Пацан стоял, опустив плечи, и понуро смотрел на Гришу. Тот в ответ сверлил его недоверчивым взглядом.

— Куцый, — ответил пацан. — Так, меня зовут.

И действительно, стрижен он был коротко, да ещё эти забавные короткие штаны, из которых он явно вырос. Подстрелыш — так дед называл таких. Но прозвище Куцый ему тоже шло.

— Гриша, Глеб, — представил я себя и товарища.

Куцый приоткрыл рот от удивления. Похоже, имена для него были непривычны.

Гриша хмыкнул и скрестил руки на груди.

— И чё тебе надо? — спросил он с вызовом. — Пришёл, чтобы проверить, не собираемся ли мы спереть чего? Хочешь выслужиться перед хозяином?

Куцый дёрнулся.

Я придержал Гришу. Не стоило начинать знакомство с агрессии. Тем более что пацан не наезжал, не следил за нами тайно, а пришёл открыто.

— Косой и Огрызок, — назвал я наши прозвища.

Куцый тут же оживился.

— Так вы из Котельников! Точно-точно. Кажется, видел тебя, — он ткнул в Гришу пальцем.

— Ты пальцы тут не распускай, — огрызнулся Гриша. — Сам по уши в грязи, так ещё нас замараешь.

— Чё ты сказал⁈ — перешёл в наступление Куцый, похоже, чаша его терпения переполнилась.

— Стоп! Оба!

Пацаны замерли, уже направившись друг к другу, чтобы выяснить кто прав по-пацански.

Куцый тут же сбавил обороты, уставился в землю, посматривая на Гришу. Потом тряхнул головой, поднял глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, что я видел уже много раз в своей прошлой жизни. Мальчишки, которые приходили в зал с опущенными головами, сжатыми кулаками и надеждой, которую они боялись показать. Надеждой на то, что кто-то даст им шанс.

— Ты что-то хотел, раз пришёл. Что именно? — говорил я спокойно, примирительно, и это подействовало.

— Научи меня, — выпалил он. — Как ты с мастером говорил. Как стоял на своём. Как защищался. Я… я тоже так хочу.

Говорил он пылко, уверенно. Он явно сдерживал эмоции очень долго, терпел. И вот сейчас его прорвало. Он увидел шанс и не хотел упускать его.

— Ещё чего! — фыркнул Гриша. — Может, тебе и денег отсыпать?

Гриша развернулся ко мне.

— Огрызок, ты чё его вообще слушаешь? — спросил он, и в голосе его звучало негодование. — Ты слышал, как его угольщик назвал? Черныш! Предатель! Такие, как он, своих продают. А ты… ты слушаешь? Да он врёт, как дышит! Он нас всех чёрным сдаст при первой возможности. Один раз сдал и ещё раз сдаст!

— Я не сдавал! — Куцый сделал шаг вперёд, и в его голосе впервые прозвучала стальная твёрдость. — Меня оклеветали. Я не предатель.

— Оклеветали? — Гриша усмехнулся. — А с чего тогда хозяину тебя так называть? На пустом месте такие погоняла не дают!

Куцый замолчал. Опустил голову. Плечи его опустились, и я снова увидел в нём того забитого, сломленного ребёнка, каким он, наверное, и был.

— Рассказывай, — сказал я спокойно. — Всё по порядку. А ты, Гриша, не перебивай. Пусть выскажется.

Куцый поднял на меня глаза, словно проверяя, не издеваюсь ли я. Но я смотрел серьёзно, и он начал:

— Я в шайке Мостовиков был. Жили мы под большим мостом через Грязную речку, на северной окраине. Не знаю, слышали вы про таких или нет…

— Слышали, — перебил Гриша, но в его голосе уже не было прежней агрессии. Просто констатация факта. — Отморозки ещё те. Говорят, они и своих не жалеют.

Куцый кивнул, и я увидел, как его лицо напряглось.

— Было всякое, — сказал он. — Я туда совсем мелким попал. Думал, там меня приютят, накормят. А они… они просто использовали! На дело посылали. Пока всё по мелочи было, я соглашался. А как по серьёзному всё началось, тогда понял — не могу я. Красть, людей калечить… не по мне это. И отказался. Просто хотел уйти от них.

Он замолчал, сжал кулаки.

— И что? — спросил Гриша.

— И меня назвали предателем. Сказали, что я сдал их чёрным. Хотя я никому ничего не говорил… Просто не пошёл на дело. А им нужен было кто-то крайний. Чтоб остальные боялись. Вот…

Он говорил тихо, но я слышал в его голосе искренность.

— Убить меня хотели… в назидание. Так что я сбежал. Перебрался сюда вот, где Мостовики не промышляют. Устроился к угольщику. За еду. Он держит меня, потому что я дёшево стою. Но лучше так, чем с теми, кто в любой момент нож в спину всадить может. А назвал мастер меня так, потому что я сам по глупости ему всё рассказал. И он, кажется, не поверил.

Я слушал и думал.

История могла быть правдой или нет, но в глазах Куцего я видел то, чему научился доверять за годы работы с детьми. Желание. Простое, человеческое желание — чтобы кто-то поверил тебе.

— Врёт он, — сказал Гриша, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он смотрел на меня, ожидая решения.

Я вздохнул.

Я вспомнил Серёжу Малышева. Того самого, который сейчас работал программистом в Москве и звонил мне раз в месяц. Он тоже пришёл ко мне в секцию после того, как его обвинили в краже мобильника у одноклассника. А он не крал — его подставили. Выяснилось это гораздо позже, но верить ему никто не хотел. Ни классный руководитель, ни директор, ни участковый, ни даже родная мать, которая схватилась за голову и причитала: «Господи, за что мне такое наказание?» Я тогда сказал: «Я верю тебе. Но докажи, что я прав». И он доказал. У него получилось.

— У каждого есть право на ошибку, — сказал я. — И на второй шанс.

Гриша открыл рот, чтобы возразить, но я поднял руку.

— Вина не доказана. А значит — предатель он или нет, мы не знаем. Я дам ему шанс. Если он его использует во благо — хорошо. Если нет — я сам решу, что с ним делать. Это моё решение и моя ответственность.

Куцый посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула благодарность, смешанная с удивлением. А ещё надежда.

И в тот же миг перед глазами вспыхнули строки.

[Внимание! Устанавливается вторая связь]

[Связь «Наставник — Ученик»: сформирована]

[Ученик: Куцый]

[Показатели ученика:]

[- Личная сила: 4 (из 100)]

[- Благополучие: 1 (из 100) (критически низкое)]

[- Здоровье: 23 % (истощение, переохлаждение)]

Я почти физически ощутил, как что-то изменилось. Если в первый раз, когда устанавливалась связь с Гришей, я был в шоке и едва соображал, то сейчас я смог «прочувствовать» процесс. Система словно протянула невидимую ниточку от меня к Куцему. Да, сейчас эта ниточка была тонкой, едва ли толще паутинки, но я её чувствовал.

[Ученик: Куцый. Прогресс связи: 1 %]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления (новая связь наставник-ученик). Всего: 60 ОН]

— А если, мы приведём его в котельную, а он сдаст всех? — не сдавался Гриша. — Тоже твоя ответственность будет?

Ответить я не успел.

— Я не пойду ни в какую котельную. И знать не хочу, где она. Я вообще никогда-никогда больше не вступлю в банду!

Я улыбнулся такой порывистой отповеди и сказал:

— Вот видишь, проблема решена.

Гриша почесал затылок.

— Ну, если только так…

Было немного забавно видеть эти препирательства. Понимают ли эти пацаны, что отныне оба связаны со мной, а я с ними?

— Так ты научишь меня? — не веря сам себе, спросил Куцый.

— Научу, но это не так быстро и просто. Для начала надо решать вопрос с Марфой, — сказал я, возвращаясь к реальности.

Честно говоря, я надеялся, что Куцый сможет предложить что-нибудь. Ведь мы с Гришей явно зашли в тупик.

— Что за проблема? — спросил Куцый.

Я повернулся к нему.

— Ты можешь помочь? Может, есть способ заполучить полмешка угля, не привлекая внимания?

Куцый покачал головой.

— Нет. Мастер теперь начеку. После того как у нас… ну… ты, — он покосился на меня, — украл мешок, мастер глаз не спускает с товара. Если что-то пропадёт, он сразу заметит. И накажет меня.

В этом я и не сомневался. Просто хотелось верить, что есть какой-то способ.

— И у нас нет денег, — добавил Гриша. — Совсем.

Мы замолчали. Я перебирал варианты в голове, но ни одного разумного не было. Ни одного. Я слишком плохо знал этот мир, чтобы хоть что-то придумать.

— Может, наймёмся к кому-то прямо здесь? — предложил Гриша. — Вон, в том доме… Смотри, там вроде окна целые. Может, живёт кто. Давай в двери постучим.

Я посмотрел на дом, куда показывал Гриша. Грязная дверь, которую, похоже, очень давно не открывали. Да, окна были не выбиты, но в этом проулке — это, скорее, норма.

— А что, если… — начал Куцый, но замолчал.

— Что, если? — спросил я.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

— Нет. Это глупость. Неважно.

— Рассказывай, — подбодрил я Куцего.

— Слушай, — вдруг произнёс Гриша, — а, может, к кому-то просто на улице подойти? Мы довольно чистые. На… хм… Куцем нарукавники и вообще, он похож на подмастерья.

Это действительно могло дать нам пару баллов в плюс. Если бы вокруг были люди.

— Куцый, — произнёс я, — а у вас всегда так пусто? Почему никого нет?

Куцый огляделся, будто первый раз видел этот проулок.

— Вообще, странно. Обычно люди есть. Покупатели… всякие. Немного, но ходят.

— Тогда в чём дело?

— Грядёт что-то, — на миг замерев, словно задумавшись, произнёс Куцый.

— Ты о чём?

— Дед у меня был ведающий. Ну, может, и не совсем. Но он чувствовал, когда может что-то случиться. Мне тоже дар передался… немного.

— Брехня это! — рассмеялся Гриша. — Не бывает такого. Да и что грядёт?

Я прислушался к ощущениям. Странно, что не заметил раньше. Сейчас, когда Куцый произнёс это, мне стало казаться, будто в воздухе и впрямь висит какая-то тоска. Словно сама природа готовится к чему-то. Не знаю. Такое бывало и в моём мире. Духота — к дождю. Ветер — к смене погоды. Приметы? Да, но они не на пустом месте. Вот только тут было немного иначе. Как будто сердце замирает на миг, пропуская удары и так несколько раз. И я чувствовал это будто ломоту в костях, будто тяжесть в груди. И если ветер и духота — признаки приближающейся непогоды, которая вот-вот нагрянет, то здесь — это ожидание. Но не близкое, не сиюминутное. Но очень реальное.

— Не знаю! — тут же вспылил Куцый. — Но дед взаправду чувствовал. Когда последний Костолом пришёл, он заранее сказал. Несколько человек тогда спас.

— Пф-ф! Заливаешь! — не сдавался Гриша. — И вообще, когда это было? Костолом! Тоже мне! Сказки для детей!

— Тихо! — повысил я голос, но лишь потому, что от входа в проулок послышались звуки, будто бы кто-то побрякивал и поскрипывал цепями.

Гриша, выпучив глаза, замер с открытым ртом, а Куцый и вовсе прислонился к стенке, словно ноги его не держали.

Из-за угла, лязгая пустыми вёдрами и переругиваясь, вывалилась четвёрка подростков. Я узнал их сразу — котельники. Те, кого Кость отправил утром в Скотский переулок за обрезками. Впереди шёл Бивень.

Я выдохнул. Сами себя накрутили, сами же и испугались.

Бивень увидел меня и остановился. Остальные тоже замерли переглядываясь.

— Огрызок? — спросил он, и в голосе его прозвучало удивление, смешанное с недовольством. — Какого лешего ты здесь делаешь?

Гриша придвинулся ко мне ближе, Куцый сделал шаг назад, стараясь спрятаться за моей спиной.

— Встряли, — одними губами шепнул Гриша.

— Дела, — ответил я коротко и громко, чтобы голос звучал уверенно.

Бивень перевёл взгляд с меня на Гришу, потом обратно. Словно выбирал, с кем говорить и решил, что со мной.

— Дела, говоришь? — он усмехнулся. — А не должен ли ты, часом, быть на Северной заставе? Кость послал туда кого? Тебя с Косым. А вы здесь шляетесь. С чего бы? Ослушались?

Гриша дёрнулся, хотел что-то сказать, но я положил руку ему на плечо.

— Были обстоятельства, — сказал я. — Мы не успели.

— Обстоятельства? — Бивень шагнул вперёд, повышая голос. — У нас не принимают отговорки. Кость дал приказ — значит, надо выполнять. А вы…

Он замолчал, заметив Куцего. Тот стоял за моей спиной, вжав голову в плечи, и старался не отсвечивать.

— А это ещё кто такой? — спросил Бивень прищурившись. — Чего-то морда его мне знакома.

Он подошёл ближе, обходя меня сбоку. Куцый попятился, но упёрся в грязную стену спиной.

— Давай, выходи, — Бивень схватил его за плечо и выдернул вперёд. — Покажись.

Куцый поднял голову, и на его лице застыл страх. Настоящий, животный страх.

Бивень уставился на него, и его глаза расширились.

— Ба! — воскликнул он. — Да это ж Куцый из Мостовиков!

Гриша поджал губы, собрался, но молчал.

Группа за спиной Бивня зашевелилась. Кто-то присвистнул, кто-то хмыкнул.

— Тот самый? — спросил один из парней.

— Тот самый, — Бивень осклабился. — Предатель, которого все ищут. И где же ты, голубчик, пропадал? А, Куцый?

— Я не предатель, — Куцый попытался вырваться, но Бивень держал крепко. — Меня оклеветали. Я…

— Молчать! — рявкнул Бивень. — Мостовики тебя ищут. Вот Кисель будет доволен. Предатель нашёлся! Ишь ты!

Он повернулся к своей группе. Про нас словно и забыл в один момент.

— Идём. Вы домой, а я отведу этого к своим. И награду за поимку крысы получу и перетру кое-что с Мостовиками.

Куцый рванулся, выкручиваясь, но Бивень только рассмеялся. Он был сильнее. Намного.

— Не пойду! — закричал Куцый. — Не пойду я к ним! Они убьют меня!

— А мне что с того? — Бивень пожал плечами. — Награда есть награда.

Он потянул Куцего за собой, а тот упёрся ногами в землю, отказываясь идти.

— Стой, — сказал я.

Бивень не обернулся.

— Стой, тебе говорят.

Он остановился. Повернул голову.

— Кто это сказал? — спросил он, шаря невидящим взглядом по проулку, словно нас в нём не было.

— Я сказал. Оставь его!

Бивень уставился на меня, и в его глазах загорелась злость.

— Ты совсем тупой? Я, считай, вас не видел. Делаю вам одолжение, считай. Не скажу никому, что вы не на своей точке ошиваетесь.

— Ты не скажешь, а другие?

Гриша встрял в разговор. Я глянул на него, но он не видел и, похоже, не понимал, что зря встрял. Гриша уже согласился с тем, что Куцего уведут не пойми куда, на убой. И сейчас просто пытался добиться гарантий безопасности для нас. Вот только я не собирался отдавать ученика.

— Другие? — усмехнулся Бивень. — Никто не сдаст. Я сказал.

Я видел других ребят и видел, что двое из троих кивнули. Но один… Он смотрел себе под ноги и едва заметно, словно случайно сделал шаг в сторону, будто бы дистанцировался от остальных. Я усмехнулся про себя. Не сдадут? Ага.

Но чёрт возьми, не это было сейчас важно!

— Отпусти его! — снова потребовал я.

— Ты, Огрызок, походу, совсем страх потерял. Сначала Кость ослушался, теперь мне указывать вздумал?

— Я взял его под свою ответственность. Теперь он мой человек. Не предатель. Не крыса.

Гриша рядом замер, кажется, даже дышать перестал. Я чувствовал, как он смотрит на меня — с удивлением, с непониманием, с ужасом.

Бивень засмеялся.

— Под свою ответственность? Да ты кто такой, чтобы ответственность у тебя была? Нищий, грязный, памяти лишённый беспризорник? Я заступился за тебя перед Костью, потому что пожалел. Решил, что смелость твоя от забывчивости, — Бивень поболтал ладонью в воздухе у виска. — А оно вона как, оказывается. Ты реально берега попутал.

— Посмотрим, — сказал я спокойно. — Но его я тебе не отдам.

— Не отдашь? — Бивень отпустил Куцего, и тот упал на колени, хватая ртом воздух. — Ах ты…

Он двинулся на меня, но в его глазах я не видел желания драться. Он хотел запугать. Сломать. Показать, кто здесь главный.

Я стоял на месте не отступая.

— Бивень, подумай, — сказал я. — На чьей ты стороне? Мостовики — они нам кто? Такие же беспризорники. Только отмороженные. Их главарь награду назначил, а ты ему подыграть решил. Так много даст? А вдруг не виновен Куцый?

— Мне плевать, — Бивень скривился. — Награда не пахнет.

Он шагнул к Куцему, схватил его за ворот и рывком поднял на ноги.

— Пошли, крыса. Мостовики тебя заждались.

Куцый захрипел. Бивень вдруг встряхнул свою жертву и резко перехватил горло, сжал пальцы. Лицо пацана начало багроветь. Он пытался дышать, но не мог. Только хрипел, и этот звук разрывал тишину проулка.

Гриша испуганно и затравленно смотрел на меня не мигая. В его безмолвном крике я слышал мольбу: сделай что-нибудь, ты же можешь!

Бивень ухмылялся, наслаждаясь своей силой. Душил он Куцего не просто так, а демонстрировал мне, что может. И за это ему ничего не будет.

— Сдохнет тут — не жалко, — сказал он мне. — Мостовики и за труп крысы награду дадут. Им главное — чтоб не бегал.

Всё произошло очень быстро.

Я бросился вперёд.

Тело среагировало само. Так, как сделал бы Огрызок — импульсивно и глупо. Контролировать молодое тело напичканное гормонами — то еще занятие. Я попросту не успел. Мозг не успел.

Бивень отшвырнул меня, будто во мне и веса не было.

В ушу балансу уделяется отдельное внимание. Статические стойки на одной ноге — Сюйбу — пустой шаг, медленные переходы, динамические балансы, укрепление определенной группы мышц. И, наконец, осознанное распределение веса.

Я упал в грязь и покатился по земле.

Но тело под контроль я уже взял.

Центр тяжести ниже. Согнутое колено в землю, в грязь, но плевать. Оборот. Руки в стороны, одна чуть выше, другая ниже. Замедление вращения, равновесие. Следующий оборот. Колено распрямить. Центр тяжести выше. Оборот. Ногу чуть дальше по ходу движения. На долю секунды я замер в Баньмабу, а затем поднял руки к груди, завершая движение и выпрямляясь.

Гриша, да все кроме Бивня, смотрели на меня, словно я только что вытащил шляпу из кролика — удивлённо, не веря своим глазам, с долей восхищения и испуга. Так смотрят на акробатов, но мне эти взгляды были знакомы. Порой, движения в ушу производят такой эффект.

В своём старом возрастном теле я выполнил бы эту остановку и подъём гораздо быстрее и изящней. Отсутствие растяжки и тренированного вестибулярного аппарата сказывалось.

Но Бивень не обратил никакого внимания на мои движения. Он всё сильнее и сильнее сжимал горло Куцего. А тот уже даже не хрипел, просто висел в его руках, безвольный, как тряпичная кукла. Бивень убивал его. Реально, прямо здесь у всех на глазах.

И в тот же миг перед глазами вспыхнуло красным.

[ВНИМАНИЕ! Угроза разрыва связи «Наставник — Ученик»]

[Ученик: Куцый. Уровень угрозы: критический]

Я вдруг ощутил, как дрожит недавно образованная связь. Натянулась, словно тонкий стальной тросик или струна, звенит, но пока держит. Но что будет, если…

[Последствия разрыва связи: −50 % от накопленных ОН, временная блокировка навыков (72 часа), резкое ухудшение физического состояния (слабость, головокружение, потеря сознания), невозможность формирования новой связи ближайшие 7 дней]

[До разрыва связи осталось: менее минуты]

Система предупредила. И я понимал: если Куцый умрёт, я потеряю всё. Ситуация ясна до предела.