Кай

Её тело – шедевр.

Пожалуй, местами чуть костляво, но изящно и соблазнительно. Вода стекает по её коже, очерчивая изгиб спины.

Мои руки, скользкие от геля, гладят её. И она вспыхивает. Против воли, но её тело принимает меня. Я ему нравлюсь.

Знала бы ты, как ты чертовски нравишься мне…

Хотя, она знает. Твёрдое возбуждение упирается ей в спину. И я мечтаю о том, чтобы одежды между нами не было. Хочу быть так же обнажён, как она. Чувствовать её тепло каждой клеткой кожи. Впитывать порами её запах. Прижиматься полностью… Но не хочу пугать.

И это бешено заводит. До тёмных пятен перед глазами.

Я развожу её руки в стороны. Обхватываю небольшие груди.

Кайф.

Из горла рвётся стон, который я с нереальным трудом сдерживаю. Как же она прекрасна. Самая красивая и горячая.

Её грудь твердеет где нужно и это лучшее признание для меня. Без слов. Они не нужны. Я вижу реакции её тела. А оно не врёт. Никогда не врёт.

Она дышит часто, будто мы уже трахаемся. А я всего лишь скольжу рукой между её ног. Между мягких горячих складок. Погружаю палец к самому сладкому месту. Кружу по нему, растирая влагу, которая, к слову, уже есть. И немало.

Она хочет. Хочет меня!

От одной только этой мысли ебаное сердце готово выпрыгнуть из груди. А хер рвётся сквозь тяжёлые, мокрые джинсы. Кажется, я даже готов кончить.

Чёрт!

Такая вкусная. Сладкая. Моя… Наконец моя.

Мягкая, податливая. Чувствительная до головокружения. Стоит провести пальцем по твёрдой горошине на груди, как она вздрагивает и покрывается мурашками.

Она дрожит и нагревается от моих ласк сильнее. Душит в себе стоны. Всхлипывает.

– Ну же, расслабься, – бормочу я, мысленно уже трахая её, прижав к стене. – Твоё тело лучше знает, кому можно доверять. Тебе ведь нравится, Мышка… И мне нравится. Хочу видеть, как ты кончаешь.

Я придерживаю её за шею, отклоняя голову себе на плечо. Целую её белую кожу. Слушаю сбитое дыхание и дикое биение её сердца. Чувствую жар между её ног, дрожь и сладкую влагу, которую хочу слизать.

Она сжимает ноги, но я не останавливаюсь. Кружу и кружу по точке, от которой ей приятно. Блядь мне тоже приятно. Пиздец как приятно.

Она пахнет дурманяще. Аромат, лишающий рассудка нахер. Собой пахнет. И мной.

– Кончи для меня, Дарина, – шепчу я, сам готовый кончить себе в штаны, от одной только фантазии и её близости. – Кричи, если хочешь. Я хочу слышать…

Она издаёт странный, захлёбывающийся звук. А потом низ её живота напрягается, а вокруг пальца пульсирует. Стон всё же вырывается из её рта. И это блядь лучшее, что я когда-либо слышал. По моему телу проходит волна сладкой дрожи.

Блядь, это лучше оргазма в миллион раз.

– Умница, – я прикусываю мочку её уха.

Она вздрагивает, мурашками покрывается вся. То ли от оргазма, то ли от укуса. Отворачивается и… плачет.

Мне по хребту будто ток пускают. Высоковольтный разряд.

Что? Почему?

Я же не сделал ничего плохого. Наоборот, ей было хорошо. Ей понравилось быть моей. Быть со мной. Кончать мне на пальцы. Ей это точно понравилось.

Тогда почему блядь она плачет?

Я отпускаю её. Убираю руки с её тела.

Она тут же сворачивается в комок у моих ног. И рыдает, уткнувшись в ладони. А я отступаю. Шаг назад. Второй.

Что я сделал не так?

В груди щемит так, что я тру грудину. Чёрт. Больно. Почему так больно в груди? Почему мне так… непонятно?

– Хватит, – приказываю я. Голос звучит хрипло и жёстко. Не так как надо. Не так, как хочу.

Твою мать! Что же ты делаешь со мной, Дарина? Почему я блядь так ебануто реагирую на тебя?

Рывком поднимаю её, смываю остатки мыла. Она не сопротивляется. Вялая. Только по лицу слёзы размазывает. Заворачиваю её в моё полотенце, которое ей до пят. А она без остановки плачет, спрятав лицо в ладонях.

– Перестань, – снова говорю я, и теперь голос звучит мягче. Я убираю мокрый светлый локон ей за ухо. – Тебе ведь не было больно…

Дарина всхлипывает, захлёбывается и рыдает с удвоенной силой.

Да что блядь происходит?

Впервые вижу чтобы после оргазма девушка плакала. Тем более вот так, навзрыд. Это как увидеть, что идеально написанная картина вдруг размывается.

Её босые ступни касаются пола. Он с подогревом, но я всё равно подхватываю её на руки и несу в спальню.

Она замирает, свернувшись всхлипывающим раненым клубком чистой горечи. И чёрт побери, щемящее чувство в груди не отпускает. Наоборот, распространяется, заражая другие органы.

Я скриплю зубами. Отбрасываю ненужные мысли и эмоции. Но они упрямо лезут внутрь снова. В голову. В сердце. В лёгкие. Выжигают меня изнутри.

Кажется, я впервые испытываю такое чувство. Странное. До чёртиков раздражающее. Даже бесящее.

Чувство вины.

Блядь.

– Не плачь, – говорю, укладывая её на кровать и укрывая одеялом.

Дарина сворачивается под ним, накрываясь с головой. Теперь вся моя постель вздрагивает в такт её рыданиям.

А я стою и не понимаю… что не так? Чем я… обидел её?

И что, чёрт побери мне теперь делать, чтобы прекратить это? Как остановить то, что рвёт меня изнутри? И как заставить её искренне улыбаться… мне?

В коридоре вибрирует телефон.

Я иду к аппарату, брошенному на тумбе.

– Вот чёрт, – выдыхаю, глядя на имя звонящего. Имя, которое не предвещает нихера хорошего. Ведь просто так он не звонит.

«Док».