Дарина

Сознание продирается сквозь вату. Тело качается в такт размеренным шагам. Что-то твёрдое и тёплое держит меня на весу. Не что-то. Руки. Сильные. Мужские. Пальцы впиваются в кожу под коленями и под спиной. Инстинктивное знание, чьи это руки, бьёт током, расталкивая остатки беспамятства.

Я распахиваю глаза, упираясь ладонью в… мышцы на груди моего похитителя.

– Нет! – хрип вырывается из моего рта. – Пусти!

Он только хмыкает, прижимая меня к себе крепче.

Я поднимаю глаза и вижу подбородок и взгляд, смотрящий прямо.

Мы в просторном коридоре. Тёмные гладкие стены, блестящий белый потолок с круглыми лампами. Его шаги по каменному полу звучат глухо.

– Поставь меня, – говорю, откашлявшись. Но голос всё равно звучит тихо.

Я дёргаюсь, но попытка вырваться тут же пресекается тем, что он ещё крепче сжимает меня.

– Лежи смирно, Мышка, – отвечает он спокойно.

– Где мы?

– Мы, – повторяет он, смакуя это слово. – Мне нравится, как это звучит.

– Куда ты меня привёз? Что с Тимом?

На его щеках напрягаются желваки. А в глазах вспыхивает злобный огонёк.

– С ним… всё нормально, – раскатисто рычит он.

– Я тебе не верю, – я мотаю головой. – Отпусти меня! Пусти к нему. Я должна убедиться, что…

Он ногой распахивает дверь сбоку. И резко ставит меня на пол.

Отбегаю от него на метр, осматриваясь. Чёрные мраморные стены блестят глянцем. А передо мной… душевая, отделённая от общего пространства матовым стеклом. Я резко оборачиваюсь.

– Ты…

– Раздевайся, Мышка. Дважды повторять не стану.

– Где Тим?

Похититель скрещивает руки на груди, упираясь в стену плечом. Дверь уже закрыта, а он перекрывает попытки к бегству собой. Во взгляде – веселье.

– Хорошо. Я дам тебе выбор, – произносит он, оглядывая меня с головы до ног. – Снимешь свои шмотки сама, или я сделаю это за тебя.

– Псих!

– Да, я такой, – самодовольно ухмыляется он. – Что ты выберешь?

– Да пошёл ты! Сначала я должна удостовериться, что Тим…

Он делает шаг в мою сторону. Всего один. Но от тяжёлого взгляда мне становится не по себе. Сглатываю слова, застрявшие в горле. Озираясь, в поисках чего-то, что можно использовать для защиты. Но ничего не нахожу.

– Сначала, я раздену тебя, – утробно рычит он. – Вымою. А потом сожгу этот хлам, под названием «твоя одежда».

– Нет… – блею я, отступая, пока не упираюсь спиной в стекло душевой. И тут же злюсь на себя за слабость и трусость. – Нет, сначала скажи, что с моим братом!

Он склоняет голову на бок. Рассматривает меня как диковинную зверушку. Усмехается.

– Я понял твой выбор, – его голос становится пугающе ласковым. – Мне он тоже нравится больше… Мышка.

Его руки сдёргивают с меня куртку так резко, что я вскрикиваю от неожиданности. Куртка летит на пол. Окровавленная толстовка, которую он срывает с себя, отправляется следом.

Взгляд предательски цепляется за каждый рельефный изгиб. Мускулы играют под кожей при каждом его движении – гибко, смертоносно. Я пялюсь на него загипнотизировано. Покрываюсь мурашками от вида сильного мужского тела.

Нет… Нет, нет, пожалуйста! Только не это. Только не так…

Он тянется к моим джинсам, но я перехватываю его руку. Задыхаясь от ужаса, его запаха и тепла его тела, достающего до меня даже на расстоянии.

– Сама… – произношу одними губами. – Я сама.

– Поздно, Мышка. Ты сделала свой выбор. И мне он понравился. Отыграть назад не получится, – он нежно заправляет прядь волос мне за ухо.

– Пожалуйста…

– Не бойся, – почти шепчет он, скользя пальцами от моей груди по животу, к пуговице на джинсах.

Я сглатываю. Глаза жжёт, а в носу щиплет. По щеке скатывается горячая слеза.

Нет, я… не могу сдаться вот так просто.

Отпихиваю его от себя, толкая обеими руками в грудь. Но тут же попадаю в капкан сильных рук. Бьюсь в них, как птица в силках.

– Пусти. Пусти!

Но он не отпускает.

Я царапаюсь, кусаю его за плечо. А он только шипит сквозь стиснутые зубы, не разжимая рук. Его глаза вспыхивают животным азартом. Молниеносным движением разворачивает меня к себе спиной.

– Кажется, тебе нужен намордник. Хочешь, я найду подходящий для тебя?

– Мерзавец! Убийца! Что с моим братом?! Пусти! Отпусти меня!

Но его руки ловко расстёгивают мои джинсы, а потом и лифчик. И он срывает с меня второе, отбрасывая бюстгальтер в ведро для мусора.

Я прикрываюсь руками. Чем он тут же пользуется, срывая с меня штаны и обувь. И я застываю. Обнажённая. Дрожащая.

Прежняя Дарина в окровавленной одежде лежит на тёплом каменном полу кучей тряпья. А он подталкивает в душевую. Как в клетку. И входит следом.

Струя ледяной воды обрушивается на голову, лишая кислорода. Я вскрикиваю. Но вода тут же нагревается, становясь горячей. Терпимо. Но невыносимо то, что он стоит за моей спиной.

Но потом мне становится ещё невыносимее. Когда его руки размазывают по моей коже гель для душа, с ароматом айсберга. Его запах, усиленный в миллионы раз, жжёт гортань.

Я дёргаюсь, в попытке отстраниться.

Он хватает меня и прижимает к себе. Ягодицы вжимаются в мокрую грубую ткань его джинсов.

– Не дёргайся. Тебе ведь не больно, верно?

Он прав. Мне не больно. Мне ужасно. Унизительно. В горле липкий ком. Но ещё хуже то, что его прикосновения, эти намыливания, осторожные и нежные. Бережные до отвращения.

– Что, – я открываю рот, но зубы стучат, хотя мне не холодно. Мне страшно. – Что тебе нужно от меня?

– Хм? – вопросительно хмыкает он над моим ухом. – Ты ещё не поняла, Мышка?

Нет. Я не понимаю. Категорически не хочу это делать.

– Мне нужна ты, – шепчет он.

Его губы касаются моей кожи. И её начинает покалывать.

А его ладони тем временем мягко берут мои запястья. Он разводит руки в стороны, но я вырываюсь, сжимаясь в комок.

– Или ты слушаешься меня, или… – он поглаживает большими пальцами внутреннюю сторону запястий. – Я сделаю один звонок, и твоего брата, раненого, выбросят на свалку в мороз.

Из моей груди рвётся полустон-полурыдание.

– Что ты выберешь, Мышка?

Я судорожно всхлипываю и… позволяю ему убрать мои руки от груди.

– Правильный выбор, – он издаёт короткий беззвучный смешок. – Мне нравится.

Я зажмуриваюсь, глотая слёзы. Пока его руки мягко очерчивают мою грудь. Цепляя пальцами самые чувствительные места. Вызывая предательскую дрожь и жар, которые я ненавижу.

Моя грудь помещается в его ладони полностью. Он накрывает их обе. Скользит мыльными ладонями, прижимаясь ко мне со спины. Его возбуждение чувствую копчиком – твёрдое и горячее. Гораздо горячее воды. Затем одна рука скользит по животу вниз.

Я задыхаюсь, хватаю его за руку, чтобы остановить.

– Тим… – шепчет он только одно слово. Одно имя. И этого достаточно, чтобы сделать меня покорной.

Я хныкаю, сдерживая душащие меня рыдания.

Тим. Как он? Что с ним? Где он? Раз этот человек говорит, что его выбросят, значит ему известно, где брат. И теперь Тим – крючок, на котором я вишу.

Живи, Тим. Ты должен выжить… Я выдержу ради тебя всё.

Его пальцы, скользкие от геля, опускаются вниз живота. Туда, где пульсирует жар. Туда, где никто никогда меня не касался…