Дело попа и Ваньки батрака

по обвинению в совершении мошенничества

Судья:

– Батрак Ванька путем обмана хозяина и попа завладел принадлежащими им денежными средствами в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Ваньки.

Батрак Ванька задумчиво подсчитывает:

– Так уж и крупном… С попа триста… Потом еще сто… И с хозяина триста… Всего каких-то семьсот целковых на круг выходит. Не ахти какое состояние.

Пострадавший поп рассерженно:

– Точно так – дважды надул меня Ванька батрак! Ити его… Поехали мы с ним по сено, верст эдак за десять. Наклали два воза. А тут стадо коров на сено глаз положило. Взял я хворостину и давай за ними бегать. Пока разогнал, так и ночь подкралась. Заночевали в соседней деревне. Там Ванька, бесстыжая бестия, меня и объегорил…

Обвиняемый батрак Ванька чистосердечно:

– Было дело. В деревне хозяин уложил нас почивать в скотницу. А поп увидал там квашню, да перед сном налакался – аж по усам потекло. Пришел теленок и давай сонного попа облизывать, словно добрый молодец красну девицу. А я и говорю попу: мол, скотинушка-то – твоя родимая. Бегал за телками – вот и добегался: теленка родил!

По залу разлетается гомерический смех.

Поп усердно крестится:

– Господи Исусе, помилуй меня, грешного. Спросонья думаю, каких чудес только на свете не бывает. Я не прочь признать родимую кровинушку, лишь бы попадья не пронюхала. Позору до конца дней не оберешься…

Батрак Ванька радуется своей находчивости:

– Спас я попа от позора. Аккурат за пару яловых сапог и триста рублев. А за меньше молчать я ни в жисть бы не стал! И такой аппетит тотчас ко мне нагрянул! Надо, думаю, заодно еще и хозяина дома обмишурить. Сапоги ему показываю и говорю: «Теленок ваш попа съел, одна обувка только и осталась…»

Хозяин дома с ужасом:

– Ой, мать честная! Я ж поверил… И с перепугу батраку Ваньке сунул триста рублев. Пущай, думаю, так дело обделает, чтоб никто о прожорливом теленке не прознал.

Возглас из зала:

– Уже шестьсот рублев вылупилось!

Обвиняемый батрак Ванька:

– Ага. А еще сто целковых совсем запросто прилипли. Нагнал я попа в дороге и говорю: «Хозяин хочет теленка привести к твоей попадье да выдать тебя – сказать, что ты его выродил». Тут мне поп еще сотенку подкинул, чтобы я все как надо устроил и от позора сызнова его спас.

Хозяин дома с удивлением:

– А еще мои сто целковых мимо вашей бухгалтерии прошмыгнули, что ль? Батрак Ванька прибежал с выпученными глазенками да и молвит: «Попадьиха не простит вашему теленку, что он попа слопал. Худо вам будет!» Так я и отвалил откупную для попадьихи – аккурат сотенку.

Судья:

– По всему выходит, ловкий батрак Ванька надул хозяина и попа не на семьсот, а на все восемьсот целковых!

Прокурор отвешивает Ваньке комплимент:

– А этот Ванька не такой уж и Ванек… Вроде как ваньку валял, а в накладе не остался… Сметливый малый. Истину глаголят на Руси: поп Ваньку не обманет, а Ванька попу правды не скажет… На казенные полати его!

Из приговора суда: «признать батрака Ваньку виновным в совершении мошенничества в особо крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года».

По русской народной сказке

«Как поп теленка родил» Дело сапожника и блудливой маши

по обвинению в совершении мошенничества и убийстве

Судья:

– Марья Гавриловна и ее муж сапожник путем обмана завладели принадлежащими монахам денежными средствами в крупном размере, а сапожник умышленно причинил им смерть, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданных суду супругов.

Марья Гавриловна в полном душевном расстройстве:

– Так ведь муженек-то мой – гол как сокол. А через него и я небогата. Как не соблазниться на дармовую копеечку? Разоделась я в цветные платья, да и шасть к монастырю. А там монах-красавчик так и напрашивается знакомство свести. Я ему и говорю: «Коль дашь сто рублев, так и скажу, куда вечером являться».

Законный супружник Марьи Гавриловны с восторгом:

– Ух, и ловкая у меня жена – такое состряпать… Просто Маша Премудрая!

Народ в зале удивленно выпучивает глаза.

Законный супружник бросает в зал:

– А не надо попусту таращиться! У нас все честь по чести – и деньги в кармане, и верность при нас! Супружница села подле окна монаха караулить, а мне велела спрятаться и знака от нее дожидаться. Монах явился, снял свой клобук и рясу, оголил свой перед и посадил Машу на колени, а тут я из-за двери: «Эй, – кричу, – шкура, отпирай скорее!»

Марья Гавриловна звонко хохочет:

– Говорю я полюбовнику: «Это мой хозяин пришел, да никак еще и пьяный». В большую кадку посадила монаха, крышкой накрыла и дверь муженьку отперла.

Прокурор задумчиво:

– Крышкой накрыла… Точно подмечено…

– А то, – Марья Гавриловна чистосердечно, – тут монаху воистину крышка образовалась: муженек ухватил его за волосы, вытащил из кадки и ударил об пол, да таково крепко, что из него дух вон.

Законный супружник растерянно:

– Не рассчитал малость… И совесть, будь она неладна, к ночи загрызла. Думал, второго на другой день пощадить, так нет… Он с испугу под печь схоронился. А я был больно усерден – вытащил, ударил об пол и тоже убил до самой смерти.

Прокурор к судье:

– Прошу суд учесть: на деньги, взятые у двух монахов, обвиняемые накупили вина, закусок и пировали как ни в чем не бывало. Да вот беда – на опохмел не хватило.

Марья Гавриловна изображает на лице полное разочарование:

– Истинно – не хватило. На другой день третьего монаха я упрятала в печь. А супружник вытянул его за длинные космы, ударил об пол и тоже убил до смерти.

Судья:

– Стало быть, троих обобрали и троих порешили… И все?

Обвиняемый супружник входит в раж:

– Так и больше было бы! Охочих там вдоволь… Но настоятель смутился, взял крест в руки, велел монахам поднять иконы и обойти монастырь крестным ходом – от греховного соблазна. Но послушники смекнули, что перед чарами моей Марьюшки не устоять, иконы побросали и деру дали…

Прокурор восклицает:

– Да это не монастырь, а какой-то рассадник целомудрия! Ну, сластолюбцам-послушникам Бог судья… А вот Марье Гавриловне и муженьку ее наш суд – земной! И беспощадный!

Из приговора суда: «признать Марью Гавриловну виновной в совершении мошенничества в особо крупном размере и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на три года. Признать мужика-сапожника виновным в совершении убийства трех лиц и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на семнадцать лет».

По русской народной сказке

«Хитрая жена»