Сиван был слишком сильным противником для Луяо. Он сразил пастуха одним ударом, в первую же секунду поединка.

Другие начали вызываться на бой, рассчитывая одолеть наследного принца и заслужить почет. Похожее волнение царило при дворе императора и на охоте, где все пытались завоевать его расположение.

Никому это прежде не удавалось, не удалось и сегодня, даже после того как Сиван, утомленный бесконечными противниками, начал двигаться чуть медленнее.

Солнце поднималось выше в небо, и на лбу Сивана собирался пот. К полудню желающих сразиться с ним не осталось.

Принц смотрел на потрясенную толпу с легкой улыбкой. Он завоевал их уважение и доверие с той же легкостью, с какой завоевывал земли. Сиван расправил плечи, как будто готовясь к следующему раунду, хотя за его безупречным фасадом проглядывала сильная усталость. Он дышал отрывисто и тяжело.

Солдаты, словно по команде, поклонились ему все одновременно.

Улыбка Сивана расцвела еще ярче, и он сиял от гордости, излучая свой золотой свет.

Он пленил сердца тысяч солдат.

За одно утро.

– Хотелось бы мне сказать, что остаток дня вы можете отдохнуть, – со смехом произнес Сиван, – но я и так отнял у вас достаточно времени, и боюсь, ваши командиры не одобрят, если мы вовсе отменим на сегодня тренировки. Но отдохните хотя бы до обеда, хорошо?

Сиван посмотрел на линию командиров, стоявших перед толпой подобно страже – на случай, если кто-то попытается всерьез навредить наследному принцу.

Командиры переглянулись и кивнули. Толпа взревела от радости. Никто не заметил, что утро уже подходило к концу и отдыха он нам подарил совсем немного. Все были от него в восторге.

– Спасибо, что уделили мне время, – продолжал Сиван, – и показали, на что способны воины Ронг. Вы все – гордость империи. Не забывайте об этом.

С этими словами он вернулся к своей страже, и толпа начала рассеиваться. Я вздохнула с облегчением и тут же поймала на себе взгляд Луяо.

Если бы он за меня не заступился, Сиван, возможно, догадался бы, кто я есть на самом деле. Но что страшнее – получить смертный приговор за то, что я проникла в армию, или обнаружить, что всего за год Сиван полностью обо мне забыл?

– Луяо, – позвала я, – спасибо тебе…

Не успела я договорить, как худой евнух в синих одеждах схватил меня за руку.

– Принц желает вас видеть у себя в палатке.

Проклятие.

– Я…

– Сейчас же.

* * *

Шатер Сивана располагался в северной части лагеря, вдали от казарм, и его окружали палатки советников и лучших воинов, специально отобранных для того, чтобы оберегать жизнь принца.

Нам уже подавали обед – разваренную рисовую кашу с фасолью, украшенную парой полосок свинины, и квашеную капусту. Большинство солдат в нашем лагере завербовали на севере, а там было принято есть маринованные овощи с каждым приемом пищи.

Еда была нехитрая, но нас насыщала, а это главное. Многие жители империи сейчас голодали, особенно на границе.

Большинство добровольцев были из бедных семей и пришли в армию в том числе ради горячей сытной еды, прекрасно понимая, что за это придется заплатить жизнью, когда придет час сражения. А какой у них выбор, если иначе они умерли бы от голода холодной зимой? К тому же армия давала возможность подняться в статусе. Даже простых мальчишек могли повысить в ранге за заслуги, пускай и случалось такое редко.

Что-то уже лучше, чем ничего.

Живот у меня заурчал. Если разговор с Сиваном затянется, для меня уже не останется ни квашеной капусты, ни уж тем более полосок свинины, и кашу я получу самую водянистую.

Стража принца посмотрела на меня с подозрением, но все же я беспрепятственно вошла в палатку.

Сиван держал совет с шестью приближенными. Трое из них были в шелковых зимних одеждах, двое в доспехах, и один – Цайкунь, стоявший прямо позади принца, – в форме командира.

Остальных я не узнала, но, очевидно, это были важные лица. Я тихонько шагнула на мягкий ковер, и взгляды всех присутствующих тут же устремились на меня. Советники сощурились, растерянные моим внезапным появлением. И, скорее всего, задавали себе тот же вопрос, что и стражники у входа.

Что здесь делает этот щуплый, еще совсем зеленый мальчишка?

Даже Цайкунь удивленно нахмурился.

Я склонила голову, рассчитывая, что мое лицо не увидят и меня не узнают.

– Он со мной, – небрежно бросил Сиван и махнул рукой. – Продолжайте, генерал Ван.

Сиван уже переоделся в роскошный черный ханьфу, расшитый драконами, и тонкий шелк облегал его широкие плечи, еще лучше подчеркивая сильное тело. Волосы, растрепанные после множества поединков, он причесал и убрал в изящный пучок на макушке, заколотый миниатюрной золотой короной и тонкой шпилькой.

Я спешно отвела взгляд.

– Все, о чем мы здесь говорим, останется тайной и не выйдет за пределы палатки, – добавил Сиван, покосившись на меня. – Да, Малыш Ли?

Я поежилась от того, как он произнес мое прозвище, которым меня называли только мои товарищи по оружию.

– Да, ваше высочество.

– Продолжайте, генерал Ван, – повторил Сиван.

– Так, что ж… Как я и говорил, солдаты показывают успехи. Одни больше, чем другие. Второй и третий отряды пятого батальона уже готовы к настоящему бою.

– А остальные?

Тишина. Неуверенность. И в них скрывается ответ.

Сиван вздохнул:

– Продолжайте тренировки. Мы слишком быстро теряем людей. Отправьте самых способных солдат на передовую в течение месяца и старательнее тренируйте остальных. Поле боя ждет.

– Но ваше высочество, Лан убивает наших людей быстрее, чем мы их обучаем, – ответил генерал. – Так не может продолжаться. Мы…

Он осекся, как будто вспомнил обо мне, и неуверенно посмотрел на Сивана.

– Сделайте все возможное, генерал Ван, – попросил тот. – Я постараюсь найти решение. Мы одолеем армию Лан. Не сомневаюсь.

Судя по мрачным лицам его советников, не все разделяли мнение принца.

– Но ваше высочество…

– На сегодня это все. Можете идти.

– Но…

– Можете идти, – с нажимом повторил Сиван, потирая переносицу, как всегда, когда он сильно нервничал и у него начинала раскалываться голова. Раньше я бы подошла к нему и помассировала виски, но теперь я была обычным солдатом, не имевшим права коснуться принца без особого на то разрешения.

Должно быть, советники уловили его раздражение, и потому больше не настаивали. Они бы лишь сильнее разозлили принца, продолжая на него давить. Сиван умел оставаться спокойным в любой ситуации, но ему были свойственны приступы гнева, достойные императора. Бесчисленные евнухи, министры и генералы в истории империй лишались головы за неподходящие слова в неподходящую минуту, и их пример был предупреждением для нас всех.

Советники покинули палатку один за другим, и вскоре мы остались только втроем.

– Ты тоже, Цайкунь, – сказал Сиван.

Я украдкой посмотрела на командира, и меня поразил его ледяной взгляд.

Стыдится ли он того, как легко я проиграла в бою против принца? Или пытается мне пригрозить?

Так же как Сивана растили для трона, Цайкуня растили для того, чтобы защищать будущего правителя ценой своей жизни. Он учился и тренировался бок о бок с принцем, во всем его поддерживал. Был для него и хранителем, и лучшим другом.

«Не бойтесь, вы же помните, как быстро я сдался его высочеству, – хотелось сказать мне. – Лучше за меня переживайте, командир».

Цайкунь отвесил почтительный поклон и вышел.

Взгляд Сивана упал на меня, как топор палача на преступника.

Если генерал Третьей армии, наследный принц Ронг желал мне смерти, выжить я не могла.

Сиван мягко вздохнул, слегка развеивая напряжение.

– Можешь больше не притворяться, Фэй.

Именно это я боялась услышать с того самого момента, как он появился в лагере. Сиван меня узнал. Само собой. Как же иначе? Глупо было надеяться, что я ускользну от его цепкого взгляда.

Я посмотрела ему в лицо и заметила, что он улыбается и глаза его ясные, благосклонные – пока что. Это еще ничего не значило. Расслабляться было рано. Я не раз видела, как резко меняется его взгляд, подобно летней погоде, что в любой момент могла разразиться грозой.

Я сняла повязку со лба.

Пускай Сиван располагает силой и могуществом, на моей стороне предвидение. Если сосредоточиться, вполне возможно, я смогу обыграть друга детства в его же игре. Какой бы она ни была.

Взгляд Сивана задержался на мне, и на его губах заиграла заговорщическая улыбка.

– Когда я увидел твое имя в списке вместо твоего отца, мне показалось, что я сплю, – сказал он, усаживаясь на краешек стола.

У меня во рту появился кислый привкус.

– Ты знал, что его призвали, и ничего не сделал?

Неужели он не помнил, как тяжело отец поднимался по ступенькам в дождливые дни, как обращался к придворным врачам со своим слабым сердцем и те давали ему совет не злиться и не нервничать и больше отдыхать?

– Я сам добавил его в список, – ответил Сиван.

Внутри у меня все похолодело, и, казалось, даже сердце застыло в груди. Мне вдруг захотелось выхватить меч у него из-за пояса, рассечь ему горло и смотреть, как он захлебывается собственной кровью.

Но я стояла молча, и по щеке стекала одинокая слеза.

– Не сердись, Фэй, – сказал Сиван. – Я не собирался вербовать его в солдаты и отправлять на передовую. Он был нужен мне в качестве советника.

– Мой отец больше не служит империи, – твердо произнесла я. – Ты не имеешь права отнимать его от дома, от семьи, без его согласия.

– Пока он живет в пределах империи Ронг, он обязан мне служить, – возразил Сиван низким голосом, предупреждая меня о том, что я зашла на опасную территорию. – Твой отец больше не живет при дворе, но он был одним из лучших моих учителей. Я доверяю его моральным ценностям, его знаниям, его мнению. К тому же он провел около года вдали от столичной политики, и у него больше нет связей при дворе, значит, никто не может им воспользоваться, чтобы повлиять на меня. С тех пор как ты ушла, многое изменилось. Теперь врагов у меня не меньше, чем союзников.

– Так было всегда, – тихо сказала я.

– Все стало намного хуже после того, как Лан объявил войну. Она истощает наши ресурсы. При дворе есть трусы, желающие, чтобы отец сдался.

Я бы не стала говорить это вслух, но, вполне возможно, эти придворные были правы.

– Сиван, я слышала, что число призывников растет и на полях не остается фермеров, которые снабжали бы нас едой. Если нам будет не хватать людей для посевов, это скажется на урожае, и цены на рис снова поднимутся.

Сиван вскинул брови, и я справедливо заметила:

– Ты не один прилежно учился, и я забочусь о судьбе империи не меньше твоего. Если ничего не изменится к лучшему, голод подтолкнет обычных жителей на яростные бунты. А за последний год я повстречала много голодных людей.

– Советуешь мне сдаться?

– Скорее не заставлять фермеров идти в армию, или…

– Нет. Мы нуждаемся в солдатах.

– Дай мне договорить. Отдай приказ, чтобы женщины могли выполнять мужскую работу. Это уже происходит в некоторых деревнях, но большинство сдерживают закоренелые предубеждения. Старейшины запрещают женщинам работать в поле и выходить на охоту.

Сиван поджал губы:

– Я передам это отцу.

– Поспеши, – вздохнула я. – Скоро весна, и надо будет засевать поля. И скажи, как ситуация на фронте?

– Это секретная информация.

– Ты бы не пустил меня на совещание, если бы не доверял мне. Ты говоришь, что надеялся советоваться с моим отцом, но я подозреваю, что на самом деле тебе важнее было иметь возможность поговорить с тем, кто не вовлечен в интриги дворца и не предаст тебя ради одного из твоих единокровных братьев.

Сиван улыбнулся:

– И что, если так? Позволишь мне привести сюда твоего отца, чтобы я мог поделиться с ним моими переживаниями?

– Я не позволю подвергать моего отца опасности, – огрызнулась я, вспоминая недавний кошмар, его обмякшее тело над пропитанной кровью военной картой, сильно напоминающей ту, что лежала на столе в этой палатке. – Поговори со мной, Сиван. Ты знаешь меня лучше, чем кого бы то ни было. Мне безразличны интриги дворца, и я тебя не предам.

– Ты ни капли не изменилась, Лифэн Фэй.

Ли Фэй, хотела уточнить я. Лифэн Фэй погибла в тот день, когда я разорвала помолвку.

– Лан Есюэ желает сделать Ронг подвластной ему страной, – тихо произнес Сиван и тяжело вздохнул, потирая виски.

Он сгорбился, теряя всю свою императорскую стать, и теперь выглядел не величественным, а изможденным. Легко было заметить, насколько он юн. Ему всего девятнадцать, но ожидания отца, придворных, империи непомерно велики. Сиван несет на плечах такой груз, что сложно сказать, может ли он все это выдержать.

– Как хочет поступить твой отец? – спросила я.

– Он поручил решение мне, – ответил Сиван, – поскольку я получу эту империю в наследие.

– Как же хочешь поступить ты?

Сиван отвел взгляд.

– Война очень уж затянулась. Я так углубился в детали, что упускаю полную картину. Каждое поражение, и крупное, и незначительное, кажется последней каплей… Мне страшно, Фэй, – сказал он, заглядывая мне в глаза.

Мне больно было это слышать. Я ни разу не видела, чтобы Сиван признал поражение. Даже в те времена, когда против него ополчились все придворные, считая его недостойным для роли наследника, он не делился со мной своей печалью.

– Давно в тебе накипели эти чувства?

– Слишком давно.

– Что ж, я могу тебя выслушать, раз пришла сюда вместо моего отца.

Переливчатый смех Сивана расплавил меня, как восковую фигуру. Сиван взял кисть с письменного стола и махнул на меня, как оружием.

– Не говори так, будто тебе это в тягость, – шутливо произнес он. – Или мне рассказать всем в лагере, что ты нарушила полдюжины законов, чтобы сюда попасть?

Я хмыкнула и покачала головой.

Сиван мне подмигнул, и на его золотом лице снова заиграла тень улыбки.

– Хорошо. А то смотри, разрисую тебе лоб и щеки уродливыми черепахами, как мы в детстве с тобой делали.

– Знаешь, я никогда не понимала, что такого страшного в черепахе на лбу.

– То есть ты не против, чтобы я ее нарисовал? – спросил Сиван, посмеиваясь, и поднялся из-за стола.

Я быстро увернулась и отбежала в сторону, за костровую чашу.

– Ну что ты, иди сюда, – позвал Сиван, и мы рассмеялись вместе.

Я надеялась, что ткань палатки достаточно плотная. Что подумают стражники, если услышат, как мы хихикаем тут словно дети?

– Ты и в детстве не могла от меня убежать, и вряд ли что-то изменилось, – подтрунивал надо мной Сиван.

Он бросился ко мне. На своих длинных ногах ему и впрямь не составило бы труда меня догнать, поэтому я даже не двинулась с места.

Сиван притянул меня в объятия, нечаянно измазав мой нос в чернилах.

Наш смех утих, и я вдруг осознала, как он близко. Мы прижимаемся друг к другу, мое сердце расцветает подобно пиону, и бархатистые лепестки порхают в груди, сбивая дыхание. Его губы едва не прикасаются к моим, горячая ладонь лежит на моей спине, и я вся дрожу, словно во мне пробуждается нечто давно дремавшее.

Хотя я пыталась притвориться, что это не так, мне ужасно его не хватало. Не хватало того, как легко и уютно было нам только вдвоем, вдали от любопытных глаз и дворцовых правил.

– Фэй, я…

У меня заурчал желудок, и Сиван улыбнулся. Я густо покраснела.

– Подозреваю, ты еще не обедала? – спросил он, отстраняясь.

Сиван отошел к выходу из палатки, что-то сказать своим стражникам. Я же все пыталась унять сердечную боль.

Пару минут спустя в шатер вошли слуги с двумя керамическими мисками. Я сразу поняла, что в них, – ягнятина и тушеный картофель. Не водянистая каша, а пышный рис.

У меня потекли слюнки. Я ничего настолько вкусного не ела с тех пор, как сбежала из дома.

– Ты же не думала, что я оставлю тебя голодной? – спросил Сиван. – Садись, за едой поговорим.

Он подвел меня к шелковым подушкам у низкого столика и налил жасминовый чай в крошечные чашки.

– Я стараюсь есть скромно, питаться так же, как мои воины, но по такому особому случаю хотел угостить тебя чем-то вкусным, – объяснил Сиван. – Тебе же все еще нравится ягнятина?

Ароматный и вкусный, теплый бульон согревал горло. Имбирь, бадьян, чеснок, соль, нежные куски ягнятины, соскальзывающие с кости – все было идеально. Я закрыла глаза, наслаждаясь блюдом.

– Ты всегда мне такое приносил, когда я болела.

– Да. И засахаренные фрукты, когда ты на меня сердилась или расстраивалась.

– Мое прощение можно заслужить лишь засахаренными ягодами боярышника, и больше ничем, – повторила я слова, которыми часто его дразнила.

Воспоминания о детстве посыпались на нас подобно сахарной пудре, нежные и сладкие, совсем как его глаза, все еще смотревшие на меня с невыразимой тоской.

– Я по тебе скучал, Фэй.

Я опустила взгляд, скрывая румянец на щеках. От этих простых слов моя плоть зажглась и струны моей души заиграли чарующую мелодию ностальгии, смешанной с чем-то еще, прежде неведомым.

Во дворце я слышала истории о том, что наложницы покрывают кожу блеском, надевают соблазнительные платья и даже в самую холодную ночь выходят в сад в надежде, что им встретится император и что их теплая плоть и манящие взгляды притянут его к ним.

Казалось, все только и хотели, что прикосновения или поцелуя императора и наслаждения в постели, которое якобы мог подарить лишь он.

В детстве мне всегда было любопытно, что происходит ночью между двумя людьми, что за наслаждение может быть настолько всепоглощающим. Как прикосновение одного мужчины может распалить прекрасных наложниц настолько, что они посвящают все свое время соблазнению императора, лишь бы он коснулся их снова?

Единственным, кто мог касаться меня, как невесты принца, был Сиван. И если бы мы провели с ним ночь, я бы навсегда застряла во дворце.

Но мы уже не там и больше не помолвлены. С тех пор как я отправилась в изгнание, до меня доходило еще больше слухов о ночных наслаждениях. Некоторые дома в деревне были борделями, а про них я слышала такое, от чего холодела кровь.

«Я тоже по тебе скучала», – эти слова вертелись у меня на языке, но я не смела их произнести.

– Насколько все плохо? – спросила я вместо этого, обрывая мелодию струн своей души, и, судя по тому, как поникло лицо Сивана, с ним произошло то же самое. – До меня долетали слухи об армии Лан.

– Подозреваю, они разлетелись уже по всему континенту.

– Стоит ли мне переживать, что император отправил любимого сына тренировать новичков? Мы не то чтобы на передовой, но все же не так далеко.

Если Первая армия, что сражается в бою, и Вторая армия, что обороняет границы, потеряют свои позиции, мы – запасная Третья армия – станем последней надеждой империи. Сиван, главнокомандующий Третьей армии, будет обязан повести нас в битву, если настанет этот момент.

Деревенские ребята, простые фермеры, парнишки, которым еще слишком рано сражаться, совсем неопытные, отправятся в бой против демонов Лан.

– Это же не просто развлечение для того, чтобы продемонстрировать твои военные умения?

Я ожидала, что Сиван улыбнется, велит не говорить глупостей – но нет.

– Ты должна сохранить в тайне все, что я скажу.

Это и так понятно.

– Ты мне доверяешь?

– Безоговорочно.

Мое сердце затрепетало от его ответа. Совсем немного.