Кай

Я не люблю праздники. Они кажутся мне наигранными и неживыми. Не знаю, как на них себя вести. Но соглашаюсь ради Мышки.

Однако, перед этим мне нужно завершить одно важное дело.

Аким тоже выписан из клиники. Я знаю, что сегодня он дома. Забавно, что у меня есть ключ-пароль от его квартиры. И я уверен, что после больнички он направится именно туда. Меланхолия и ностальгия.

Дверь открывается с тихим электронным писком. В мою сторону тут же летит недовольное бурчание Кимчи:

– То, что я дал тебе пароль от моей квартиры, не означает, что ты должен забыть про звонок!

Выкрикивает он и выходит из кухни, сжимая в руке какую-то тряпку.

– Вообще-то это было в состоянии, когда я был еще нестабилен. И только на тот случай, если я сдохну и тебе просто надо будет вытащить мое разлагающееся тело и прикопать в какой-нибудь яме.

Подходит ближе, расплываясь в улыбке и мы жмём руки.

– Здоров. Шутки про платье оставь при себе. Док и Дорофейка ранее уже отшутились на эту тему.

Кимчи наблюдает за тем, как я разуваюсь и скидываю куртку, убирая её в гардероб. Он приподнимает бровь.

– А кроссовки че по линейке не выставил? Охерел что ли?

Аким прыскает и тут же получает от меня лёгкий толчок в плечо. Мы всегда так. И ведь есть в этом что-то «братское». Верно? Чёрт.

– Чай, кофе, вода отсутствуют, поэтому топай сразу в гостиную.

«Гостеприимно» выдаёт Аким, указывая направление.

Вот она – братская забота. Мышка бы точно сразу предложила чай. Хотя я предпочитаю её, вместо напитков.

Я иду в скудно обставленную комнату. Мебели минимум. Опускаюсь на небольшой диван, занимая его почти весь. В руках папка с документами. И я уверен, что ему не понравится то, что он там увидит.

Какое-то время я собираюсь с мыслями, как бы всё так вывалить на братца, чтобы он от радости с ума не сошел. Аким начинает раздражаться. Это видно по его мимике и сжатых кулаках. Тряпку он, кстати, так и продолжает сжимать в руке. И почему-то она напоминает мне женское платье.

– Выкладывай, чего приперся? Точно не потому что скучал по мне, верно? – Ак ухмыляется одной стороной рта. – Ты скучал по мне, Кай?

– Недавно, я нашёл отца, – начинаю я.

– Да ладно? – Кимчи округляет глаза в деланном удивлении. – Ты ради этого приперся? Чтобы рассказать мне о "счастливом воссоединении с предком"?

Теперь хмыкаю я. Представляю выражение его лица, когда он узнает правду...

Может, ну его? Пусть живёт в счастливом неведении?

Да не. Нахер.

Кимчи оборачивается в поисках посадочного места. Его нет. Поэтому он опускает свой зад на журнальный стол.

– Я никогда не искал своего настоящего отца, как ты знаешь. Мне поебать. Но он нашелся сам.

– Становится интереснее, – усмехается Ким и тут же делает серьезное лицо. – Нет.

– Так вот, – продолжаю я, игнорируя сарказм, – выяснилось, что у меня ещё и брат имеется. Живой. Частично здоровый.

Намекаю на его проблемы. Но Ким, конечно же, не догоняет.

– Бля, Герда, ближе к делу. Мне поебать на твою семейную идиллию. – Взрывается Аким.

– На, – бросаю на стол распечатки ДНК тестов и фотографии, где пиздюк-Аким рядом с матерью стоит. И с Доком. Счастливое семейное фото блядь. – Сам посмотри.

Аким смотрит на меня долго. Пристально.

Потом протяжно вздыхает и берёт бумаги со стола. Читает. Молча. Перелистывает страницу. Пялит на фотку несколько минут.

А затем поднимает на меня глаза, в которых горит только один вопрос: "Какого хуя?"

Да-а-а, я тоже примерно так отреагировал на данное откровение.

Я хмыкаю.

– Ну? Что будем с этим делать... братик?

На последнем слове Аким вздрагивает и морщится.

– Хер знает... – отвечает задумчиво. – Мне типа тебя теперь что, с днем рождения и Новым годом поздравлять? – кривит рот в нервной улыбке. – Серьезно. Что это за приколы?

– Хах! Ну, можешь и поздравлять. Если соскучишься... братишка.

Ак закатывает глаза. Да, братик, новый прикол. Теперь не просто Кимчи, но ещё и брат. Самое время сказать: «вот это поворот».

– В жопу иди, – огрызается Ким.

– Да ладно тебе, – ржу я запрокидывая голову. – Иди сюда, мелкий засранец. Брат будет учить тебя уважению к старшим.

Я протягиваю к нему руки, и Аким скользит задницей по журнальному столу подальше от меня. На морде такое пренебрежение, что ещё смешнее становится.

– Я надеюсь, ты грохнул Дока?

– Эм... нет.

– Спасибо. Я с удовольствием сделаю это сам, – бросает он, наклоняясь вперёд, упирается локтем в колено и накрывает ладонью лицо. – Херня какая-то…

– Что-то не вижу радости на твоём лице, – хмыкаю я. – Чё ты такой серьёзный? Док... жадный дохуя. У тебя это наследственное походу, – я почти хрюкаю от сдерживаемого смеха, а Аким закатывает глаза. – Но полезный он тоже дохуя. Кто лучше него нас штопал всё это время? М? Не вижу смысла пускать в расход нечто... полезное. Как там говорят? В хозяйстве пригодится.

Я скрещиваю руки на груди, посмеиваясь одними глазами.

– В общем, думай сам, что делать с этой инфой. А я погнал. Мне ещё в ювелирный надо.

– Че? Зачем?

– А ты как думаешь... братишка? Зачем мужику в ювелирный? не грабить же я его иду блядь. Кольцо всевластия покупать буду.

Аким как-то странно крякает, но потом кивает. Смотрит на свою руку и говорит:

– Мне тоже надо.

– Ну всё, бывай. Жди пригласительные на тебя и... твою…

– Ильму, – подсказывает он.

Значит, всё же это её платье он жамкает в руке, не отпуская.

– Слышь... брат? – вдруг спрашивает Ак.

А со мной от его «брат», брошенного вроде бы случайно, творится что-то непонятное. Будто только теперь окончательно доходит, что у меня есть семья. Настоящая. Кровная.

– Что? – оборачиваюсь я.

– А нахера это всё? Пригласительные и остальное. Зачем тебе это?

– Мне нахуй не нужно. Но это важно для неё... Подрастёшь - поймёшь, – хмыкаю я и иду в сторону прихожей.

– Конченный, псих, – прилетает «ласковое» мне в спину. Затем уже громче: – И не жди, что я позвоню тебе на день рожденья!

– Ага, – хмыкаю я.

Кимчи выходит за мной в коридор. Наблюдает за тем, как я обуваюсь и накидываю куртку.

– Пиздец, – выдыхает он. – Я все же убью Дока...

Аким, Аким. Как же много между нами общего.

Я оборачиваюсь через плечо и улыбаюсь.

– Ага, – киваю ему и открываю дверь.

– Не веришь?

– Верю... – пожимаю я плечами, – не убьёшь.

– Убью. Но сначала грохну тебя, если и дальше будешь так скалиться. Хуль ты радуешься? Нас столько лет наебывали… – бормочет Ак, сжимая переносицу.

Я прекрасно понимаю его состояние. Сам долго не мог принять реальность. Если бы не Мышка, то не факт, что Док остался бы жив. Только она делает из меня человека. Живого. И я хочу, чтобы она всегда была рядом.

– Чао, Кимчи! – бросаю я и выхожу в подъезд.

Дверь закрывается с тихим щелчком.