Сокровище

Мне сложно понять, что происходит дальше – всё как в тумане. Мы приезжаем в дом Даниила, и, кажется, все, кроме меня абсолютно расслаблены. На пороге нас встречает Айко, которого ещё сутки назад я бы чем-нибудь стукнула, но сейчас, я просто смотрю на него безразличным взглядом, и лишь когда Лис просит отвести своих знакомых в спальню – делаю это.

Ничего не говорю, лишь показываю им другое крыло дома, будто на автомате зная, что им сюда, а стоит всех расположить – ухожу в свою комнату и запираю замок. В голове всё ещё глухо, в груди будто зияет дыра, но только из-за этого чувства я осознаю, всю глобальность ситуации. Где-то глубоко внутри меня начинают крутиться шестерёнки, разгоняя по венам кровь ещё быстрее. За рёбрами спазмом сжимается сердце, обозначая причину боли. И она не в страхе, как может показаться, а в разочаровании. И разочарована я в себе. Потому что где-то глубоко внутри я верила, что Лис не потерян. Что его ещё можно вытащить из той глубокой, тёмной ямы, в которой он находится. Но всё, что произошло сегодня – доказательство, что я не права.

Стекаю по стенке на пол, плачу. Но это не те слёзы, что терзают душу. Это тот момент, когда из тебя выходит влага, но она пустая. Будто организму просто нужно избавиться от лишнего. Очиститься от грязи, в которой запятналась душа.

Вздрагиваю, когда рядом со мной оказывается тёплое плечо и мне даже не надо поднимать голову, чтобы понимать, кого я там увижу. И вовсе не удивляюсь, что он сидит рядом, несмотря на то, что дверь я заперла на замок. Иногда ловлю себя на мысли, что он привидение и ходит сквозь стены, но затем вспоминаю отмычку, его начальные азы по пользованию ей и всё встаёт на свои места. Просто ему плевать на личное пространство и если он хочет находиться здесь – он будет.

Даниил сидит молча. Руки расслабленно свисают с согнутых коленей, перебирая между пальцев всё ту же зажигалку, дышит ровно, спокойно и тем самым против моей воли, успокаивает меня. Слёзы сами по себе высыхают, а с губ срывается протяжный, судорожный выдох. Это точно не означает, что я отпустила ситуацию, просто стало… никак.

– Ты… зачем ты убил их? – говорю тихо.

– Иначе было никак. Нас бы не выпустили, а весь персонал куплен, Яр, – отвечает спокойно, словно знал, что я спрошу именно это.

– Для тебя человеческие жизни совсем ничего не значат, да? – зло бросаю, сжимая зубы.

Зажигалка в его руках замирает. Несколько минут Лис молчит, будто думая, что ответить мне на это, но потом он встаёт, протягивая мне руку.

– Поехали, – роняет глухо. И звучит это так, словно я ударила ему под дых, а он всё никак не может отдышаться.

– Куда? Я не хочу с тобой ехать, – мотаю головой, поджимая губы.

– Ты ведь знаешь, Ярослава, что я могу не спрашивать, – с нажимом дёргает рукой, чтобы я, наконец, вложила свою поверх.

Смотрю на длинные пальцы, крепкость которых всё ещё помнить моё тело и как ведомая невидимыми нитями – тянусь навстречу. Стоит коже прикоснуться к коже, как я вздрагиваю. И это не из-за отвращения или чего-то подобного – что я должна сейчас испытывать – а из-за его тепла, которое окутывает меня с ног до головы, когда мы находимся рядом.

Даниил помогает мне встать, а затем тянет за собой, выводя из комнаты. В доме тихо и темно. Лишь местами видны настенные лампы, но в остальном – словно мы снова остались здесь вдвоём.

В голове нет ни единой мысли, куда он ведёт меня, но я и не пытаюсь думать. Как марионетка, просто иду. Даже нет сил удивиться, когда мы выходим из дома и подходим к его машине. На автомате сажусь, пристёгиваюсь, жду.

Машина трогается. Лис всё это время молчит, только челюсть стискивает так, что желваки на скулах ходят ходуном. Сейчас его лицо не милое, лучистое, как обычно. В данный момент от мрачнее тучи и… грустит. Пускай этого не видно так чётко, но отголоски проскальзывают.

Тёмная укатанная дорога сменяется асфальтом и всё ещё подсвечивается только фарами. Минута тянется за минутой, пейзаж не меняется, и я уверена, что мы едем в сторону города, но сильно удивляюсь, когда мы сворачиваем не к въезду в город, а в противоположную. На обочине этой дороги стоит один-единственный знак с надписью “кладбище”. Но даже тогда я не напрягаюсь, полная уверенности, что он не сделает мне больно. По крайней мере – не физически.

Проезжаем, насколько позволяет машина, и останавливаемся около каких-то могил. Лис выходит, не заглушая двигатель и не выключая фары. Огибает капот, чтобы открыть мне дверь и помочь выйти. Тёмный, как туча, ведёт меня по узким тропинкам вдоль могил, а я только и успеваю, крутить головой, зачем-то запоминая имена. Для чего мне это? Может, чтобы не думать о том, что я могу когда-то оказаться здесь же. Или… он. С его жизнью это более вероятно, да?

Спустя какое-то время мы останавливаемся. Даниил не отпускает мою руку, только крепче сжимает пальцы, глядя на надгробие. Прослеживаю своим взглядом за его и застываю статуей, подобно той, что стоит рядом. На меня с керамической фотографии смотрит девушка: тёмные волосы, большие, добрые глаза и она улыбается. Так чисто и искренне, что сердце вновь сжимается. Она так молода. На фото ей не больше двадцати. А затем я читаю надпись: Чернова Алиса Александровна. И моё сознание пробивает молнией. Мне больно, жалко и колко одновременно. Лёгкие сковывает, и дыхание тут же сбивается.

– Это ведь не сестра, да? – хриплым шёпотом спрашиваю, сжимая его пальцы.

Слышу, как Дан громко сглатывает, а затем коротко отвечает:

– Не сестра.