Кай

Я закрываю дверь перед носом Дока. Успеваю заметить слегка ошарашенный взгляд, который тут же становится ехидным. Возвращаюсь к Мышке.

– Скоро вернусь, – шепчу ей на ухо, и оно тут же краснеет. – И мы продолжим.

– Кай… – шепчет Мышка, отворачиваясь.

Но я успеваю заметить, как она заливается краской. И вдруг понимаю, что мне нравится её дразнить. Нравится её реакция на меня. До дрожи нравится. То, как она реагирует на меня – с ума сводит.

В палату к Кимчи входим вместе с Доком.

– Пациент может говорить, но пациенту положен постельный режим. Обойдёмся без повторов, да? Аким.

Док склоняет голову и смотрит на бледного Кимчи. Ждёт, пока тот закатывает глаза и утвердительно кивает. Только тогда Док бросает на меня взгляд и выходит.

– Хули тут забыл? – первый вопрос, который задаёт мне Аким.

– Я тоже рад тебя видеть в… здравии, – я обвожу его взглядом и хмыкаю, придвигая стул. – Как тебя угораздило?

– Ты серьёзно? На трассе мимо меня промчал со скоростью пули сука. Хуй забил. А теперь вдруг спрашиваешь, как меня угораздило?

Ак выдаёт пару красноречивых эпитетов в мой адрес. А я хмурюсь.

Когда это я проезжал мимо него? Проехал и не заметил?

В памяти мелькает образ: Мышка в моей машине, без сознания. После попытки побега в лесу. Я тогда вообще не в себе был. И да… я видел Ака. Тачка в кювете, носом в снегу. А он, помятый, провожал меня злым негодующим взглядом.

Если бы он не напомнил, я бы и не вспомнил этот момент.

Блядь.

– Так вышло, – пожимаю плечами.

– Так вышло, – передразнивает Аким, и кривится от боли в боку.

А сам задумываюсь. Мог ведь брата потерять.

Младшего.

Сука.

Если бы знал тогда, то первое, что сделал бы – остановился.

Менять уже что-то поздно. А сожалеть о содеянном… или не содеянном, я не привык. Однако внутри неприятно скребёт какое-то незнакомое чувство.

– Жалею, что предупредил тебя о копах в ту ночь, – недовольно бурчит Кимчи. – Надо было, чтобы повязали.

– Да ладно тебе, не злись.

Я хмыкаю и по привычке хлопаю его по плечу. Ким шипит от боли и начинает кашлять.

– Я тебя грохну, – хрипит он между приступов кашля, лицо красное. – Сука.

Упс. Забыл, что он травмирован настолько.

– Договорились, – ухмыляюсь я, переводя всё в шутку. – Только сначала ходить научись заново. Там посмотрим кто кого. И… извини, что тогда не остановился. Теперь всё будет иначе.

Ак хрипло выдыхает, успокаивая кашель. Приподнимает одну бровь.

– Ты что, в монахи подался, Художник? Буддистом стал? Подозрительно добрый. Может ещё предложишь возлюбить ближнего и нюхать цветочки с бабочками?

Буддист?

Я ржу, запрокинув голову. До колик в животе. Умеет Ак шутить, конечно. Я и добрый – понятия несовместимые.

Успокаиваюсь с трудом. Вытираю выступившие от смеха слёзы в уголках глаз.

– Мне всегда нравился твой юмор, Злобная Капустка Кимчи, – я хлопаю себя по колену. – Что там на ферме после того вечера? Ректор зол?

Это важно знать. Потому что если ублюдок Ректор точит на меня зуб, то опасность угрожает не только мне, но и Мышке.

– Злился. Первое время, – кивает Аким. – А потом порадовался. Не любит он подобные сабантуи. А так, неугодные убраны и его руки чисты.

– Ясно, – киваю я.

Аким прищуривается, будто вспомнил что-то.

– Ты от бабы совсем башку потерял, а, Художник? Док жутко злился, что за тобой прибирать пришлось. Высказывал мне. Мне! Какого хрена я за тебя выслушивать должен? Ты мне не брат.

Вообще-то брат. Вот только сейчас не подходящее время для этого разговора.

Я ведь знаю, что как только Ак узнает правду захочет грохнуть уже не меня, а Дока. Что в принципе нормально. Только кто его потом лечить будет? В обычной больничке скорее добьют, чем вылечат. Док у нас волшебный мать его Айболит.

С моего лица не сходит улыбка, похожая скорее на оскал. Кимчи смотрит на меня с подозрением.

– Я тут ещё кое-что вспомнил, – тяну я, щурясь. – Ты ведь тоже тогда девку утащил. Девку, которой интересовался Дор. Признавайся, это она тебя так уделала?

– Твоё дело, Герда, убирать мусор, а не задавать тупые вопросы.

На затылке волосы встают дыбом. Не будь он в таком плачевном состоянии, не знай я, что он мой блядский брат, то не ручаюсь, что после таких слов он всё ещё мог бы говорить.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть, как сжимаются кулаки.

Вдох. Выдох.

Раз Ак огрызается, значит мой вопрос попал в яблочко. Кимчи уделала девка. Это даже интересно.

– Значит она, – я хмыкаю и киваю своим мыслям. – Неплохо она тебя. Неужели ты дрался с бабой? Бля, Ак… это как-то…

Я ухмыляюсь, наблюдая, как Кимчик сжимает бледные кулаки.

– У неё просто оказался сильный инстинкт выживания. Но я найду её и… – выдаёт он и тут же затыкается, понимая, что сболтнул лишнего, – и это тебя не касается.

– Так она ещё и сбежала? – посмеиваюсь я. – Ладно, ладно, – я выставляю руки ладонями вперёд. – Не кипишуй. Мне-то похуй, но вот тебя она, кажется, зацепила. Не только тем, что уложила на койку к Доку. Но это не моё дело. Однако, у Дора была её фотка, с той самой вечеринки.

– Информатор. Успел сучёныш. Надеюсь, ты его грохнул?

Я вздыхаю.

Почему всё так сложно?

– Нет, – отвечаю я. – И он больше не работает на Дора.

– Серьёзно? Значит, его грохнул Дор?

– Нет блядь. Он под моей защитой, ясно?

Ак задумывается на пару секунд. Потом складывает два плюс два – информатор, моя Мышка. Хмурится. Потом лыбится.

– Я знал, что ты ебанутый, Художник. Но чтобы настолько…

– А вот это уже не твоё дело, Кимчи.

Я поднимаюсь. Ставлю стул на место.

– Рад, что ты жив, – говорю я, направляясь к двери. Берусь за ручку и оборачиваюсь. – Знаю, что ты не просил моих советов. Что сам умный дохуя. Но если хочешь, чтобы та девка, которая тебя зацепила, осталась жива… Подумай о её безопасности заранее. Остальное ты и сам знаешь. Бывай, Кимчи.

– Иди нахуй, Герда, – бросает Ак мне в спину.

Я возвращаюсь к Мышке. По коридору иду в лёгкой прострации. События последних дней всплывают в памяти. Кровный отец, брат – всё это не желает встраиваться в привычную картину мира, где я – одиночка. Теперь у меня есть она. У неё есть младший брат. У меня есть младший брат.

Пиздец.

Дверь в палату приоткрыта. Из-за неё раздаются два голоса – моей Мышки и ещё один. Женский.

Я хмурюсь и толкаю дверь.

Дарина полулежит. Под её спиной лежат подушки. А рядом с койкой, на моём стуле сидит какая-то рыжая. И держит мою мышку за руку.

– Ты кто такая? – угрожающе рычу я.

Обе девушки поворачиваются ко мне.