В голове Гриши, казалось, вращается десяток шестерёнок разом. Мне даже почудилось, что я слышу скрип. Пацан смотрел на меня, не мигая, и не мог произнести ни слова. Да, выбор непростой, но…

— С тобой!

Сказав это, Гриша заулыбался. Его взгляд мгновенно перестал бегать. Он принял тяжёлое для себя решение и теперь просто радовался.

Я тоже был доволен. Это кое-что для меня значило. Доверие со стороны ученика. Чего ещё может желать наставник в начале пути?

Хлопнув Гришу по плечу, я подбодрил его.

Но стоять и распускать сопли нам было некогда.

— Выбирай. Вода или дрова?

Гриша почесал затылок.

— Воду принесу, не проблема, — ответил он. — Знаю, где набрать.

— Вот и отлично. Я займусь дровами.

Гриша ловко подхватил ведро и побежал к выходу из проулка.

— Колонка в соседнем переулке, — на ходу бросил он.

Собственно, так даже лучше. Дрова — дело ответственное. Я собирался выбрать полешки получше и рассчитывал этим немного задобрить Марфу. Но, оказалось, я слегка просчитался.

Вернувшись во двор и пробравшись меж хаоса нагромождений старой мебели, сломанных стульев и всякого ненужного барахла, я оказался в указанном Марфой углу, где лежали дрова.

Наколотых оказалось фиг, да маленько. Три одиноких кривых полешка сиротливо валялись среди расставленных тут и там чурок.

Нести три полена — так себе идея. Считай, пришёл с пустыми руками.

Я поискал взглядом и нашёл колун. Эх, давненько я не упражнялся в колке дров. Но делать это доводилось.

Выбрав чурку, или чурак, как называл его мой дед, покрупнее, я перетащил его на свободное место. Отодвинул чураки поменьше в сторону, чтобы не мешались. После этих действий согрелся так, что можно было скидывать куртку. Слабое тело, непривычное к физическим нагрузкам и давно не получавшее нормальной пищи, сопротивлялось как могло. Но сдаваться я не собирался.

Взяв чурак поменьше, я установил его на тот, что вытащил к центру. Взял в руки колун.

Крупный, треугольный, с потемневшей от частого использования и угольной пыли ручкой он был тяжеловат для меня. Но другого рядом не лежало, так что выбирать не приходилось. Я взвесил колун в руке, привычным для себя, но неестественным для моего нового тела, движением закинул его на плечо. Примерился. Всё болело от недавних побоев, но я старался не обращать на это внимания.

Ухх!

Двумя руками, с оттяжкой и быстрым приседом для усиления удара, я обрушил колун на чурак.

С чавканьем и разлетевшимися вокруг каплями воды колун тут же застрял в вязкой древесине. Незадача. Думал, только топор может так засесть, ан… нет, оказывается, и колун может. Во влажном воздухе дрова отсырели. Холод частично выморозил влагу, но древесина всё же взяла своё, напиталась.

Я подёргал ручку колуна, покачал его. Сидел он конкретно.

Для начала попытался перевернуть тандем и стукнуть обухом о большой чурак. И… не смог. Тяжело. Руки слабые, спина тоже не ахти. В итоге пришлось вытаскивать клин, уперев ногу в чурку и медленно расшатывая колун вперёд-назад и из стороны в сторону.

Удалось!

Снова всё подготовив, я сделал замах сильнее и метился чуть мимо первого места удара, но на той же линии.

Хрясь!

С древесным скрежетом и хрустом чурак раскололся на две половинки. Одна упала рядом, а вторая взмыла в воздух, едва не приземлившись мне на голову. Похоже, немного перестарался с усилием. Ничего, привыкну.

Получившиеся половинки я расколол ещё надвое. На этот раз всё прошло гладко.

На этот раз, поискав, я выбрал чураки полегче, а значит, и посуше, и принялся колоть их. Дело пошло. Полешки отскакивали из-под колуна с характерным звоном сухого дерева.

В итоге я взмок и тяжело дышал несмотря на постоянный контроль дыхания. Руки отваливались от ударных нагрузок, но приличная и довольно ровно наколотая охапка полешков лежала у моих ног. Ещё парочку, и можно будет тащить в дом.

Признаюсь честно, я был собой доволен. Такую работу не стыдно было показать кому угодно. Не то, что вкривь и вкось наколотые до этого.

— Ого! — раздалось из-за спины.

Я резко обернулся.

Гриша стоял у входа во двор, поставив полное ведро у ног. С нескрываемым восторгом он смотрел на меня.

— Как ты их ловко… хрясь-хрясь, и всё! Уфф! Они словно специально сами в ровную стопку складывались! Это ТЫ их так? Или случайно?

Я глянул на поленья, которые и впрямь нападали рядом с большим чураком и лежали стопкой.

— Случайно.

— Ага, — весело пробормотал Гриша, не сильно мне поверив.

Похоже, для него я становился каким-то не пойми откуда взявшимся волшебником. Опасный самообман. Но пока мне было на руку, что всё так складывалось.

— Тащи воду внутрь, я наколю ещё немного дров, потом поможешь мне стаскать.

— Хорошо, — тут же согласился Гриша, подхватил ведро и поволок его к двери.

Я видел, как он напрягается, тужится, с трудом тащит ведро и кряхтит.

Да уж. Для него и ведро воды — тяжесть. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки, как завещал великий Джеки Чан. И для меня, и для моего ученика они будут весьма полезны. И я бы сказал, начинать надо как можно быстрее. Нехорошо, когда подросток не может поднять ведро воды или полчаса помахать колуном.

Вот только встаёт вопрос: где?

Тренироваться в котельной — не лучшая идея. Слишком много внимания. С другой стороны, это привлечёт и других ребят… Но… но может вызвать нездоровый интерес со стороны Бивня или Кости. Тренируйся мы где-то в другом месте, результат всё равно станет виден уже очень скоро, а сарафанное радио быстро растащит молву. При этом старшие могут и не заметить, что происходит. Вряд ли они тщательно следят за состоянием своих подопечных, иначе давно бы уже организовали им физические нагрузки. Для меня же лучше, если ученики начнут подтягиваться ко мне по одному, тогда я смогу уделять больше внимания каждому. Сначала один, затем другой. Уже после освоения базы первым, могу брать следующего.

Но где же нам собираться?

Я подумал и решил, что если сегодня всё пройдёт гладко с поручениями Марфы, то попрошу у неё разрешения позаниматься прямо здесь на заднем дворе. Тут нам никто не помешает. Да и мы мало кому будем глаза мозолить.

Гриша вышел из дома в тот момент, когда последние поленья легли в кучу. Выглядел он донельзя довольным, а от его ладоней шёл лёгкий парок. Гриша держал их лодочкой, явно что-то пряча внутри.

— Глянь, что нам перепало!

Он протянул мне руки и разжал ладони. На них лежала небольшая исходящая паром картофелина. Явно горячая, но Гришу это не смущало. Он светился от счастья, словно откопал в земле ящик с сокровищами.

— Держи. Рубай.

Гриша отломил половину и протянул её мне.

Я принял картошку и тут же сунул её в рот. Губы обожгло, но мне было плевать. Вкусная горячая мякоть наполнила рот вперемежку со слюной. Организм требовал пищи. Да что уж там… хотел жрать.

— Марфа перекус дала. Сказала, за то, что не убежали. Во! И ещё… — Гриша подмигнул мне, словно заговорщик. — Я договорился с ней очистки забрать. Прикинь, она картоху чистит, мол, бабка иначе не ест. А очисти выкидывает. Представляешь⁈

Я смотрел на Гришу, а в груди щемило от боли. Варёная картошка была для него едва ли не верхом блаженства. А очистки… Картофельные очистки настолько значимы, что заполучив их, можно было собой гордиться.

Помню, как дед рассказывал мне, что во время войны они собирали очистки, оставленные тем, кто имел побольше других, и разваривали их в котелке до состояния мякоти. А потом хлебали крахмальный бульон с плавающими в нём ошмётками кожуры. Но тогда вариантов было два: либо так, либо смерть. Они ещё и глину ели. Но здесь-то не война! Кто довёл этих детей до такой жизни?

Пришлось стиснуть зубы, чтобы не выматериться. Так, Андрей, дыши. Вдох-выдох. Несколько секунд понадобилось мне, чтобы вернуть себя к норме.

— Ты молодец! — похвалил я Гришу. — С очистками это ты здорово придумал.

— А то! — довольно воскликнул Гриша, дожёвывая свой кусок картошки.

— Перекусили, теперь давай дрова перетаскаем. Потом за углём метнёмся.

— Ага, — согласился Гриша. — Давай. Марфа ещё еды обещала, как закончим.

Я улыбнулся.

Дрова мы стаскали в несколько приёмов. Сначала перенесли всё, что я наколол к входу, а уже оттуда на кухню.

Марфа что-то резала, стоя к нам спиной. Едва услышала, что мы вошли, быстро окинула взглядом кухню, ткнула пальцем в угол.

— Туда складывайте.

Мы поволокли поленья и сложили их аккуратно в углу.

Марфа быстро взглянула, отвернулась, а потом снова посмотрела на дрова.

— Ты их ещё и наколол, — хмыкнула она. — Да как ровно! Знаешь дело. Подмастерьем у лесоруба был, что ли?

Я усмехнулся.

— Не доводилось. Но обещал, что сделаю в лучшем виде. Вот, получите.

Марфа покачала головой и улыбнулась. От её прежней настороженности и постоянного недовольного ворчания не осталось и следа.

— Экий ты хвастун.

Сказала она это по-доброму, скорее, как похвалу, без особого упрёка.

Я только пожал плечами, взглянул на Гришу. Тот аж сиял.

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — гордость за наставника]

[Ученик: Григорий (Косой). Прогресс связи: 20 %]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления]

[Благополучие ученика: +1 %, текущий показатель: 1 %]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления]

[Всего: 55 ОН]

Хм, интересно. Система учитывала даже такие вещи и строго дозировала награды, выражая это в конкретных цифрах.

Привычным мысленным приказом я попытался убрать буквы, но на этот раз что-то изменилось.

[Внимание! Разблокирована награда!]

[Доступен навык «Мотивационный резонанс»]

[Теперь ваши слова значат для ученика чуть больше, чем обычно. Мудрость рождается из терпения, а спокойствие проистекает из мудрости]

[Продолжайте двигаться по Пути и сможете усиливать и развивать этот навык]

[Следующий порог: Ступень стези Наставника «Зерно» — бонус навыка «Нет страха и сомнений». Используя «Мотивационный резонанс» Наставник помогает Ученику использовать свои навыки на полную мощность в стрессовой ситуации]

Ого! Это было уже интересно. Не просто Диагностика, а реальная помощь. Да, для этого мне сначала надо было стать стезевиком и заполучить ступень «Зерно», но главное, что Система давала мне инструменты. Я перечитал сообщение еще раз, стараясь вникнуть в смысл и запомнить, хоть и понимал, захочу, вызову эту подсказку снова.

— Ладно, нам ещё за углём надо сходить. Мы быстро, — сказал я и потянул довольно лыбящегося Гришу за собой.

— Погодите, — остановила нас Марфа. — Вот, держите. Тут немножко. Заслужили.

Она взяла с деревянной доски то, что резала, и протянула мне. Это оказалась небольшая плоская полоска вяленого мяса. Сантиметров десять длиной и с сантиметр шириной.

Я попытался разорвать её пополам, но сухое мясо не поддавалось.

— Сейчас, — Марфа забрала у меня мясо, положила на доску и одним коротким росчерком ножа разделила надвое. — Держи.

Я взял угощение, протянул половину Грише.

Тот схватил полоску, не веря своим глазам, тут же сунул её в рот и аж заурчал, будто кот.

Марфа усмехнулась, подмигнула мне и кивнула, мол, правильно всё сделал — поделился с приятелем. Но я и сам это знал. Работали вместе, делим заработанное поровну.

— Можно?

Я указал пальцем на обрывок газеты, в который, похоже, до того и было завёрнуто это мясо. Марфа кивнула. Я оторвал небольшой кусочек с ровными черными строками текста, аккуратно упаковал в него свою полоску и спрятал в карман. Съеденная картошка слегка перебила аппетит, да и насиловать желудок, отвыкший от еды, не хотелось. Позже, потихоньку сгрызу.

Марфа совсем оттаяла. Я прекрасно видел это. Кажется, её сейчас даже немного умиляло наше поведение, а главное, то, что мы держали слово. Самое время брать быка за рога.

— Марфа, а можно, после того как мы закончим с поручениями, немного позаниматься на заднем дворе?

— Чем позаниматься? — слегка напряглась Марфа.

— Потренироваться. Физические упражнения поделать. Ну, чтобы сильнее стать.

Марфа нахмурилась. Чёрт, не переоценил ли я своё влияние на неё?

— Откуда у вас знания-то такие, как и что делать, чтобы сильнее стать? Беспризорники ж, вроде.

Сейчас я слышал в её словах настороженность, лёгкое подозрение. Срочно нужно было что-то придумать, чтобы вернуть расположение Марфы.

— Я ж не всегда в сиротах ходил, — начал я. — Дядька у меня был, пока не помер. Он мне и показывал кое-что. Как двигаться, как растяжки делать. А когда помер, один я остался, вот и оказался на улице.

— Стезевик твой дядька что ль был?

Вопрос казался мне с подвохом. Ответить, что да, так почему сильно скатился? Стезевеки люди не бедные. А может ещё и имя назвать попросит. Кто их знает, может, у них здесь все стезевеки на слуху?

— Нее, что вы… Куда ж ему. Прислуживал одному… Видел что-то, запомнил. Так, баловство, говорил. Но хотя бы форму физическую поддерживать можно. А то мы и ведро с водой с трудом таскаем.

Марфа расслабилась. Похоже, моё разъяснение полностью вписывалось в её картину мира. Вот и отлично. Она снова улыбнулась, покивала.

— Молодцы, что стараетесь. Иные вона всю жизь под забором проваляются, да там и помирают.

Я многозначительно и с пониманием покивал.

— Ладно. Закончите дела, там и посмотрим.

Она не сказала да, но по тону я решил, что она уже согласилась. Если с углём не облажаемся, всё у нас будет.

— Идём, — позвал я Гришу.

Тот досасывал вяленый кусочек мяса, кивнул мне и пошёл следом.

На улице я сразу понял, что холод усилился. Пришлось застегнуть куртку под самый подбородок. И всё равно пробирало. Гриша тоже ёжился.

Откуда-то из проулка налетел хиус, и стало совсем неприятно. Занятиям это, конечно, не помешает, наоборот, бодрости придаст. Но тут главное — не перестараться и не простыть, чтобы не продуло.

Гриша повёл меня к лавке угольщика. Мы немного попетляли и вышли в проулок чуть пошире нашего. Здесь светили масляные лампы у некоторых дверей, а над входом криво висели доски с нацарапанными названиями. Одно из них гласило: «Лучший антрацит в городе»

Судя по расположению лавки и её состоянию, я усомнился в правдивости надписи, но других угольных лавок здесь не было, так что, мы направились к ней.

У дверей прыгал на одной ножке и тёр уши под натянутой на самые глаза шапкой пацан, едва ли старше нас. Заметив, что мы подошли, он гордо выпятил худющую грудь, задрал узкий подбородок и уставился на нас немигающим взглядом.

— Чего угодно? — недовольно, но всё же вежливо спросил он. А потом быстро окинул нас взглядом, и выражение лица изменилось. Словно он увидел перед собой крысу или облезлую кошку. — Вам чё тут нада? Валите подобру-поздорову, пока мастера не позвал.

Похоже, мы смотрели на местного помощника или подмастерья, которого выгнали на мороз, зазывать потенциальных покупателей. И вначале он решил, что мы подходим на их роль, но затем, увидев нашу одежду и оценив общий вид, решил, что ошибся. Но ошибся он в другом.

— Нам надо полмешка угля.

— Антрацита! — поправил пацан.

Я взглянул на мешки, стоящие на улице и немного раскрытые, чтобы демонстрировать товар, так сказать, лицом. Антрацитом тут и не пахло. Обычный каменный уголь, да ещё с примесью бурого. Я не специалист, но, живя на Кузбассе, повидал множество разновидностей ископаемого топлива. Правда, спорить сейчас с подмастерьем, да ещё однозначно негативно настроенным, не собирался. Плевать, как они тут называют то дерьмо, что продают под видом лучшего угля в мире. Главное — заполучить полмешка и принести его Марфе.

— Вот деньги. Отсыпь нам полмешка, и мы уйдём восвояси. А ты сможешь отчитаться перед мастером, что выполнил часть нормы.

— А ну, дай позырить?

Пацан протянул руку за монетой, которую я извлёк из кармана.

Я отдал ему деньги.

Пацан принялся рассматривать кругляш с дотошностью ювелира, выбирающего бриллиант для королевской короны.

— Откуда у шпаны деньги? — недовольно пробурчал он.

— Шпаны⁈ Да ты сам…

Я одёрнул Гришу за рукав. Не стоило нарываться. Мы сюда не права пришли качать и не выяснять, кто лучше языком чесать может. У нас есть чёткая цель.

— Неважно, — произнёс я спокойным и вежливым тоном. — У нас деньги, у тебя товар. Если этого достаточно, то бери плату и давай уголь.

— Антрацит, — машинально снова поправил пацан.

Честно говоря, он начинал меня подбешивать, но я сделал пару вдохов-выдохов и держался в рамках приличия.

— Пусть так. Ну так как?

— А может, мне стезевиков кликнуть? — вдруг произнёс пацан. — Пусть они разбираются, откуда у вас деньги. Может, вы их украли. Живёте в подворотнях, воруете у всех подряд.

Я краем глаза следил за Гришей, чтобы не натворил дел. А он явно готов был закипеть, как перегретый чайник. Того и гляди крышечка запрыгает и пар из ушей повалит.

— Мы ни у кого не воруем, — в противовес состоянию Гриши, говорил я очень спокойно и рассудительно. — Выполняем небольшие бытовые поручения. Помогаем по хозяйству. Вот сейчас у нас заказ на уголь от Варвары Сергеевны, которая живёт в переулке по соседству с вами. Можешь сходить и спросить сам у кухарки-Марфы. Она дала денег и попросила принести уголь. Вот и всё объяснение. Работаем как можем. Как и ты сам. Зачем вести себя по-скотски?

Пацан долго и молча разглядывал нас. Затем кивнул, проверил монетку на зубок, видимо, всё ещё не решил настоящая ли она. Покрутил в руках, даже подкинул в воздух, ловко закрутив и прислушиваясь к звуку.

— Ладно, берите уголь. Как раз на полмешка хватит. Вон там неполный стоит.

Он указал на самый крайний мешок. В нём было около половины от полного. Надменно выпятив челюсть, пацан произнёс:

— Сами берите, я вам подавать его не стану.

Не нравилось мне его поведение. Зачем так задаваться, когда сам недалеко ушёл? Но он и впрямь добился чуть большего. По крайней мере, не крадёт, не попрошайничает. Честно, как может, зарабатывает деньги. Весь грязный. Одежда в угле перемазана. Явно и у него жизнь не сахар.

— Гриша, хватай мешок и пошли отсюда.

Гриша кивнул и уже сделал пару шагов, как из-за спины раздалось:

— А ну, стоять!

Я обернулся.

Дверь лавки была распахнута, а на пороге стоял здоровенный мужик. Тоже весь перемазанный в чёрной пыли. На выпирающем пивном животе, болтался замызганный фартук. Такие же грязные нарукавники скрывали руки по локоть.

— Ах ты сволочь беспризорная! — зарычал мужик. — Как посмел сюда явиться снова?

Я ничего не мог понять. Что за ерунда? Чего он на меня орёт?

— Это же ты на позапрошлой неделе умыкнул у меня мешок угля! Ты, скотина этакая! Я запомнил твою тощую рожу!

Мужик орал и пёр на меня. И я понял, что это полная задница! Похоже, Огрызок успел натворить дел. И вот что теперь с этим делать?