На тридцать пятый день года, ровно через месяц после того, как я прибыла в лагерь, наша монотонная рутина разбилась подобно фарфору.

Обычно мы просыпались на рассвете на пробежку по лагерю, но сегодня Цайкунь позволил нам поспать на час дольше, с условием, что мы будем одеты и умыты к моменту общего сбора во дворе. За опоздание нас накажут очередной пробежкой, но уже босиком по снегу.

Цайкунь всегда сдерживал свои обещания, так что рисковать никто не посмел.

Во дворе собрались не только мы, а вся третья армия. Каждый батальон жил по своему расписанию, определенному командиром, и мы редко оказывались в одно время в одном месте, разве что на ужин у костра. Места во дворе для тренировок и на поле для стрельбы из лука не хватило бы на всех одновременно, поэтому мы занимались по очереди.

«Неужели нас отправляют на войну?» – невольно подумала я, хотя мы были совсем еще не готовы. Сейчас на передовой мы стали бы легкой жертвой для врага.

Я коснулась повязки, скрывающей метку феникса. Меня так и тянуло спустить ее чуть пониже и заглянуть на секунду в будущее. Из-за этого дара терпение давалось мне с трудом.

К счастью, любопытство не успело надо мной возобладать. Загремели барабаны, и я вспомнила, что Цайкунь хотел научить нас расшифровке барабанного ритма: это был один из древнейших методов передачи сообщений в хаосе войны.

Я переступила с ноги на ногу. В груди нарастала тревога.

На возвышение посреди двора поднялся молодой человек с темными бровями, пухлыми губами, возмутительно красивыми, зоркими глазами, от которых ничто не ускользало, добрыми в один момент, жестокими в другой.

Мое сердце сжалось. Сиван чудесно выглядел, несмотря на то, каким тяжелым выдался последний год. Нет, он выглядел даже лучше обычного: как будто выше, крепче, и плечи его казались шире. Детский жирок сошел, проявились мускулы.

То был уже не юноша, а мужчина.

Солдат.

– Доброе утро, – поздоровался он, сцепив руки за спиной и вскинув подбородок.

Сиван говорил твердо и уверенно, как никогда прежде, и голос его звучал глубже, напоминая далекие раскаты грома, привлекая внимание к каждому слову.

Его речь звучала точно так же, как речь императора.

– Если вы еще меня не знаете, позвольте представиться. Ронг Сиван, наследный принц, главнокомандующий третьей армии.

Проклятие. Почему его назначили генералом именно нашей…

Сиван вдруг посмотрел на меня, словно прочитав мои мысли. Всего один взгляд пронзил меня насквозь, и я отшатнулась. Его губы слегка дрогнули, и я слишком поздно опустила голову.

Узнал ли он меня? Не может быть. Я провела буквально каждую минуту прошедшего месяца под надзором Цайкуня, и, несмотря на замечание, которое он сделал в первый день – о том, что я кажусь ему знакомой, – не похоже, чтобы Цайкунь догадался о том, что я девушка, и уж тем более – Лифэн Фэй. И во время моих странствий маскировка обманывала всех, кроме разве что некоторых женщин.

– От имени народа Ронг позвольте поблагодарить вас всех за вашу службу, – произнес Сиван как ни в чем не бывало.

«Не может он столь легко увидеть и узнать меня в толпе», – успокаивала я себя. К тому же двенадцать месяцев – достаточный срок для того, чтобы залечить разбитое сердце. Тем более что теперь все его внимание должны занимать тревоги завоевателя, который сам оказался жертвой вторжения. Скорее всего, мой забытый образ пылится в забытом уголке его сознания.

Однако я все же отступила назад, прячась за моими товарищами, и ниже склонила голову. Если меня раскроют, накажут всю мою семью. Никто не должен узнать правду.

«Фэй всегда так, – прозвучал в голове голос отца. – Поступает безрассудно и опрометчиво. Совсем не думает о последствиях».

Что поделать, все-таки я выросла во дворце, где меня почитали как невесту наследного принца. Мне редко приходилось задумываться о последствиях, тем более что Сиван всегда за меня заступался.

Но это в прошлом.

– Кто из вас покажет мне, чему вы здесь научились? – спросил Сиван, закатывая рукава, и спустился с возвышения. – Ты, в синей повязке, – позвал он, показывая на меня. Я замерла. – Можешь продемонстрировать результаты ваших тренировок?

Все взгляды устремились на меня.

Сиван ухмыльнулся.

Я едва сдержалась, чтобы не развернуться и не убежать.

– Ваше высочество, – почтительно произнесла я, склоняясь перед Сиваном. Он шел ко мне, и толпа расступалась перед ним, как воды океана перед драконом.

Мы оказались лицом к лицу, в кругу солдат, которые хитро улыбались и глядели на нас с нетерпением, гадая, покажет ли принц себя неумелым воином или это я останусь вся в крови и синяках.

Так или иначе, они предвкушали зрелище. То, что разбавит надоевшую рутину.

Внутри у меня все сжалось. Сивана обучали лучшие наставники империи – нет, всего континента! – буквально с рождения. Я была ему не соперница и сама прекрасно это знала. И он знал. Выходит, Сиван все-таки не догадался, что это я?

– Как мне показать вам, чему нас научили, ваше высочество? – спросила я с деланой наивностью, не поднимая головы и чуть отстраняясь от него, как жертва от хищника.

– Разумеется, в кулачном бою, – ответил Сиван. – И нет нужды обращаться ко мне по титулу. Мы все здесь – воины, братья по оружию. Души, плененные в смертной оболочке, перед смертью все равны. На поле боя нет разницы между принцем и обычным солдатом. Послушайте, – добавил он еще громче, обращаясь ко всем собравшимся, – называйте меня Сиван, просто по имени.

Толпа разразилась одобрительными криками и аплодисментами. Он моментально расположил к себе воинов, которые положат за него жизнь в битве, но в то же время пошатнул дисциплину в армии. Воинские звания были придуманы не просто так. В армии важно знать, кого ты должен слушаться, кому подчиняться. Я обвела взглядом старших офицеров.

Выражения их лиц прочитать было невозможно. Только Цайкунь хмурился.

Принц не должен занижать свое положение.

Мне вдруг стало тревожно не из-за того, что Сиван может меня узнать. В эту минуту меня беспокоило, как его подход скажется на передовой.

Он снова посмотрел на меня и одарил ласковой улыбкой, так хорошо мне знакомой.

Я ниже опустила голову и стиснула кулаки.

– Ваше высочество, – повторила я, поскольку он непременно узнал бы мой голос, назови я его по имени, – я всего лишь неприметный мальчишка из маленькой деревни и не достоин с вами сражаться. Прошу, выберите противника выше, сильнее, опытнее меня; возможно, одного из аристократов, которые тренировались с детства…

Сиван шагнул ближе и положил ладонь мне на плечо. Я вздрогнула. Он был так близко, что сразу узнал бы мое лицо, если бы я подняла голову.

Он тихо усмехнулся, заметив мою реакцию:

– Нет ничего недостойного в мальчишке из деревни. Все мы питаемся рисом, ведь так? Но кто его сажает, кто собирает зерно? И здесь мы собрались, чтобы защищать родину и наших близких. Мы все равны в военных доспехах, все мы – братья. Поэтому я вижу в вас семью и надеюсь, вы будете относиться ко мне так же.

Толпа загремела.

Сиван не упомянул о том, что всех его сводных братьев отправили в изгнание, чтобы они никак не могли претендовать на трон. Так что называться его братом – вовсе не такая честь, как можно подумать.

– Приступим? – спросил Сиван, сбрасывая тяжелую шубу и обнажая такую же серую хлопковую форму, как у нас всех.

Даже в ней он выглядел красиво. Она идеально облегала его тело, грудь и плечи, подчеркивая, как Сиван вырос и возмужал за последний год.

Одежда была единственным, чем он походил на остальных солдат. Она не скрывала его изящества и величественной ауры. Точно так же обычный человек оставался обычным даже в роскошных и замысловатых одеждах – хотя богатые молодые люди в столице явно пытались подражать принцу.

Изящество и величие буквально пропитывали Сивана, его кровь и плоть, и это выражалось в позе, движениях, голосе.

– Приступим, – тихо ответила я.

Мы разошлись на шесть шагов. Сиван поклонился первым, и я спешно за ним повторила.

– Да победит сильнейший, – сказал он.

Бешеный стук сердца отдавался у меня в висках. Сиван же не станет убивать солдата только ради того, чтобы продемонстрировать свою силу? Или как раз поэтому он меня и выбрал, потому что я маленькая и слабая?

Он бросился вперед с правой ноги.

Я привыкла с ним тренироваться, поэтому даже без помощи метки феникса знала: он прицелится мне в живот, попытается повалить на землю, обездвижить. Поэтому я резко шагнула влево в последний момент. Было бы здорово, если бы из-за этого он потерял равновесие, но Сиван был слишком хорош. Он не упадет и бросится на меня снова, и тогда придется еще раз увернуться. Посмею ли я ударить наследного принца? Что будет, если…

Сиван предугадал мой шаг влево. Ну, конечно. Это же Ронг Сиван. Обученный лучшими. Обязанный превосходить все ожидания. Он быстро перенес вес на другую ногу, схватил меня за руку и ударил плечом в живот.

Не успела я оглянуться, как упала на спину.

– До трех побед? – предложил Сиван, протягивая мне руку.

Я ее не приняла. Поднялась сама и сделала шаг назад.

– Во мне нет ровным счетом ничего примечательного, ваше высочество. Спросите кого угодно. Я слабый и ленивый. – На этих словах некоторые солдаты, не знавшие меня лично, прыснули со смеху. – Если вы желаете посмотреть на настоящие результаты усилий наших командиров по высечению мраморной статуи из грубого камня, выберите кого-нибудь из моих товарищей. Они куда более способные воины.

– Я готов, – вызвался Луяо, и по мне прошла волна облегчения. Он посмотрел на меня с сочувствием и добавил: – Малыш Ли еще совсем юн. Сразитесь со мной, если ищете серьезного противника.

У меня на глаза набежали слезы. Если мы переживем войну, я подстрелю для него с Чжанси столько кабанов, сколько им будет угодно. Их ребенок станет самым кругленьким, самым пухленьким малышом в деревне. Голодать ему не придется. Об этом я позабочусь.

Сиван обвел нас взглядом:

– Вы знакомы?

– Мы из одной деревни.

– Вот как?

Голос Сивана внезапно похолодел. Резким движением принц схватил меня за руку и поднял с земли, так что я едва не врезалась в его грудь. Мне удалось удержать равновесие и отступить назад, и я попыталась высвободиться, но Сиван крепче сжал мою руку, всего на мгновение, прежде чем отпустить.

Затем он улыбнулся и повернулся к Луяо:

– Приступим.

Я поспешила скрыться в толпе, стараясь не думать о том, как от прикосновений Сивана каждый нерв в моем теле взрывался подобно фейерверку.