Дарина

– Да… – вырывается из меня.

Внизу живота лопается накопленное напряжение. Я задыхаюсь от волн удовольствия, растекающихся по телу.

– Что «да», Мышка?

Его губы без остановки целуют меня. А я задыхаюсь от этих горячих прикосновений. И от кульминации, накрывшей как цунами.

– Хочу тебя. Я хочу тебя, Кай.

Он замирает, закрыв глаза.

Пальцы покидают моё тело. На миг я чувствую лёгкое разочарование и опустошённость.

Кай отстраняется. Он снимает с себя брюки вместе с бельём. Его эрегированное возбуждение кажется огромным. Нет, он и есть огромный. Больше моей ладони с пальцами в длину.

Чёрт. Как же это должно во мне поместиться?

Я сжимаю ноги, прикрываясь. На миг пугаюсь размеров. Но Кай не позволяет мне этого.

Он помогает мне встать, стягивает с меня платье. И снова укладывает на постель.

В каждом его движении море заботы. Но в его глазах пламя такого желания, что я боюсь сгореть.

Кай опускается сверху меня. Устраивается между моих ног.

Его умелые пальцы снова кружат по моей самой чувствительной точке.

Потом он опускает мою руку вниз. Обхватывает ей себя и задаёт темп.

– Ты боишься? – спрашивает он.

– Нет… Да. Он… большой.

– Большой. – Кивает он и улыбается. – Тебе понравится, Мышка.

Кай направляет его вниз. Трётся о вход, дразнит. Размазывает влагу и слегка толкается внутрь.

Тёплое и упругое растягивает меня. Ощущается совсем не так, как пальцы. Мягче, но в тоже время плотнее. И определённо толще.

Кай проталкивается в меня, медленно растягивая стенки. Но не входит до конца. Выскальзывает наружу, чтобы снова войти. От ощущений моё дыхание замирает, а сердце колотится как сумасшедшее.

При этом он смотрит на меня так, что мне становится жарко.

Его губы опускаются на мою грудь. Язык дразнит твёрдую вершинку. А потом он прикусывает её.

От этого он становится твёрже внутри. Или это я так сжимаюсь, что он кажется ещё больше.

– Потерпи совсем немного, – шепчет Кай и проникает глубже.

До тех пор, пока наши бёдра не прижимаются друг к другу.

Вспышка боли пронзает весь низ живота. Внутри всё немеет. Я вскрикиваю. Тихо, чуть слышно. Но этого достаточно, чтобы Кай замер.

Пульсация постепенно затихает. Вместе с ней уходит боль. Остаётся только чувство заполненности.

– Как же в тебе тесно, – тихо произносит Кай. – Расслабься, Мышка.

Расслабиться. Но я не знаю как. Это мышца, которой я никогда раньше не пользовалась.

Я пытаюсь сделать то, что он говорит – расслабиться. А Кай тем временем медленно ведёт бёдра назад. Выскальзывает из меня, задевая какие-то точки, от которых я покрываюсь мурашками. Выходит не весь и снова движется внутрь.

Каждое новое движение становится быстрее, резче. Каждый толчок заставляет меня рассыпаться на атомы и стонать.

Я впиваюсь в его спину ногтями. Обнимаю его бёдра ногами. И чувствую себя наполненной, цельной и… счастливой.

– Как же в тебе хорошо, – шепчет Кай мне на ухо.

Его тело колотит. На висках выступают бисеринки пота.

Он говорит, что ему хорошо. А я не знаю, как выразить то, насколько мне хорошо, когда мы сливаемся вот так. Кажется, я схожу с ума. Разучилась говорить. Могу только стонать его имя и умолять: «Еще!».

На его лбу вздуваются венки. Наши тела стукаются друг о друга, с характерным шлёпающим от влаги звуком. А внутри меня разрастается что-то горячее и тянущее. И взрывается.

Сердце колотится так, будто планирует остановиться. Меня накрывает волной за волной, но это не мешает Каю продолжать двигаться. До тех пор, пока он не замедляется с тихим стоном, извергаясь в меня.

Кай осторожно перемещается и ложится рядом. Его губы касаются меня везде, где достают.

– Я знал, что ты будешь горячей в постели, – улыбается Кай.

Мне и без того жарко. Я вся мокрая от пота. Но после его слов лицо снова горит.

– Боже, – я смущённо отворачиваюсь, но не могу не улыбнуться.

Да, он пошлый. Но мне это нравится, чёрт побери.

– С самого первого взгляда я знал, что мы окажемся в одной постели.

– Как ты мог это знать? – я поворачиваюсь к нему и заглядываю в хитро прищуренные глаза.

– Я так решил.

– А, ну это всё объясняет, – хихикаю я.

Мой палец скользит по упругой коже на его груди. Мышцы под ней твёрдые и мне хочется укусить его. Но я боюсь сделать лишнее движение, чтобы не испытывать боль в рёбрах. Поэтому я только рисую замысловатые узоры на его коже.

– Предлагаешь продолжить? – спрашивает Кай.

Он подпирает голову рукой. Лежит на боку. Его свободная ладонь устремляется по моему животу вниз. Пальцы ныряют туда, где до сих пор влажно.

– Ты такая мокрая для меня.

– Может, перерыв? – жалобно спрашиваю я.

– Я слишком долго ждал, чтобы просто лежать рядом, Мышка. Этой ночью я буду делать с тобой самые грязные вещи. И поверь, тебе понравится.

И он говорит правду. Всю ночь мы почти не отлипаем друг от друга.

Утро встречает почти весенним солнцем посреди зимы. Я тихонько откидываю одеяло и отодвигаюсь, чтобы не разбудить спящего рядом Кая. Но он просыпается и тут же удерживает меня за талию.

– Куда?

– В туалет и душ, – ласково отвечаю я.

Провожу рукой по его щеке. Не могу оторвать от него глаз. Он тут же щурится как сытый кот.

– Нравлюсь? – спрашивает он. – Ты так на меня смотришь…

– Да. Нравишься. Ты красивый. Ты мне очень нравишься.

– Это очень опасно, Мышка, – его голос становится хриплым.

Кай берёт мою руку и опускает вниз. Туда, где он уже в боевой готовности.

Мои глаза выдают меня с потрохами – предательски расширяются.

– Ты же только что проснулся! Этот… орган что, вообще никогда не спит?

– Не рядом с тобой, Мышка.

Он подтягивает меня к себе. Подминает. И всё это бережно, чтобы не причинить боль в рёбрах и не задеть синяки. Моя голова оказывается на его груди.

– Кай, – хнычу я. – Туалет. Мне очень надо.

Он смеётся. Бархатистый, раскатистый смех. Я слушаю его, прижавшись ухом к его груди. Такой тёплый. Родной. Мой.

– Тогда беги, пока я тебя отпускаю. Иначе…

Я не жду, пока он продолжит свою угрозу. Фантазия уже рисует что будет после его «иначе». И, не то чтобы я не хочу, но мне очень нужно в душ.

Стараясь двигаться быстро, но осторожно, я сбегаю из постели.

В ванной первым делом смотрю в зеркало. Будто сегодня оно покажет что-то отличное от того, что было вчера. Но нет.

Лицо, конечно, стало чуть получше, но жёлто-зелёные синяки никуда не делись. Только добавился лихорадочный блеск глаз. И несколько синяков на пятой точке в виде кое-чьих пальцев.

Вспоминаю, как он сжимал меня этой ночью. Проникая всё глубже. И между ног тут же становится горячо. Вот же… Кай. Даже мысли о нём заставляют меня намокнуть.

Так проходит почти месяц. Его смело можно назвать нашим медовым месяцем. Ведь мы почти не выходим из спальни.

Еду готовим по очереди или Кай просто заказывает что-то из ресторанов, чтобы не отрываться от меня.

За это время мои рёбра заживают. Тима выписывают. Он возвращается жить в нашу квартиру.

Конечно, мне хочется, быть рядом с ним, но Кай настаивает на том, что Тимофею пора взрослеть и быть самостоятельным. К тому же сегодня ему исполняется восемнадцать.

Мои подработки остаются в прошлом и кажутся чем-то нереальным. Будто вся моя жизнь до Кая – сон.

Мы с Каем завтракаем. Он больше не кажется мне холодным и закрытым. Наоборот. Он очень заботливый, нежный и обжигающе горячий. И я безумно его люблю.

– У Тима сегодня день рождения, – говорю я, убирая посуду со стола в посудомоечную машину.

– И?

Кай подхватывает меня и усаживает к себе на руки.

– Хочу устроить ему праздник. Восемнадцать ведь только раз в жизни.

– Праздник?

– Ну, знаешь, все эти торты, поздравления, дурацкие колпаки, – начинаю объяснять я.

Кай молчит какое-то время. Обдумывает.

За этот месяц я не помню ни одного отказа от него. Надеюсь, что и здесь он согласится. Какие бы сложные отношения у него с Тимом ни были.

– Хорошо, – наконец, кивает он, притягивая меня ближе. – Но после этого ты будешь мне кое-что должна.

– Хм? Что же? – спрашиваю я, уже зная, какой будет ответ.

– Ночь в моей власти, Мышка. И никаких дурацких колпаков, и твоего брата.