Мы с Фанъюнь отпивали бульон и выуживали лапшу из одной миски, чего никогда не делали во дворце. Подумать только, я могла бы с детства наслаждаться этим ощущением близости. Если бы не пророчество. Не император.

– Извини, Фанъюнь.

– Вечно ты извиняешься, – пробормотала она с набитым ртом, чего тоже никогда себе не позволяла при дворе. – За что на этот раз?

Я кивнула на Чжанси, как раз проходившую мимо нас под руку с мужем.

– Ты могла бы наслаждаться счастливой жизнью, как они, если бы не я. Вышла бы за аристократа, завела бы ребенка. Жила бы в уютном доме, всегда была бы сыта.

Фанъюнь фыркнула, и бульон полился у нее по подбородку. Я подавила улыбку и потянулась его вытереть.

– Ладно, беру свои слова назад. С такими манерами никакое приданое тебе не обеспечит хорошего жениха.

Она вздохнула:

– Тебе не за что извиняться. В конце все одинаково. Свадьба, материнство, смерть. Какая разница, богатый у меня муж или бедный, если я его не люблю? Ты сама мне сказала, что от жизни можно ожидать большего. И теперь, вдали от столицы, мы обе набираемся нового опыта. Наша личность строится из решений, которые мы принимаем, Фэй. Поверь мне, я бы нашла способ остаться в столице, если бы того хотела. Ты не одна хотела сбежать из этого душного города со всеми его правилами и интригами.

Она обняла меня за плечи и притянула к себе:

– Я ничего из-за тебя не потеряла, Фэй. Наоборот, получила нечто намного более ценное, чем деньги и статус. Здесь я могу быть собой. Делаю что хочу, когда хочу. Думаешь, мне бы позволили болтать вот так, с набитым ртом, в столице? Если бы я только рассмеялась чуть громче обычного, прошлась бы по улице чересчур быстро, разговорилась бы слишком оживленно, на следующее утро все бы обо мне сплетничали. Никому так жить не хочется. Тебе не хотелось, и мне тоже. После того, что ты устроила, отец ни меня, ни тебя не выдаст замуж по расчету. И что ж, если ради свободы надо пожертвовать моей прежней жизнью в Юнъане, эту цену я готова заплатить хоть дважды. Ты знала, что в столице меня вовсе из дома не выпускали без сопровождения? А теперь могу вдоволь сплетничать с торговками о войне и о том, какой непутевый у нас император.

– Если так на это смотреть, может, наше изгнание и к лучшему, – согласилась я. – Если бы ты критиковала императора в столице, уже осталась бы без головы.

Я собралась было подняться, отнести пустые миски из-под лапши и пельменей обратно, когда к нам, прихрамывая, кто-то подошел.

Лу Бао.

У меня сдавило грудь от жалости к нему.

– Мама попросила принести ей миски, – объяснил он. – Скоро у нее будет наплыв едоков.

– О, я как раз…

– Нет-нет, я сам, – со смехом ответил Лу Бао, показывая на деревянную ногу. – Мне полезно практиковаться. Привыкать потихоньку.

– Спасибо, – сказали мы с Фанъюнь одновременно и протянули миски ему.

Он вежливо нам улыбнулся и ушел. Сестра подалась ко мне и смахнула с моей щеки слезу. А я даже не заметила, что расплакалась.

– Враждующие Земли последнюю тысячу лет не знали покоя, – сказала Фанъюнь. – Вечно происходили какие-то конфликты, борьба за территорию между разными династиями. Просто на нашем с тобой веку впервые все это подошло близко к дому. Уверена, Лан Есюэ развязал войну не из-за тебя. А из-за своей алчности.

«Ты станешь императрицей над всеми императрицами», – сказал он тогда, в пещере.

– Я думала, что мои кошмары не сбудутся, если мы покинем дворец, но, похоже, я сделала только хуже.

– Какие кошмары?

Я мысленно себя отчитала за то, как легко проговорилась.

– Ну… Кошмары о том, что мое пророчество навлечет на Ронг страшную беду.

– Ты всего лишь обычная девушка, Фэй. От тебя ничего не зависит. И вообще, как знать, сбываются ли все эти предсказания?

Права ли она? В пророчестве меня назвали сошедшей с небес богиней. Метка феникса показывала мне будущее, а это не подвластно ни одному смертному. Вдруг это все всерьез? И я могла бы помочь народу всего континента, но затягиваю его страдания, скрываясь от своей судьбы?

– Ты бы не хотела записаться в армию? – неожиданно спросила Фанъюнь. – Жалко, что женщин туда не пускают.

– Нет, не хотела бы, – тихо произнесла я. – Лучше бы император и юношей с мужчинами пожалел и сам вышел бы на бой с Есюэ. На дуэль. Победитель получает все.

Фанъюнь рассмеялась. А потом спросила чуть тише:

– Правда, что там, в горах, ты спасла ему жизнь?

Сердце екнуло у меня в груди, но в глазах сестры я увидела не укор, а всего лишь любопытство.

Мне вспомнилась кровь на снегу. Вспомнился раненый взгляд Есюэ после того, как я вонзила меч ему в грудь.

– Да, и это величайшая ошибка в моей жизни.

Лучше бы я пронзила его проклятое сердце.

– Не твоя вина, что мужчины не способны пережить удар по своему самолюбию, – сказала Фанъюнь без какого-либо осуждения в голосе. – Фэй, чем ты занималась все эти месяцы, кроме охоты? И не надо меня обманывать. На какие пейзажи можно любоваться зимой? Все вокруг покрыто льдом и снегом. К тому же ты терпеть не можешь холод!

«Пытаюсь избавиться от пророчества», – ответила бы я, но боялась, что она не поймет. Или хуже: осознает, что я в самом деле проклятие нашей земли, а не доброе предзнаменование. Причина, по которой молодые люди вроде Лу Бао попадают на войну и сражаются за честь императора, что никогда не потрудился бы даже узнать их имена.

Я не успела ничего ответить. Раздался громкий стук копыт, и на рынке все стихло. По улице проезжали солдаты в красном, и от них повсюду разлетались снег и влажная грязь.

Я сразу узнала того, кто ехал впереди: Цайкунь. Стойкий и мужественный, в полных доспехах и с золотым свитком в руке.

– Повелением небес и волей императора все мужчины старше восемнадцати лет обязаны записаться в армию для противостояния демонам Лан…

Внутри у меня все похолодело, и мир вокруг словно рассыпался в пыль.

Отец.