.

— Меня тоже, — понимающе кивает Клаус, прикрывая на секунду глаза. — Видел у него в кармане открытку? Припёрся к нам с аукциона, ублюдок. Не удивлюсь, если у него в машине, пока мы тут болтали, всё это время лежало его новое приобретение, — кривит губы он.

Рэйвен переводит взгляд на свою нетронутую чашку с чаем и чувствует, как где-то внутри начинает закипать отвращение вперемешку со злостью. Он, конечно, тоже был далеко не святым, но относиться к людям вот так, как к неодушевлённому товару, казалось чем-то уж совсем диким.

— Одна его осечка — и пусть кормит червей в своём же саду, — кривится Рэйвен.

— Никогда ещё не был так доволен твоим предложением, — усмехается Клаус, наливая себе из церемониального фарфорового чайника чай. — Ты сейчас в офис?

— Да, — трёт бровь Рэйвен.

— Видел твоего отца вчера, он весьма впечатлён проделанной работой за последнее время. Ты разобрал почти всю документацию компании за прошлый квартал, — присвистывает Клаус, не скрывая своего восхищения.

Рэйвен знает, к чему этот разговор. Это даже не удивляет.

— В компании слишком много дерьмовых сотрудников, — переводит он взгляд на друга, который с улыбкой усмехается.

— Планируешь перестановку кадров?

— Да, — кивает Рэйвен, впервые за всё время прикасаясь к своей чашке с чаем.

— У тебя есть на это полный карт-бланш. Твой отец более чем тобой доволен.

— Он слишком много дел перепоручает помощникам, — фыркает Рэйвен, осушая свою чашку. — Ему следует пересмотреть и их штат тоже.

— Если ты займёшься этим, он не будет возражать, — не скрывает улыбку Клаус.

— Я знаю. Это ведь и моя компания тоже, — кивает Рэйвен, вставая с места.

Клаус смотрит на поправляющего рукава рубашки друга, жмёт в ответ руку на прощание и искренне им гордится. Этот человек сочетал в себе столько противоречий в совокупности с бараньим упрямством и дикой независимостью, что не восхищаться им было невозможно. Рэйвену скоро двадцать два, но то чувство непоколебимой уверенности, что он излучал, было явно больше его возраста. Клаус нравятся те темпы, с какими Рэйвен набирает силу и наконец-то учится её контролировать.

Не заметить, как с недавних пор Рэйвен сдерживает свои порывы там, где раньше просто загрыз на месте любого, кто взбесил его, невозможно, и если всё дело было в этой девчонке, Элле Брандт, о которой Клаус слышит от друга по сто раз на дню, то он благодарен и ей тоже, мысленно неимоверно радуясь, что и на строптивого Рэйвена нашлась управа. Если бы раньше Клаус услышал, что Рэйвен добровольно кому-то потакает и обвивается вокруг ласковым котом — ни за что бы не поверил, но вот Элла говорит Рэйвену быть тише, и тот тут же успокаивается, прислушиваясь к ней. Существуй в этом в мире магия, Клаус уверен, происходящее сейчас точно являлось бы магическим явлением.

* * *

Разрезающая небо стеклянная высотка «М-Групп», которую Рэйвен видит чаще, чем собственную кровать, бликует в ярких лучах полуденного солнца, отбрасывая длинную тень на несколько стоящих рядом других зданий. Рэйвен заезжает на парковку для сотрудников и впервые за день жалеет, что не взял сегодня водителя, которого сейчас можно было бы отпустить до вечера, или не выбрал вместо машины мотоцикл, с которым проблем с местами для парковки точно не возникло бы. Может, пора начать ездить на метро?

От этой мысли внутри что-то начинает противно скрежетать: когда он вообще в последний раз пользовался общественным транспортом? Рэйвен помнит эту жуткую схему метро и совсем не уверен, что смог бы сам в ней разобраться — скорее затупил бы ещё на этапе покупки проездного. Как вообще люди разбираются в этих схемах дьявола? Вероятно, если бы Рэйвен пользовался не только личным транспортом и услугами водителя, он бы тоже разбирался во всех этих мракобесных маршрутах метро и автобусов.

Найдя место почти в самом конце парковки и выйдя из машины, Рэйвен честно даёт себе слово попробовать проехать на метро хотя бы пару станций. Лучше под присмотром Эллы, конечно, во избежания полной потери под землёй, среди указателей, сотрудников метрополитена и пассажиров. Рэйвен Мейер, который сходу может разобраться в графиках акций и финансовой аналитике, но который почти наверняка запутается в названиях двух соседних станций метро. Человек-противоречие.

В вестибюле людно, а охранник на посту едва не выпрыгивает из штанов, резко вскакивая при виде проходящего через турникет Рэйвена. Ясно, новенький. Сменщику этого парня понадобилось почти три недели, чтобы запомнить лицо Рэйвена и перестать смотреть на толстовки и мотоциклетный шлем в руках, как на что-то не из этого мира. Рэйвен коротко ему кивает, видя, как вдобавок начинает суетиться девушка с ресепшена, и проходит к лифтам, попутно доставая из кармана телефон и проверяя сообщение от отца.

— Извините, вы здесь работаете? — подаёт голос подошедший к лифту мужчина.

— Да, — на автомате отвечает Рэйвен, едва ли отрываясь от экрана телефона и чувствуя на себе внимательный взгляд.

— Тогда, может, вы подскажете, где кабинет генерального директора?

Рэйвен всё же поднимает глаза на мужчину, на ходу вспоминая, какие встречи у него сегодня запланированы. Лицо стоящего перед ним и рассматривающего его человека было смутно знакомым. Рэйвен проходится глазами по мужчине, получая такой же заинтересованный взгляд в ответ, и отчаянно не может вспомнить, где видел его раньше.

— Ты?! — резко отмирает мужчина, меняясь в лице, когда двери лифта за ними закрываются. — Вот уж не думал встретить тебя! Что, не помнишь меня?

— Не помню, — смотрит на него Рэйвен, напрягая память.

— Ты расхерачил в хлам мою тачку и поломал моих ребят, — усмехается мужчина, зло щурясь. — Так ты тут работаешь, значит? Забавное стечение обстоятельств, не находишь?

Рэйвен останавливает взгляд на щегольском пиджаке мужчины и вспоминает, как хотел задушить его этим же пиджаком в прошлый раз у клуба. Кажется, тогда его пиджак был в рябящую в глазах мелкую полоску.

— Ну и кто же ты у нас здесь? Менеджер? Пиарщик? — ухмыляется мужчина, скользя по рубашке Рэйвена глазами в поисках бейджа с именем. — Безымянный сотрудник, дерущийся у клубов и разбивающий чужие тачки, — короткий смешок, полный нескрываемой иронии.

Рэйвен смотрит на упивающегося своим мнимым превосходством мужчину и не может сдержать уставший вдох, откидывая голову на прохладную зеркальную панель кабины лифта. Очевидно, что если этому человеку было сегодня назначено, то решать все вопросы с ним придётся Рэйвену.

— Ты что, язык проглотил? У клуба ты был более болтливым, — поправляет свой не сочетающийся вообще ни с чем галстук мужчина, самодовольно усмехаясь. — Не волнуйся, тебя не уволят сразу, сначала ты выплатишь мне полную стоимость тачки и моральный ущерб. Или, может, попросить вашего гендиректора дать тебе подработку уборщиком? И не говори потом, что я не великодушный, — шутливо трясёт он указательным пальцем, явно забавляясь происходящим.

Рэйвен смотрит на своего говорливого собеседника и, кажется, вспоминает, что отец предупреждал его о ком-то из «Индастриал Групп». Компания с сомнительным капиталом и весьма невежливыми сотрудниками. Рэйвен смотрит, как меняются на электронном табло лифта цифры, и ловит себя на мысли, что, если бы эта встреча была важной, Томас Мейер присутствовал бы на ней лично, а не сбросил на сына. Пожалуй, это объясняет всю дальнейшую стратегию взаимодействия их компаний.

— Ты точно не перепутал этаж? — иронично ухмыляется мужчина, наблюдая, как мелькают цифры на лифтовом табло. — Какой отличный у вас тут сервис — провожают прямо до места, — короткий смешок, когда двери лифта открываются на этаже руководства и с тихим звуком закрываются обратно, а лифт продолжает ехать ввысь, где располагались кабинеты только управляющего состава компании и гендиректора.

— Не перепутал, — отстраняется от стены лифта Рэйвен, подходя к вновь открывающимся дверям и замечая растерянный взгляд мужчины позади.

Холл приёмной встречает пустотой и не отрывающимся от экрана компьютера секретарём за высокой стойкой, который тут же широко улыбается, приветствуя.

— Господин Мейер, добрый день.

Рэйвен кивает с улыбкой в ответ и подходит к стойке.

— Какие на сегодня ближайшие встречи?

— У вас назначена встреча с директорами финансового и логистического отделов на час дня, а также встреча с представителем компании «Индастриал Групп» на половину первого у господина Томаса Мейера, — сверяется с расписанием секретарь, передавая Рэйвену несколько документов. — А это на подпись, не срочно.

— Спасибо, — подхватывает несколько бумаг Рэйвен. — Перенесите встречу с «Индастриал Групп» в моё расписание, я приму сейчас. Пойдёмте в кабинет, — оборачивается он на совсем растерявшего весь свой былой пыл мужчину.

Секретарь коротко кивает, делая пометки на компьютере, и, мазнув незаинтересованным взглядом по замершему в холле мужчине, возвращается к работе.

— Ты кто такой? — напряжённо дёргает плечами мужчина, заходя следом за Рэйвеном в кабинет. — Это шутка такая?

— Чай и кофе предлагать не буду, — кладёт на стол переданные секретарём документы Рэйвен, подходя к креслу. — Давайте сразу к делу, господин… Напомните своё имя.

— У меня должна быть встреча с генеральным директором Томасом Мейером, — хмурится мужчина, усаживаясь на один из стульев за столом.

— Господин Мейер сегодня занят, эту встречу проведу я, — бросает Рэйвен, пробегаясь взглядом по своим заметкам. — Так как вас зовут?

— Джереми Фойс, — недовольно морщится мужчина, во все глаза разглядывая Рэйвена, словно увидел его впервые. — А вот с кем я разговариваю, было бы неплохо узнать.

— Рэйвен Мейер. Менеджер-уборщик, которого не уволят по вашей милости, господин Фойс.

— Так ты подвязан с Томасом Мейером? Чёрт, как-то неудобно вышло, — чешет висок Джереми, опуская глаза в стол.

— Я его сын, — кивает Рэйвен. — Бабки за тачку можешь забрать прямо сейчас, про компенсации и контракт с «М-Групп» забудь.

Мужчина в кресле уже не кажется таким расслабленным, как в лифте, семеня глазами из стороны в сторону и сжимая пальцы на краю стола.

— Слушай, ну вот откуда я мог знать, что ты сын Томаса Мейера?

— Это что-то изменило бы? Ты бы повёл себя иначе в клубе? — выгибает бровь Рэйвен.

— Ты так взъелся из-за тех девок, что ли? Да мало ли их вокруг, ещё из-за клубных шлюшек цапаться, — нервно смеётся Джереми, пытаясь отшутиться.

Рэйвен отодвигает от себя бумаги, встаёт с места, замечая, как напрягается мужчина перед ним, и подходит к нему, вставая за спиной.

— Вы так напряглись, господин Фойс, — усмехается Рэйвен, кладя одну руку на плечо вздрогнувшего мужчины. — Настолько боитесь моего отца? Или меня? — наклоняется ближе к уху он, резко перемещая одну руку на горло Джереми. — В прошлый раз я не свернул тебе шею, потому что в машине меня ждали те самые девушки, про которых ты так нелестно выразился, но сейчас никого из них рядом нет. Если я захочу прикончить тебя или размазать твою глупую башку по полу, меня никто не остановит. У меня в машине, кстати, до сих пор лежит твоя бита. Оставил в качестве сувенира. Хочешь, схожу за ней?

Горло мужчины под рукой невнятно хрипит, и Рэйвен разжимает ладонь, отмечая красные следы от свои пальцев на чужой коже.

— Д-долбаный псих! — хватается за пострадавшую шею Джереми, растирая её и напряжённо косясь на Рэйвена. — Томас Мейер вообще в курсе, что ты невменяемый?

— Знает ли мой отец, что я душу наших бизнес-партнёров у себя в кабинете? — усмехается Рэйвен, поправляя рукава рубашки. — Скажу лишь, что я взял от отца его лучшие качества. Но можешь поболтать с ним об этом в вашу следующую встречу.

— Долбаный щенок! — почти скулит Джереми, рывком поднимаясь со стула и натыкаясь на непроницаемый взгляд Рэйвена.

— Поэтому ты сейчас так трясёшься? Боишься щенка?

Рэйвен смотрит на мужчину перед собой и буквально кожей чувствует, как по чужим венам бежит страх. Джереми Фойс был так уверен в своих силах, громко называл щенком, а теперь стоит в его кабинете и боится до смерти. Рэйвен не сдерживает кривой ухмылки, видит, как в немом крике расширяются глаза мужчины, и слышит приближающиеся шаги за дверью. И это единственное, что заставляет его увеличить расстояние между ними.

— Господин Мейер, вас ожидают директора отделов, — просовывает голову в кабинет секретарь, и Рэйвен может поклясться, что слышит едва различимый вздох облегчения.

— Пригласите их, — отвечает секретарю он, не переставая смотреть в лицо мужчине. — Что ж, был рад с вами познакомиться, господин Фойс, — протягивает руку всё ещё находящемуся в оцепенении Джереми. — Деньги за машину будут переведены на ваш счёт сегодня же.

— Не нужно…

— Не волнуйтесь, от этого никто не обеднеет. Всего хорошего, господин Фойс, и не говорите потом, что я не великодушный, — улыбается Рэйвен, и мужчина рядом с ним едва заметно вздрагивает, нервно сглатывая и спеша к ждущему его у двери кабинета секретарю.

Рэйвен не скрывает своей неприязни к этому человеку, как и своего довольно урчащего в груди чувства превосходства. Он может разбить чужую тачку и избить людей, а потом просто закрыть вопрос, списав со своего счёта нужную сумму. Нет, Рэйвен совсем не гордится этим и уж точно не станет рассказывать про одну из таких историй друзьям, но само понимание того, что у него есть возможность сделать всё из перечисленного, пьянит не хуже самого крепкого алкоголя. Возможно, он и правда полный отморозок, каким его назвал Джереми Фойс, но если его всё ещё может остановить доносящееся до сознания: «Рэйвен» голосом Эллы, то всё не так уж и плохо, верно? Рэйвен хочется верить, что да, у него всё ещё есть над собой контроль.

* * *

В который раз за день Рэйвен проклинает своё решение с утра поехать на машине? Он и сам уже сбился со счёта, смиряясь с цифрами на экране навигатора. На мотоцикле можно было бы доехать меньше, чем за половину указанного времени, и это заставляет молча закусить губу, перестраиваясь в другой ряд, где поток машин, кажется, двигается на целых несколько миллисекунд быстрее. Сегодня они договаривались с Эллой сходить в ресторан поужинать, но девушка заверила его по телефону, что они могут провести вечер за домашним ужином у неё дома. Рэйвен был не против, он готов был ехать куда угодно — лишь бы с ней, но перспектива тихого уютного вечера дома нравилась ему гораздо больше любого другого варианта. В конце концов, сколько раз у Рэйвена в жизни было ужинов в ресторанах? Бесконечно много. А сколько раз для него готовил кто-то, кроме семейного повара? Примерно ноль.

Когда за окном показывается фасад знакомого дома, Рэйвен готов дать на отсечение руку, что он провёл в пробке без приуменьшения целую вечность. Восхваляя всех ангелов и демонов за свободное в такое время парковочное место прямо напротив подъезда, Рэйвен по памяти набирает код на тяжёлой двери и практически забегает внутрь, соревнуясь в скорости с самим ветром. Номер квартиры маячит перед глазами сладкой целью и отдаётся в груди едва ощутимым волнением. Как будто он снова пятнадцатилетний школьник, собирающийся впервые в жизни пригласить кого-то на свидание. Рэйвен жалеет, что тогда, в его пятнадцать, он ещё не был знаком с Эллой, а тратил время на совершенно дурацких пустоголовых девчонок. Трель дверного звонка приводит его в чувство, а послышавшийся с другой стороны звук открывающегося замка стрелой пронзает сознание.

— Привет, — встречает его на пороге Элла, в длинной домашней футболке, штанах и пушистых белых носках.

— Нужно спрашивать, кто пришёл, а не открывать сходу дверь, — нравоучительно цокает языком Рэйвен. — Мама не учила тебя таким простым вещам? Такая безрассудная, — закатывает он глаза, отодвигая оторопевшую Эллу в сторону и протискиваясь в квартиру.

За спиной захлопывается входная дверь, а перед ним стоит удивлённая Элла, выглядящая слишком по-домашнему уютной.

— Прости, ужин ещё не готов. Я думала, ты приедешь немного попозже, — неловко переминается с ноги на ногу она, вызывая на губах Рэйвена непроизвольную улыбку.

— Из меня так себе повар, но я могу помочь с ужином. Если нужно купить что-то из продуктов, то я схожу.

— Не нужно, — мягко смотрит на него Элла. — Проходи, я сделаю чай.

Рэйвен кивает, вешает в гардероб своё пальто, разувается и идёт за Эллой на кухню.

— Давай я помогу.

Элла поворачивает голову к подходящему к ней блондину и лишь улыбается, ставя кипятиться чайник. Они проводят за готовкой следующий час, переговариваясь, перешучиваясь и искренне наслаждаясь царящей тёплой атмосферой. Рэйвен был избалован пафосными интерьерами лучших ресторанов и изысканными блюдами, но почему-то именно простой овощной салат и запечённая в духовке курица с картошкой казались ему самой вкусной едой на свете. Здесь, на маленькой кухне съёмной квартиры, с выглядящей по-домашнему уютной Эллой, он ощущал себя действительно счастливым.

— Какой фильм хочешь посмотреть? — плюхается на диван в гостиной Рэйвен, когда они заканчивают ужинать.

— Что-нибудь весёлое, — кричит с кухни Элла, разливая по чашкам чай.

Рэйвен щёлкает кнопкой пульта, заходит в приложение онлайн-кинотеатра и настраивает фильтры поиска.

— Весёлое… — повторяет он, листая высветившиеся на экране фильмы.

— Обложка второго слева выглядит неплохо, — заходит в гостиную Элла, ставя на журнальный столик две кружки с дымящимся чаем.

— Доверюсь твоему вкусу, — усмехается Рэйвен, нажимая на выбранный фильм.

— Знаешь, так непривычно видеть тебя… таким.

— Каким? — поворачивает к ней голову Рэйвен, ловя чужой взгляд и видя в зелёных глаза своё отражение.

— Расслабленным и домашним, — улыбается она.

— Больше не наглый хам на мотоцикле? — кривит уголки губ в ухмылке Рэйвен.

— Всё ещё наглый хам на мотоцикле. Но теперь меня это не бесит, — неожиданно прикладывает к его губам палец Элла, придвигаясь ближе. — Можно тебя поцеловать?

Рэйвен во все глаза смотрит на девушку перед собой и не может поверить в то, что слышит. Элла сама хочет его поцеловать да ещё и спрашивает на это разрешение? Он что, спит? Элла позволила ему быть с ней, приняла его и его чувства, выбрала своей парой, и, если бы Рэйвен мог превращаться в животных, он бы точно сейчас обернулся вьющимся у ног Эллы и сходящим с ума от счастья щенком.

— Никогда не спрашивай на это разрешение, — охрипшим голосом говорит Рэйвен, видя перед собой ласковую улыбку и чувствуя на своих губах чужие.

Элла целует его, подаётся навстречу и отвечает на каждое движение губ, заставляя буквально сходить с ума от осознания, что Рэйвен действительно может целовать её и прикасаться, сжимая руки на чужих плечах. Рэйвен прикусывает мягкую губу, соскальзывает на линию челюсти и опускается ниже, целует шею, ведёт языком по бьющейся под кожей артерии и почти что инстинктивно прихватывает губами беззащитно открытое горло под собой. Запах фруктового шампуня забивается в нос и заставляет его чувствовать себя самым счастливым человеком на свете, а зверя внутри — собственнически рычать.

— Ты такой невозможный… — шепчет в губы Элла, позволяя прижать себя к дивану и обвивая всеми конечностями, и у Рэйвена срывает все предохранители.

Элла здесь, под ним, выгибается в его руках, отзывается на каждое прикосновение и позволяет делать всё, что Рэйвен пожелает. Ладони соскальзывают под домашнюю футболку, подцепляют тонкую ткань и тянут вверх, не встречая никакого сопротивления. Элла послушно поднимает руки, помогая стянуть с себя вещь, и отбрасывает футболку куда-то за голову. Голые плечи, ключицы, быстро вздымающаяся грудь и плоский, дрожащий от предвкушения живот — Рэйвен готов себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не глюк его окончательно поехавшего воображения.

Он скользит ладонями вдоль аккуратной груди с уже затвердевшими сосками, проводит по рёбрам, оглаживает бока и останавливается на талии, задерживая большие пальцы на тазовых косточках и чувствуя, как Элла впивается пальцами в его плечи, обвивает ногами и притягивает ближе, опаляя жаром. Внутренний зверь утробно рычит, льнёт к податливому телу под ним, вдыхает окутывающий с головой запах и совсем дуреет. Блять, Элла и правда позволяет ему всё это.

— Рэйвен, подожди, — сбивчиво шепчет Элла, в противовес своим словам ещё ближе прижимаясь к разгорячённому сильному телу. — М-м, — выгибается она, когда Рэйвен слегка прикусывает ключицу. — Рэйвен… пожалуйста, подожди, — звучит почти что как стон, но Рэйвен слышит, понимает, собирает последние крупицы сознания вместе и отстраняется, ловя шальной возбуждённый взгляд под собой и внутренне замирая. — В спальне, в тумбочке… там… — неопределённый жест в сторону приоткрытой двери в другую комнату. — Принеси презервативы, — почти умоляющий голос и всё такой же расфокусированный взгляд.

Рэйвен смотрит на распластанную под собой полуобнажённую Эллу, на её взмокший лоб, взъерошенные волосы, наливающуюся красными отметинами шею и возбуждённо блестящий взгляд и буквально с силой себя одёргивает от того, чтобы снова не припасть к распалённой коже, оставляя ещё больше отметок.

— Рэйвен? — не сводит с него вопросительного взгляда Элла, и Рэйвен ощущает всем телом, как в его воспалённом мозгу что-то щёлкает.

Он резко встаёт с дивана, контролируя своё тело из последних сил, и с почти что рыком подхватывает на руки удивлённую Эллу, перекидывая её через плечо и неся в ту самую комнату, на которую она указывала минуту назад. Спальня, в которой Рэйвен пока не был, но определённо точно появится здесь ещё не раз. Кровать легко пружинит под двойной массой тел, обволакивая своей мягкостью и принимая на себя Эллу. Полуголая, возбуждённая и по-прежнему распластанная под Рэйвеном, только теперь уже в полутёмной спальне. Элла ёрзает, хватается руками за плечи Рэйвена, сжимает ткань рубашки и пытается расстегнуть пуговицы на воротнике дрожащими пальцами. Рэйвен почти рычит, дёргая отворот воротника, и помогает ей справиться с пуговицами, сбрасывая рубашку и отшвыривая куда-то в ноги.

— Ты точно настоящий? — немигающим взглядом смотрит на него Элла, ведя ладонью вдоль чужого тела, проходясь по рельефу пресса и останавливаясь у пояса брюк.

Рэйвен самодовольно усмехается, видя восхищение в глазах напротив, перехватывает узкую ладонь и подносит её к губам, целуя костяшки. Женщина, о которой он без преувеличения мечтал всю жизнь.

— Да. В отличие от тебя. Ты слишком нереальная, — снова целует костяшки чужой ладони он и наклоняется к тумбочке.

Лента презервативов лежит в ящике так явно, что её просто невозможно не заметить. Рэйвен бросает на кровать блестящую упаковку и не может сдержать утробный глухой рык. Сколько раз Элла отдавалась своему бывшему дружку здесь, на этой самой кровати? От мыслей о том, что тот несуразный заучка был с Эллой, прикасался к ней и целовал, по телу проходится обжигающая волна ревности. Рэйвен отбрасывает ленту презервативов на подушку и буквально впивается в Эллу, прихватывает губами шею, оставляя новые следы, и вслепую стаскивает с неё домашние штаны вместе с бельём, водя руками по стройному телу, сжимая бока и бёдра и заставляя развести ноги шире.

Элла уже давно взрослая девочка и, конечно, у неё был секс, как и у Рэйвена. У них у обоих кто-то был до, и это абсолютно нормально, Рэйвен понимает, прикусывая тонкую кожу шеи и едва сдерживаясь от того, чтобы не оставить на ней свою метку. Стереть всех, кто был у Эллы до него, пропитать собой и показать всему миру, что теперь она с ним. Элла хватает ртом воздух в немом стоне и выгибается дугой под требовательными пальцами, касающимися клитора и посылающими по телу стаю мурашек. Рэйвен сжимает её грудь, целует и спускается мокрой дорожкой к уже давно влажной киске, вырывая из груди Эллы протяжный стон. Рука проходится по бедру, оглаживает внутреннюю часть и спускается ниже, к пульсирующему мокрому входу. Язык змеёй проходится по влажным складкам плоти, а палец проникает внутрь, тут же выскальзывая, дразня, и снова погружаясь по самую костяшку.

— Рэйвен… М-м… — прогибается дугой Элла, вплетая пальцы в белые волосы.

Элла здесь, под ним, стонет от его ласк, зовёт по имени и мечется в возбуждённом бреду. Рэйвен добавляет ещё один палец и думает, что это чертовски правильно — такая Элла, с его именем на губах и с его запахом на коже.

— Ты такая мокрая, — отрывается от своего занятия Рэйвен, показательно толкаясь пальцами в растянутый пульсирующий вход.

— И тебе это нравится, — сама насаживается на пальцы Элла, видя яркое желание и восхищение в голубых глазах.

— Ты сводишь меня с ума, — наклоняется ближе он, опаляя дыханием и прикусывая мочку уха, не переставая толкаться пальцами.

Элла несдержанно стонет и пытается дотянуться руками до уже колом стоящей ширинки на чужих штанах. Рэйвена коротит, мозг перекрывает пульсирующая в члене кровь, а звериные инстинкты подчиняют себе всё до последней клеточки в теле. Элла мокрая, горячая, извивающаяся и так отчаянно зовущая его по имени, что выдержка летит к чёрту вслед за упаковкой презерватива, и Рэйвен искренне поражается, как способен ещё думать о контрацепции. Он расстёгивает ширинку, оттягивает штаны вниз и раскатывает по пульсирующему стволу тонкий латекс. Рэйвен бы с большой радостью обошёлся и без защиты, покрыл бы Эллу так, как требует внутренний зверь, надеясь, что она понесёт, а потом с огромным трепетом лелеял бы мысль о том, что Элла теперь по-настоящему его. Но Элла просила о защите, и Рэйвен просто не имеет права ослушаться. Потому что для Эллы это важно, Рэйвен знает, как ей было не просто принять его, и то, что происходит сейчас — самое наглядное доказательство установившегося между ними доверия. Элла ему доверяет. Принимает и доверяет.

Рэйвен скользит вдоль извивающегося под ним тела, проводит по рукам, находит чужие ладони и накрывает их своими, переплетая пальцы и одновременно с этим входя в горячее нутро. Из груди Эллы вырывается высокий стон, и Рэйвен настороженно замирает, давая время привыкнуть к себе, и вглядывается в лицо напротив, убеждаясь, что девушке не больно. Элла сильнее сжимает свои пальцы в больших ладонях Рэйвена и оплетает его ногами, подталкивая пяткой в поясницу и давая знак двигаться. И Рэйвен двигается, ещё крепче переплетает их пальцы, прикусывает покрасневшую кожу на шее и сминает губы.

Элла громкая, горячая и совершенно срывающая крышу, она оплетает Рэйвена всеми конечностями, стонет, что-то неразборчиво шепчет в губы и подставляет свою покрытую наливающимися следами шею под новые засосы. Рэйвен практически рычит, чувствует жар каждой клеточкой и вдалбливается в податливое тело до белых мушек перед глазами. Та, о ком он так долго мечтал, сейчас здесь, с ним, стонет его имя и с удовольствием принимает в себя его член.

Рэйвен чувствует подступающий пик, опускает руку к набухшему клитору, мягко нажимает на чувствительную точку несколько раз, стимулируя, и жадно смотрит на зажмурившуюся в экстазе Эллу под собой, сжимающую его член внутри себя так тесно и горячо, что Рэйвен следует за ней, кончая. В мутное после оргазма сознание вдруг приходит мысль, что, если бы презерватив сейчас порвался, Рэйвен был бы совсем не против. Тогда можно было бы официально крутиться вокруг Эллы круглые сутки и не отпускать её примерно никогда.

— Ты тяжёлый — подаёт голос пришедшая в себя Элла, запуская ладонь во взъерошенные волосы растянувшегося на ней Рэйвена.

— Прости, — даже не предпринимает попытки поднять голову с чужой груди Рэйвен. — Потерпи меня ещё немного.

— Гремлин, — с улыбкой вздыхает Элла, перебирая пальцами влажные волосы Рэйвена на затылке.

Никто из них не пытается ни пошевелиться, ни передвинуться, так и засыпая в обнимку единым коконом из тел.

* * *

Если у Рэйвена спросят, сколько раз в жизни он за кем-то ухаживал, то получится… примерно два? Девочка, которая понравилась ему в седьмом классе, и для которой он таскал учебники и покупал булочки с шоколадом в столовой, и Элла, для которой хотелось положить к ногам весь мир. Боже, Рэйвен настолько глупо и безнадёжно влюблён, что если Элла вдруг скажет, что хочет сожрать его живьём, он сам даст ей в руки разделочный нож и тарелку. Всё, что угодно, лишь бы она была счастлива.

— Вижу, дело сдвинулось с места, — лукаво улыбается Луиза, когда встречает с утра Рэйвена на кухне. — Элла там живая?

Рэйвен рассеянно проводит рукой по взлохмаченным со сна волосам и утвердительно кивает. Луиза прослеживает взглядом цепочку засосов на его шее и никак не комментирует, что видит блондина у себя на кухне в семь утра в одних наспех натянутых штанах.

— Мне нужна вода, — сообщает Рэйвен, и Луиза услужливо отходит в сторону от кухонной стойки, присаживаясь со своим утренним кофе за стол.

— Я рада за вас, — улыбается девушка, делая глоток из кружки. — Вы друг другу точно подходите.

— Правда? — оборачивается на Луизу блондин, наливая в стакан воду из фильтра и тут же осушая его наполовину.

— Да, — со смешком кивает Луиза. — Наша Элла, такая придурочная и вечно встревающая в какую-нибудь фигню, и ты, который всегда её из этой фигни вытаскивает. У вас точно всё получится, — сияет Луиза, кажется, и правда искренне радуясь.

Рэйвен молча кивает, слегка улыбаясь уголками губ, смотрит на полупустой стакан у себя в руке и решает сварить кофе. И пусть они с Луизой изначально соблюдали вежливый нейтралитет, ему приятно, что она приняла его.

— Эрик тоже наверняка одобрит, он всегда говорил, что Алекс не подходит Элле, — задумчиво водит ногтём по бортику кружки Луиза. — Ты только береги её, ладно? — поднимает взгляд девушка, и у Рэйвена начинает щемить в груди от того, сколько надежды и мольбы в её глазах.

— Конечно, — серьёзно отвечает Рэйвен, потому что эту просьбу он выполнит и без напоминаний.

Луиза кивает ему с лёгкой улыбкой, допивает свой кофе и молча моет за собой кружку. Рэйвен смотрит на неё краем глаза, ждёт, когда закипит турка на плите, и совсем не ожидает того, что его порывисто и искренне обнимут, передавая всю несказанную гамму эмоций и неозвученную просьбу взять за Эллу ответственность. Рэйвен понимает девушку, Луиза — почти что семья Эллы, как и Эрик. Люди, которые всё это время были рядом с Эллой и присматривали за ней. Теперь в число этих людей входит и Рэйвен.

— Элла любит американо со льдом, — говорит Луиза, отстраняясь и с улыбкой покидая кухню.

Рэйвен слышит удаляющиеся шаги, хлопок входной двери и лезет в холодильник за льдом. Американо со льдом. Ладно. Сколько угодно. Рэйвен никогда не был силён в готовке, но сварить кофе точно уж сумеет неплохо. Элла, зарывшись в кокон из одеяла и смешно высунув одну руку, расслабленно сопит во сне, уткнувшись носом в подушку, и Рэйвен соврёт, если скажет, что не залип на неё сейчас. Залип. Бессовестно и нахально залип, встав столбом у кровати с кружкой кофе в руках.

Спящая Элла определённо вписалась в ряд слабостей Рэйвена, потеснив мотоциклы и лего. Рэйвен никогда особо не любил просыпаться с утра с теми, кто согревал его постель ночью, но сейчас, смотря на дёрнувшуюся во сне девушку, думает, что хочет встречать каждый новый день именно так, в обнимку со спящей Эллой Брандт. Она, словно почувствовав на себе чужой взгляд, забавно морщит нос и приоткрывает один глаз, фокусируясь на стоящем у кровати Рэйвене.

— Рэйвен?

— Привет, — улыбается он, присаживаясь на кровать и показывая Элле кружку у себя в руках. — Я дерьмово готовлю, ты знаешь, но кофе варю неплохой. Будешь?

Элла медленно садится на кровати, выпутывается из одеяла и ведёт носом, вдыхая аромат.

— Буду, — улыбается она, беря из рук Рэйвена кружку. — М, американо?

— Луиза сказала, ты любишь со льдом.

— Спасибо, — снова улыбается Элла, делая глоток. — У тебя и правда получился вкусный кофе.

— Я очень старался не спалить твою кухню, — ухмыляется Рэйвен, ведя взглядом по обнажённым плечам и раскрашенной отметинами шее Эллы.

— Если Луиза тебя не убила, могу предположить, что кухня цела.

— Цела, — кивает в подтверждение Рэйвен.

Элла сонно щурится, делает глоток кофе и совершенно неожиданно подлезает под руку, облокачиваясь на чужое крепкое плечо.

— Знаешь, это так странно, ведь я всю сознательную жизнь считала себя взрослым человеком и была уверена, что со своими проблемами могу справиться только я сама, а потом появился ты и показал, каково это — позволять кому-то заботиться о тебе.

— Это плохо? — спрашивает Рэйвен, зарываясь носом в растрёпанную тёмную макушку и вдыхая остатки запаха шампуня.

— Это непривычно, — смакует слова на языке Элла, делая новый глоток кофе. — Ты младше меня и меньше всего похож на надёжного и ответственного человека, и это настолько абсурдно, потому что именно ты показал мне, что позволять себе быть слабой и ведомой кем-то — приятно.

— Значит, со мной ты себя чувствуешь слабой?

Элла едва слышно усмехается, допивает одним глотком кофе и притирается щекой к плечу Рэйвена.

— Нет. С тобой я себя чувствую счастливой. Впервые за долгое время мне так спокойно, — широко улыбается она, кажется, находясь в шаге от того, чтобы замурчать.

Рэйвен смотрит в искрящиеся довольные глаза напротив и в который раз за утро чувствует, как сердце в груди начинает сладко щемить.

— Выходи за меня, — зарывается носом в чужую макушку Рэйвен.

— Рэйвен Мейер! Ты человек вообще? — вздрагивает в его руках Элла, возмущённо краснея.

— Слишком рано, да? Ладно, я подожду, — примирительно целует он Эллу в висок. — Сколько угодно подожду.

— А если я так и не соглашусь? — приподнимает брови Элла.

— Значит, буду ждать тебя до конца жизни, — покорно отвечает Рэйвен.

— Это же безумно долго…

— Ты стоишь того, чтобы ждать всю жизнь, — отвечает Рэйвен и чувствует, как начинает дрожать в его руках Элла.

Никогда у Рэйвена в полной мере не хватит слов, чтобы описать всё, что он чувствует к этой невероятной женщине рядом, пахнущей теперь им и носящей на себе его отметины на теле. Элла, которую он ждал слишком долго и которую готов ждать ещё столько же. Всю жизнь и целую вечность. Потому что Элла этого стоит. Она была рождена, чтобы её любили, восхищались и делали счастливой каждый день. Была создана специально для Рэйвена, как неотъемлемая его часть.

— Ты такой невозможный, знаешь? — бурчит Элла, поворачиваясь.

— А ты такая невероятная, — шепчет в ответ Рэйвен, практически растворяясь в чужом взгляде. — Самая космическая.

— Тш, гремлин, помолчи, — с улыбкой усмехается Элла, наклоняясь вперёд и целуя.

Если Рэйвен ждал Эллу двадцать один год своей жизни, то Элла, вероятно, ждала его на целых пять лет дольше.