Кай

Я нарушаю собственное слово.

Блядь.

Когда она целует вот так – отчаянно, жадно, со злостью, у меня крышу рвёт. А стояк стремится разорвать штаны.

И я не могу удержаться, чтобы не сделать то, что делаю.

Подхватываю её на руки. От её хрупкости внутри всё мелко дрожит.

Усаживаю на стол, сметая посуду нахер. Тарелки бьются, но мне насрать. Главное – она целует меня. Сама. Прижимается ко мне. Сама. Её пальцы в моих волосах… Сладкий вкус персика во рту смешан с её вкусом. И это настолько ахуительно, что у меня перед глазами звёзды.

Всё как я мечтал. Как воображал. Только лучше.

Как я себя чувствую при этом? Да я свихнуться готов.

Сердце мчится загнанным зверем. В паху напряжение… высоковольтное. Пальцы на руках подрагивают, когда прижимаю её к себе.

Мне… охуенно.

Я впиваюсь в неё. Отчаянно, жадно. Прикусывая губы. В голове круговерть похлеще опьянения.

Такого адреналина я не чувствовал даже после выполненной работы. Это не сравнить ни с чем. Эйфория на грани безумия.

И если я сейчас не остановлюсь, то отнесу её в постель и… хотя зачем нести. Я выебу её прямо здесь. Здесь и сейчас блядь. Иначе взорвусь, разбрызгивая ошмётки по стенам.

Руки хищно скользят по её бёдрам, под платье. Сжимают ягодицы, не прикрытые бельём. К себе придвигаю плотнее.

Из Мышки вырывается не то стон, не то писк. Испуганный, но хриплый и сладкий, что мозги нахрен отказывают.

Хочу её.

Войти в неё. Слиться с ней. До упора. До предела вогнать. Стать одним целым. И трахать, трахать, трахать, слушая стоны. Прямо на этом столе. А потом на другом. После можно и в спальню.

Пальцы сами находят вход в Рай, между её разведённых ног. Средний проскальзывает ко входу. Цепляя самое чувствительное место.

Дарина сжимает мои волосы. Пытается свести ноги. Но как? Ведь между ними я. И мой каменный стояк. Который я выпускаю из штанов.

Она всхлипывает, отворачивается.

Да ну ёбаный пиздец. Что опять?

Мои губы, пульсирующие после бешеного поцелуя, скользят по её скуле. Но она закрывается. Ладонями упирается в грудь мне.

Действует это как холодный душ. Мудацкий поток льда по спине.

Чёрт. Блядь.

Нахуй!

– Ты же хочешь… – хриплю я, прикусывая мочку её уха.

– Нет, – выдыхает она, вцепляясь в моё запястье между её ног.

– Вот это, – я достаю руку, показывая мокрые пальцы, – это «Да», Мышка.

– Пожалуйста… – хрипит она.

Дышит при этом так часто, будто мы уже час как трахаемся. Но в глазах собираются блядские слёзы.

Чёрт.

Чёрт. Чёрт. Дьявол!

Почему она смотрит на меня глазами ангела, а сама соблазнительна, как суккуб?

Её дыхание, горячее и влажное, волнами проходит по моему лицу. Мы замираем. Глаза в глаза.

И я не могу перейти эту грань, чёрт бы её побрал.

Разбить бы всю посуду вдребезги. Разнести весь дом в щепки. Потому что она не пускает меня ближе. И не отпускает от себя. Я влип в неё, как муха в смолу. Увяз по самую макушку.

Но я не хочу делать ей больно. Не хочу видеть страх. И эти слёзы тоже.

Почему это для меня так важно? Почему?!

Почему я не могу перешагнуть этот рубеж и просто взять то, что безумно хочу. То, что мне охренеть как нужно сейчас.

Почему я так… слаб рядом с ней?

Слабость непозволительна. Её нужно уничтожать. Выжигать калёным железом.

…Но если я сейчас возьму её силой, то останусь для неё чудовищем. А я хочу быть для неё кем-то другим. Чёрт, хочу чтобы она…

Я прячу достоинство в штаны, отталкиваюсь от столешницы. Делаю шаг назад. Руки повисают вдоль тела.

– Твой брат... в порядке, – хриплю я, сглатывая вкус собственного поражения.

Говорю это не ей, а себе. Чтобы заглушить постыдный трепет в груди, дрожь в руках, которые только что держали её. Информация о Тиме – плата за моё отступление. Признание, что она меня победила, чёрт бы её побрал.

– Он жив. В больнице.

– Где? Какая больница? – она спрыгивает на пол и хватает меня за запястье.

Я смотрю на её пальцы. И понимаю, что ещё немного, ещё чуть-чуть её нежности, и я сломаюсь к херам. Разлечусь на осколки, как те тарелки.

Сердце в горло прыгает, а потом проваливается в пустоту. И снова.

Стряхиваю её руки. Трясу кистью, в попытке избавиться от ощущения её прикосновения. Получается хуёво. Я всё ещё ощущаю прохладные подушечки её пальцев. Кожу покалывает.

– Он будет жить. Это всё, что тебе нужно знать.

Я делаю шаг, чтобы уйти. Но в голове вспыхивает безумная мысль. Ноги прирастают к месту.

Оборачиваюсь.

Дарина дрожит в раздрае своих эмоций. Как и я в своих, которых, как всегда полагал, у меня нет.

Рука сама тянется к её запястью. Пальцы смыкаются вокруг.

Она бросает немного удивлённый взгляд на наши руки. Удивление есть, но вот страха… Страха в её глазах больше нет.

От этого осознания сердце колотится ещё быстрее.

Я вспоминаю наш поцелуй.

Её ярость, злость, страсть… сомнения. Но страха не было даже тогда.

– Идём.

– Куда?

– Наказывать тебя, – щурюсь я, ловя её взволнованный взгляд. – За подглядывание.

И за то, что отталкиваешь меня.

Я тащу Дарину за собой. Заталкиваю в мастерскую.

Дверь хлопает за нами, и я щёлкаю замком. Запирая нас внутри.

Дара вздрагивает. А я уже иду к столу и беру нож для холста. Маленький, тонкий, но невероятно острый. Возвращаюсь к ней.

Её глаза округляются. В них мелькает тот самый страх, но тут же исчезает. Почему? Думает, им нельзя убить? Или… я ей уже не страшен?

Я подношу лезвие к её шее.

Она поднимает голову и отворачивается, открывая для меня себя полностью. И прикусывает губу.

Так соблазнительно и сладко, что под штанами всё снова в боевой готовности.

Да блядь!

– Боишься меня? – хриплю я. – Дарина.

Она бросает на меня острый, колючий взгляд.

– Ты не убьёшь меня.

Мои брови взлетают вверх. Почему она так уверена в этом?

– Может быть, – улыбаюсь я, возвращая лицу безразличное выражение. Насколько это возможно в данной ситуации.

Не убью. Тут она права. Я не причиню ей вред. Только трахну. Но ей понравится.

Кончик ножа поддевает край одежды. Ткань платья трещит, разрезаемая ножом.

Я веду его медленно, чтобы не поранить нежную кожу под ним. Кончик ножа цепляет её, и она дрожит. Но дышит при этом так часто, а зрачки расширены.

Ткань скатывается с её плеча и руки. Она пытается подхватить край второй, но я не позволяю.

– Будь послушной, – нож цепляет горловину платья с другой стороны. – И тогда я отвезу тебя к брату.

Разрезанное платье падает к её ногам.

Дарина пытается прикрыться, а я не могу оторвать глаз от её груди, живота, тонкой талии. Сглатываю.

Я прижимаю её к двери собой. Вдыхаю запах её кожи и волос, смешанный с ароматом моего шампуня. В крови бурлит адский коктейль из желания и восторга.

Как же я хочу поднять её ногу и войти в неё на максимум.

Боже.

Отлипаю от неё с трудом. Её щёки пунцовые от смущения, но она терпит молча. Только бросает на меня взгляды. Колючие и горячие одновременно.

Бросаю на пол кусок холста. Заставляю её стать по середине. Краски ставлю под ноги. Окунаю руки в алый. Он стекает с пальцев, густой, как кровь. Капает на белый холст.

– Убери руки, – приказываю ей.

– Кай, – умоляюще шепчет она.

От звука моего имени из её рта, по коже проходит волна мурашек. А в паху уже взорваться готов.

– Я сказал – убери руки.

Медленно, Дарина опускает руки вдоль тела. Открывая моему взору полностью обнажённую себя.

Моя рука накрывает её грудь, оставляя алый отпечаток. Дара делает рваный вдох.

Краска нагревается между нашей кожей. А Дарина покрывается мурашками. Её ресницы трепещут. Она не знает куда деть глаза. Нещадно кусает нижнюю губу.

Ей нравится. Как бы она не сопротивлялась. Как бы не отрицала. Что бы не говорила – она хочет меня.

Я веду рукой вниз, рисуя узоры.

Она вздрагивает и сжимает бёдра от каждого моего прикосновения.

А я веду линию под грудь, к рёбрам. Затем к талии.

Хочу прикоснуться к ней не рукой. Собой. Почувствовать её дрожь всем своим телом.

Сбрасываю штаны, оставаясь таким же открытым, как она.

Её взгляд опускается к моему возбуждению. Притягивается туда против её воли.

Смотри, Мышка. Это всё твоё, как и я.

Но долго терпеть я не стану.

Лицо Дарины краснеет в тон краске на её напряжённой груди. Краски, которую впервые в жизни я хочу попробовать на вкус. Слизать с неё. И увидеть, как она дрожит от возбуждения. Услышать её стон…

Но сначала нужно проучить одну маленькую Мышку.

Я делаю шаг к ней. Вплотную. Почти касаясь её собой. И приказываю:

– Обними меня…