До дома нужно было неделю ехать верхом. Я ждала новых видений кровопролития, но они не появлялись. Ждала новостей о нападении Лан на Духуань, но их не было слышно.

Возможно, старая торговка была права. Сдавшись, они избежали смерти. Или солдаты Лан перебили всех и никого не осталось, чтобы рассказать об их судьбе?

От этой мысли мне становилось дурно.

«Демоны! – говорили путники, что встречались мне по дороге. – Лан Есюэ собрал армию демонов, созвал их с восемнадцатого круга ада».

Как же я жалела, что не дала Есюэ умереть от ядовитой стрелы год назад, еще до начала войны.

* * *

Перед тем как заехать в деревню, я перебинтовала ногу, следя, чтобы повязка прилегала достаточно плотно и через нее не просачивалась кровь. Рана была небольшая, полученная при очередном падении, однако мои родители и так переживали из-за того, что я разъезжаю в военное время в одиночку. Хотя подстреленная мною добыча и вырученные за нее деньги приходились очень кстати, учитывая растущие цены на еду.

После всего, через что нам пришлось пройти из-за моего упрямства, отец с матерью не хотели запирать меня в четырех стенах, но им будет еще сложнее меня отпускать, если они заметят мое ранение.

К тому же забот у нашей семьи и так немало.

В деревушках все друг друга знают и не доверяют приезжим. Мы как могли старались стать частью общины. Отец преподавал в местной школе за небольшую плату, а Фанъюнь помогала матери продавать на рынке еду и вышивки.

Соседи здоровались с нами, вежливо улыбались, но мы все равно чувствовали себя лишними. Жизнь в деревне разительно отличалась от той, к которой мы привыкли в столице, где все, от чиновников до торговцев, искали нашего расположения в надежде стать союзниками будущей величайшей императрицы.

Мое сердце сжималось от боли, когда я представляла себе морщинистое лицо отца, усталые глаза матери, огрубевшую кожу на ладонях сестры.

Я получила желаемое, но какой ценой?

* * *

Рынок у нас не шел ни в какое сравнение ни со столичным, ни с теми, что я повидала в других крупных городах за последний год. Однако там была своя, особая атмосфера, что ощущается лишь в маленьких деревнях.

Час был ранний, и отец, должно быть, еще преподавал местным ребятишкам поэзию и арифметику. Мать, скорее всего, вышивала дома. Я не готова была встречаться с их суровыми взглядами и выслушивать нотации о том, что следует чаще писать письма и чаще заезжать домой, поэтому отправилась на поиски сестры. Фанъюнь всегда была мне рада, несмотря на все разочарование, что я ей принесла.

За время моего последнего путешествия в деревне произошли небольшие перемены.

Малыш Цин подрос и уже пытался ходить на пухлых кривых ножках. В то время как его мать зазывала покупателей на мелкие пресные зимние фрукты, он улыбался всем прохожим, и на его круглых щечках проступали очаровательные ямочки. Чжанси, красивая девушка на год младше меня, вышла замуж за пастуха. Она сияла от счастья, и я заметила, что ее живот слегка округлился. Ее муж Луяо – крепкий и приземистый, с большими руками и маленькими глазами – всегда лучше ладил со скотом, чем с людьми, но Чжанси окружал нежной любовью и смотрел на нее с обожанием. В деревне все знали, что они поженятся. Это была судьба, предписанная звездами; союз по любви, о котором многие девушки могут только мечтать – даже в небольших деревеньках.

Интересно, как поживает Сиван…

Я помотала головой, отгоняя эти мысли, и поспешила сосредоточиться на чем угодно, кроме него. Лу выносила миски с горячей лапшой своим посетителям, собравшимся за столами перед ее лавкой. Она готовила самую вкусную лапшу с говядиной, что я когда-либо пробовала, – даже лучше, чем у придворных поваров. Лицо ее покрылось морщинами, и она слегка горбилась. Сын Лу отправился на войну и вернулся без одной ноги и трех пальцев на руке. Но, по крайней мере, он выжил, и потому старушка улыбалась, озаряя собой даже самые пасмурные дни.

– Ли Фэй! – воскликнула она. – Ты вернулась!

Я улыбнулась ей в ответ:

– Да.

– Принесла мне что-нибудь съестное?

– Я задержусь тут на несколько дней и как раз схожу на охоту. Кого вам хочется?

– Хорошо бы оленя или кабана. Если много денег за них не попросишь, угощу тебя лапшой.

– Разве я когда-либо просила слишком много? – усмехнулась я и добавила: – Вы сегодня видели Фанъюнь?

– Она за своим лотком. Я как раз собиралась отнести ей миску лапши. Весь день на холоде стоит, бедняжка. Может, ты ей передашь? Знаешь же, я полчаса буду плестись через рынок.

– А мне миску не предложите?

– Дам вам одну на двоих, большую, и две пары палочек. И еще миску пельменей, если обещаешь мне принести кабанятину.

– Умеете вы торговаться, госпожа Лу, – сказала я, забирая обе миски. Они согревали мои руки даже через перчатки. – Что ж, до встречи.

– Не забудь миски потом вернуть! – бросила она мне вслед.

Фанъюнь я нашла по заманчивому аромату блинчиков с зеленым луком. Мне всегда они нравились, но теперь напоминали о той торговке из Духуаня, о доме матери прорицательницы, пропитанном вонью…

Меня передернуло. «Ты все равно ничего не могла поделать», – строго напомнила я себе и подавила эти мысли, но сердце вновь затрепетало в груди. Кто-то охотился за самой прорицательницей, и оставалось лишь надеяться, что она сумеет спастись от убийцы.

– Фэй! – обрадовалась мне сестра.

Матери нигде не было видно. Фанъюнь стояла за лотком одна. Она замешивала тесто в миске, а в корзинке подле ее локтя уже дышали жаром запеченные на пару булочки. Ей лучше всего давались десерты: пирожки с красной фасолью, пряники с пастой из семян лотоса, танъюань – клейкие рисовые шарики в сладком сиропе. Жаль, что в нынешние времена тяжело было найти для них ингредиенты.

Нежное лицо моей сестры покраснело от зимних ветров, и сухая кожа шелушилась на щеках, совсем как у меня. Глаза ее потускнели, и она казалась старше своих лет.

Фанъюнь тепло улыбнулась, и я сразу почувствовала себя как дома. Ведь дом – это не место. Это люди, которые тебя любят и ждут, чей взгляд светлеет при виде тебя. Дом – это моя сестра, и мать, хотя та чаще хмурится, и мой отец тоже. И Сиван…

Я отогнала эту мысль и опустила голову, пряча слезы.

– У тебя мука на лице, – сказала я сестре, ставя миски с лапшой и пельменями на стол возле ее лотка.

На плечи Фанъюнь легла вся ответственность, что обычно отводилась старшей дочери, и она заботилась о наших стареющих родителях, ни на что не жалуясь. Если бы не мое упрямство, ее бы выдали замуж за министра или богатого торговца, и она бы уже вынашивала первое дитя, облаченная в шелка и золото.

Меня вновь пронзило чувство вины. Я коснулась мешочка с золотом у меня на поясе. Это были все мои заработки от охоты. Из-за меня моя семья потеряла все, и я обязана хоть как-то возместить этот ущерб.

– Ох, ну почему ты не писала нам, как обещала? – спросила Фанъюнь и тут же притянула меня в свои объятия, утыкаясь носом в мое плечо.

Она тихонько всхлипнула, и по моей шее потекли горячие слезы. Я крепче обняла сестру, прижала ее к себе обеими руками, чтобы она почувствовала, как сильно я по ней скучала. Ужасно сильно. И сейчас я слышала ее дыхание, вдыхала сладкий аромат молочных булочек, и на душе у меня становилось теплее.

Даже блеклые краски зимы казались чуть ярче.

– Слава богам, я сразу миски на стол поставила, – пошутила я.

Фанъюнь меня оттолкнула, и на секунду я подумала, что сейчас она даст мне оплеуху.

– Ты хоть представляешь, как мы беспокоились?!

– Извини, – со смехом ответила я. – Забыла про письма.

Отчасти это была правда.

– Ты не передо мной извиняйся, а перед мамой! И папой! Они места себе не находили. Ты хоть представляешь, как они тревожились за тебя? Даже у отца появились седые пряди!

– Фанъюнь, прости…

– О чем мы только думали, когда тебя отпускали? Ты же понимаешь, как сейчас опасно путешествовать одной? В стране идет война, Фэй! До тебя ведь наверняка доходили слухи о демонах Лан?

Да, о войне династий Лан и Ронг слышали все, как и о жутких историях с поля боя. Лан была слабой страной, зависящей от нас и хранящей лишь отголоски былой славы, но всего за двенадцать месяцев Есюэ превратил ее в достойную соперницу империи Ронг – уже не столь устрашающей, как прежде.

– И почему Лан Есюэ два года сидел у нас в заложниках, если он способен вызывать демонов из ада? – пошутила я, хотя меня и впрямь посещала такая мысль. Есюэ поставил Ронг на колени. Если все узнают о магии, которая ему подвластна, наш народ полностью впадет в уныние.

В начале войны император обещал, что сыновья вернутся с поля боя к лету. Но прошел уже целый год, и ситуация на фронте становилась все хуже. Лан поглощал деревню за деревней, город за городом, оттесняя наших солдат и простых жителей на север, к столице.

Нередко я слышала о дезертирах, которые предпочли гнев империи Ронг сражениям с воинами Лан.

– Демонов не существует, – прошипели за соседним столом.

Я оглянулась и поняла, что обращались не к нам. Двое мужчин сидели за столом, о чем-то беседуя.

– Знакомый моего дяди своими глазами их видел! Принц Лан воскрешает мертвых! Они жутко быстрые, сильнее десяти быков и питаются человеческой кровью! Если наша армия не даст им отпор, к лету они дойдут до столицы!

– Думаешь, на деревни вроде нашей тоже будут нападать? – спросил тот, кто в демонов не верил.

Его крикливый собеседник отложил надкушенную булочку:

– Не знаю…

– Все равно я в демонов не верю.

– Мне тоже не хочется, но…

– Спросим Лу Бао? Он недавно вернулся с фронта.

Крикливый поморщился:

– А смысл? Ну скажет он нам, что слухи – правда. И что мы сделаем? Говорят, принц Лан заключил сделку с демонами, чтобы отомстить императору Ронг за унижение при его дворе. Но от войны страдаем мы, простой народ.

– Я вот слышал, что она не из-за того развязалась, а из-за императрицы над всеми императрицами, – прошептал скептик таким голосом, словно делился невероятной тайной. Как будто эти слухи не разошлись уже по половине империи. – Ее почти год никто не видел. Она якобы сильно больна, но при дворе подозревают, что девчонка сбежала, и принц Лан хочет ее найти.

– Эгоистичная тварь, – проворчал его собеседник. – Все это кровопролитие – ради какой-то девки? Говорил же я тебе, не к добру это пророчество. На нас из-за него постоянно нападают другие страны. И еще недавно завоеванные начали бунтовать – они больше не верят, что наш наследный принц станет величайшим императором.

Сестра потянула меня за руку:

– Ты их не слушай.

Я улыбнулась:

– Слышала и похуже.

– Те слухи… Это правда? – тихо спросила она.

– Что я эгоистичная тварь? – усмехнулась я, но Фанъюнь нахмурилась в ответ на мою шутку. – Если честно, я бы скорее поверила, что рассказами о демонах пытаются напугать наш народ. Либо солдаты Лан их распространяют, чтобы мы скорее сдались от страха. Либо сам Ронг, чтобы, наоборот, более отчаянно страну защищали. Сложно сказать. Но я своими глазами видела, что Есюэ… отличается от обычного человека.

Фанъюнь поникла и опустила взгляд:

– Ты видела какие-нибудь красивые пейзажи за последние пару месяцев?

Я пожала плечами:

– Неважно, что я видела. Важно, что я принесла домой.

Я протянула ей мешочек золотых монет и похлопала по сумке у меня за плечами:

– Там еще зимняя лисья шкура, матери на шарф, и кожа – отцу на обувь. Я достаточно за это время заработала, о еде долго переживать не придется. Так что можешь больше не готовить тут каждый день, и…

Фанъюнь взяла меня за руку:

– Фэй, деньги мне безразличны. Главное, чтобы ты была в безопасности. Если ты уходишь на заработки… Пожалуйста, лучше останься. Мы…

– Знаю.

– Не уезжай больше, хорошо? Боюсь, скоро война дойдет и до нас. И тогда не хотелось бы с утра до вечера гадать о том, где ты и все ли с тобой в порядке.

– Понимаю, – ответила я, сжимая ее ладонь. – Ну, лапша стынет. Давай поедим.