Дарина

Снова тот дом. Огни стробоскопов отпечатываются вспышками белого света на сетчатке.

Я пытаюсь следить за братом, но он общается то с одними ребятами. То с другими.

Ему весело, и это главное. А то, что мне не нравится эта компания… обсудим дома. Когда вернёмся. Он, конечно, младший, но ему скоро восемнадцать, и я не могу… да и не хочу давить на него.

Все парни старше Тимофея. Вроде бы дружелюбные. Но гораздо взрослее, опытнее, хитрее. И косятся на меня... плотоядно. Обсуждают, я уверена.

Тим наверняка сказал им, что я его сестра.

– Скучаешь? – перекрикивая музыку спрашивает полноватый парень с сальным взглядом.

Он осматривает меня с головы до ног и обратно. А мне помыться хочется. Надеюсь, с этим Тим не дружит. Намерения у него явно далеки от благородных.

– Нет, всё в порядке, – отвечаю тихо. Не думаю, что он меня слышит. Но мне всё равно.

Я снова ищу глазами Тима. Но вместо этого вижу тёмный угол в другом конце зала. Там сидит один парень. И мне почему-то кажется, что чего-то будто не хватает. Или кого-то.

Открывается входная дверь. И входит высокий брюнет.

Тот самый…

Ледяные глаза. Идеально красивое холодное лицо. И маска.

Он идёт на меня, и я перестаю дышать. Сердце рвётся из груди, в попытке сбежать от меня. От него.

Бежать!

«Тим!» – хочу закричать, но голоса нет. Я даже рта открыть не могу.

Паника накатывает волнами, сковывая грудную клетку. Дышать не даёт.

Нужно забрать брата. Уносить ноги… Но я не могу пошевелиться. Смотрю на брюнета как заворожённая. Прямо в синие глаза.

Мышь перед удавом.

Он улыбается, а от вибраций его низкого голоса сводит живот.

– Тебе нравится, Мышка?

Я просыпаюсь в холодном поту от собственного крика. И не сразу понимаю, что не так. Пот холодный, но мне жарко. Ужасно жарко и тесно.

Сквозь тяжёлый сон, я не сразу понимаю почему мне так неудобно. И что это тяжёлое лежит на моей талии. А когда понимаю… замираю мышкой. Даже дыхание задерживаю. И пытаюсь тихонечко выползти из обжигающих объятий.

Он же голый! Совершенно, абсолютно голый! И я тоже. И он… прижимается ко мне. Прижимается!

Бежать, прятаться…

– Куда, – хрипло бормочет он, притягивая меня обратно.

Стискивает меня в объятиях. Шумно втягивает воздух у меня на затылке. Его нос касается волос, и я покрываюсь мурашками. Вся.

– М…мне надо, – бормочу я, но из горла вырывается воронье карканье.

– Доигралась, – вздыхает он. – Заболела.

– Нет, я… мне в туалет нужно.

Он отпускает не сразу. Будто не верит в моё оправдание. Но всё же разжимает руки.

Я отлипаю от него, понимая, что в спину мне упирается не только его пресс. Но и кое-что ещё. И я не хочу знать, что это. Не хочу, но знаю. Лицо всё равно горит.

Поднимаюсь с кровати и только теперь понимаю, что на мне нет вообще ничего. Даже трусов.

– Ты… – я прикрываюсь руками. Тело мелко потряхивает от холода. Хотя пол под ногами тёплый.

– Я, Кай, кстати, – он подпирает голову рукой и смотрит на меня оценивающе.

На растрёпанные волосы, которые частично прикрывают грудь. На живот, ноги. И на руки, которыми я прикрываю то, что ему видеть не положено.

– Ты что-то сделал со мной? Воспользовался моим…

Моим бессознательным положением. Но я не могу произнести это вслух. Слова просто застревают в горле.

Я прислушиваюсь к телу. Вроде бы всё как раньше. Кроме странной дрожи и того, что меня, кажется, знобит.

– Ты вроде бы в туалет собиралась, – он ухмыляется одним уголком рта, закидывая руки под голову.

На его локте повязка. Такие обычно накладывают после капельниц в больнице.

Теперь я вспоминаю, что он куда-то уходил. Он уезжал в больницу?

– В пакете одежда, – он указывает подбородком на пол, рядом с моими ногами. – Надеюсь, угадал с размером.

Вот только я слышу в его словах совсем не это. Он надеется, что мне понравится. Вот о чём он говорит.

Я хватаю пакет и бегу в ванную. Пятую точку покалывает от его взгляда. И от моего стыда.

В пакете оказываются нижнее бельё нескольких видов. Ничего пошлого или непристойного. Что удивительно и… вызывает странное чувство некой благодарности, что ли. Размер подходит. Садится почти идеально. Я выбираю шортики и спортивный лиф чёрного цвета. Белые носки. И спортивный костюм. Мягкая, тёплая ткань приятно согревает кожу. Но меня всё равно колотит.

Я трогаю лоб.

Ну, точно. Температура. Чёрт. Потому меня и знобит.

Возвращаться в комнату не хочется. Но выбора у меня нет. И я иду, осматривая по пути дом.

Справа от входной приоткрыта дверь. Там спортивный зал с тренажёрами. Слева кухня. Большая, просторная, с кухонным островом. Тёмно-серые фасады и светлое дерево. Молочная плитка на полу, над которой мебель будто бы в воздухе висит. Новейшая техника.

Прямо как в моих мечтах.

Я осторожно крадусь туда. Беззвучно ступая по тёплому чистому полу белоснежными носками.

Чистота кажется стерильной. Или будто бы здесь не живут.

Пальцы сами ложатся на деревянную столешницу. Я провожу по ней рукой.

Дерево тёплое, чуть шершавое. Уютное. И этот образ совершенно не вяжется с человеком, который…

– Нравится? – его голос за спиной заставляет вздрогнуть и резко обернуться.

Я застываю перед ним, как загнанный зверёк, пойманный в силки. На нём тёмные спортивные штаны. Широкие и тяжёлые. Они держатся на бёдрах. Так низко, что я вижу дорожку из тёмных волосков, уходящую от пупка под резинку.

Отворачиваюсь быстро и слишком резко. К лицу приливает кровь.

Я словно подсмотрела за ним. Увидела то, что не должна была.

Но взгляд всё равно возвращается к нему. К его расслабленной позе. К тому как он подпирает дверной косяк плечом. К растрёпанным волосам и лёгкой чуть снисходительной улыбке.

– Нет, я…

Что мне сказать? Он наверняка зол, что я хожу по его дому. Что позволяю себе слишком многое. Я же пленница… пленникам не положено разгуливать по домам похитителей, верно?

– Нет? – Кай приподнимает бровь. – Можем переделать, если не нравится.

– Пере… что?

В голове с хрустом прокручиваются шестерёнки. Кажется, что-то ломается. Логика, например.

– Переделать. Если тебе не нравится, просто изменим дизайн. Какие цвета твои любимые?

Но почему ты так говоришь? Что происходит? Ты же… ты же похитил меня. Ты же чуть не убил моего брата. Да и меня тоже. Ты же… делал с моим телом такое… такие вещи… А теперь просто говоришь, что изменишь дизайн кухни, если мне не нравится?

Он ненормальный.

Да. Точно. Натуральный псих.

– Нет, мне нравится, – поспешно бормочу я.

Господи, как мне себя вести с ним?

– Не стесняйся сказать, если тебе что-то нужно, – говорит он, подходя ко мне.

Он протягивает руку, и я инстинктивно дёргаюсь от неё. Спотыкаюсь о барный стул и теряю равновесие.

Кай ловит меня с лёгкостью и проворностью настоящего хищника. Внимательные острые глаза изучают моё лицо. Сильная рука прижимает меня за поясницу. А прохладная ладонь ложится на лоб.

От этого простого действия, я замираю. Почему-то хочется прижаться к его ладони. Она так приятно охлаждает голову.

Кай… Красивое имя. Необычное. Он такой же как в той сказке? С ледяным сердцем, которое заморозила Снежная Королева?

Мои ладони упираются в его грудь. Кожа кажется прохладной. Но под ней, там под рёбрами, бьётся горячее сердце. Стучит всё быстрее.

Почему оно ускоряется?

Его запах – Айсберг и перец, неожиданно расслабляет и вызывает странные реакции тела. Грудь напрягается, внизу живота тяжелеет.

– Ты горишь.

Я горю, да.

Стоп. Что?

– Сядь, – Кай подхватывает меня под попу и усаживает на стул.

Его тон перестаёт быть игривым и ласковым. В нём ледяной приказ, от которого я вздрагиваю.

– Не бойся. Я всего лишь буду тебя… лечить.

– Лечить? – переспрашиваю, потому что это не укладывается в моей голове.

Он оборачивается от включённого чайника. Шум закипающей воды кажется таким обычным и чуждым этому месту, что я ловлю диссонанс.

Кай скрещивает руки на груди и ухмыляется, глядя на меня с хитрым прищуром.

– Конечно, если ты не хочешь предложить мне что-то поинтереснее… Мышка. Например, себя, на этом столе. М?