Кай

Мышка смотрит на меня расфокусировано. Дыхание частое, глубокое, с хрипами. Потом её глаза закатываются. И она сползает по дереву, повисая в моём захвате.

Руки срабатывают до мысли. Мгновенный рефлекс. Ловят. Удерживают. Не дают ей шлёпнуться в снег. Как будто они живут своей жизнью, трещиной в моём контроле. Я смотрю на предательские конечности. На эту ебучую автономию. Что за херня?

– Эй, Мышка? – сиплю, но знаю, что ответа не получу.

Она в отключке.

– Твою же мать… очнись, – хрипит мой голос. – Игра только стала интересной…

Я чуть встряхиваю её, но реакции, конечно же, нет.

– Ну ты и обломщица, – качаю головой. И усмехаюсь.

Прижимаю её к себе крепче. Наклоняюсь, вдыхая аромат её кожи и волос у виска.

Если все её эмоции такие вкусные… То я заставлю её показать мне их все. Каждую.

Я приношу её к машине. Усаживаю на пассажирское. Ремень безопасности щёлкает с тихим, бытовым звуком, который кажется кощунством посреди леса. Вглядываюсь в расслабленное лицо.

Рука снова непослушно тянется к ней. Пальцы убирают прядь волос с её лица. Подушечки касаются нежной кожи за ухом.

Она не вздрагивает. Дышит спокойно.

– Никого не бойся, Мышка, – выдыхает что-то во мне, чему нет имени. – Страшнее меня монстра нет.

Я стискиваю зубы. Вот же… рядом с ней со мной происходит что-то странное. Сердце лупит, как отбивная по рёбрам. В горле – наждак и кислота. А в мозгу бьётся безудержное желание попробовать её губы на вкус.

Помню их мягкость.

Чуть не сорвался там, у дерева, когда коснулся их.

– И что в тебе такого? – бормочу себе под нос, выпрямляясь.

Захлопываю дверь, сажусь за руль. В салоне – мороз. Мне поебать. Лёд в жилах – моя естественная стихия. Но рука сама тянется и щёлкает рычажок печки. На максимум.

Для неё.

Ебучий автопилот.

Я должен проверить её карманы на оружие. Осмотреть на следы попыток что-то спрятать. Вместо этого я запоминаю изгиб её ресниц. Сохраняю в голове, как улику против себя самого.

В голове белый шум, перебивающий звук мотора. В крови едкая химия. Блядь. Что за херня со мной творится?

Воздух в салоне нагревается, и вместе с этим растёт градус моего возбуждения. Мне до сих пор чудится, что я держу её на руках. Ощущение настолько явное, что периодически бросаю взгляды то на свои непослушные конечности, то на неё.

Запах нового салона перебивает её сладкий аромат. Хочется зарыться в её волосы носом и вдыхать его, глотать, пожирать, пока лёгкие не заболят. До головокружения и дикой, пульсирующей боли в паху. Пометить этим запахом каждый угол своего логова. Чтобы даже воздух знал – она теперь моя.

Я медленно выдыхаю. Чуть опускаю стекло со своей стороны и… перестаю дышать. Вдох теперь редкий, поверхностный. Иначе сорвусь.

Мышка тихо стонет, не приходя в сознание. Я весь подбираюсь. Превращаюсь в слух, стараясь уловить ещё немного её звука. В штанах невыносимо тесно от этого. И я стискиваю зубы, впиваясь пальцами в руль.

Держаться. Я должен дотерпеть до дома. Должен блядь.

– Тим… – хнычет она будто во сне.

И снова она о брате, а не обо мне. Я оправдываю её только тем, что она ещё не знает моего имени. Что упущение с моей стороны. Она должна знать. Должна стонать моё имя… а не имя блядского Тима.

Тим… что за имя вообще? Или это сокращение? Тимур? Тимофей?

Мне похуй. Насрать как его зовут.

Ладони скрипят по оплётке, крутя баранку.

Если бы Аким узнал, какого терпения мне стоила эта длинная дорога домой, он бы очень долго смеялся. Хохотал бы до упаду, держась за живот.

Яркая картина этого уже рисуется в воображении, заставляя скрежетать зубами.

Но он не узнает. Никто не узнает, что она здесь. Она – мой личный апокалипсис. Мой конец света в миниатюре. И я ни с кем не собираюсь им делиться.

Глаза против воли косятся на неё, а по рукам несутся ебанутые мурашки.

Да, чёрт побери! Я готов сорваться к ебеням и трахнуть её где-то посреди трассы. А это не входит в мои планы. Я не насильник. Не хочу так с Ангелом. Я хочу, чтобы она также хотела меня, как я одержим ей.

В голове белый шум. В крови – чистый адреналин. Сжимаю руль так, что пальцы немеют.

Ещё пять километров.

Пять.

Чёрт.