Дело барина и мужика

по обвинению в совершении мошенничества в особо крупном размере

Судья:

– Деревенский мужик путем обмана барина и барыни завладел принадлежащим им имуществом и денежными средствами, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду мужика.

Барин рассупонивается:

– Уф, жарко… Нагрел меня мужичок. Намедни вижу – на дороге стоит. А по одежке видать – на чужой стороне бывал, много народу видывал. Я и спрашиваю: кто лучше – поп, судья или барин? А он в ответ: из попов, говорит, половина дураков. Из судей дураков две трети. А из вашего брата две трети дураков да треть безумников.

Свидетель кучер:

– Поточили они лясы, и повез я барина дале. А сам смекаю: мужик моего барина ни во что поставил. Повертаю я, значится, оглобли взад – надо уму-разуму мужика научить. А мужика того и след простыл.

Обвиняемый мужик заливисто хохочет:

– Я ж истину говорю: дураки ваши благородия! Я на себя армяк другой накинул, башлык на лоб надвинул, он меня и не признал. Подъехал и у меня про меня же спрашивает: не видал, мол? А я и говорю: «Найти его могу, ежели надо. Но вишь ли, барин, сосну подпираю – того и гляди на оземь упадет».

Пострадавший барин негодует:

– Эх, купился я… Распрягли мы лошадь – без тарантаса она шибче скачет. И говорю, мол, бери, мужик, кобылку, а мы с кучером покамест подержим сосну.

Мужик торжествующе лыбится:

– Я ж говорил – одна треть безумников. Поскакал я куда глаза глядят, да вскоре возвернулся: сказываю, мол, нашел забидчика, только на одной лошади нам несподручно. Давай вторую.

Судья старательно прячет улыбку.

Барин сердито:

– Так-то ли смешно, когда из барина второй раз дурака делают…

Возглас из зала:

– Третий!

Обвиняемый мужик вполне довольный собой:

– А где три, там и четвертому место! Поскакал я в то село, из которого был барин, и прошу у его барыни пять тысяч денег. Мол, барин купил сто десятин лесу, расплатиться надобно. А барыне подвох мерещится, ответствует: «Записку давай!» А я не будь дураком показываю на двор: мол, какая такая записка?! Видишь, барские кони копытами в нетерпении бьют?

Барыня со слезой на глазах жалуется судье:

– Так я, дура, и деньги отдала, и стеклянную повозку с молодым конем в придачу – в телеге-то ловчее, да еще и с коренным сивком.

Прокурор:

– А что, барин… Ничего подозрительного так и не учуяли?

Барин с обидой:

– Как не учуять… На обратном пути аккурат мимо нас моя повозка с тремя кобылками промчалась. Но мы же сосенку подпирали!

Зрители в зале загибают пальцы и восклицают:

– Шесть…

Кучер с разочарованием:

– Но мы смекнули, что сосенка та падать и не замышляла: в четыре руки свалить пытались, и никак… Барин только лоб расшиб.

Зал накрывает волна хохота:

– Семь!

Барин сердито:

– А потом с кучером еще и до дома тарантас безлошадный руками толкали. От натуги едва не померли.

Прокурор удивленно качает головой:

– М-да… Заставь барина богу молиться, так он и лоб расшибет. А мужик хоть и умен оказался, а все ж закону дорогу перешел. Можно сказать, на ворованной лошади переехал. А теперь пускай в камере стены подпирает.

Из приговора суда: «признать мужика виновным в совершении мошенничества в особо крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пять лет».

По русской народной сказке

«Мужик и барин» Дело купца и дочери

по обвинению в совершении изнасилования и убийстве

Судья:

– Богатый купец похоронил жену, присмотрел себе жертву для плотских утех и под угрозой убийства изнасиловал ее, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду купца.

Купец рвет на себе красную рубаху:

– Это ложь! Кто там со свечкой стоял?!

Свидетель – главный приказчик с негодованием:

– Побойтесь бога, барин… В вашем дому окромя меня еще одиннадцать приказчиков водится. Один слыхал, как вы к родной дочери приставали – требовали творить с вами грех… Другой слыхал, как на упорство вы грозились порешить ее, коли не согласится… А уж как грех творили, за версту слышали, должно быть, все… Любой как на духу подтвердит.

Зал замирает от ужаса. Купец хватается за голову.

Главный приказчик:

– С того дня она, бедняга, и понесла чадо.

Обвиняемый купец задиристо:

– Да! А кому подлинно ведомо, что понесла не чье-нибудь, а мое чадо? Может, все двенадцать приказчиков спьяну отметились?

Главный приказчик качает головой:

– Ай-ай-ай, барин. И опять побойтесь бога. Не вы ли, как только заприметили, что дочь тяжела, тотчас начали ее выспрашивать: «Когда родишь – на кого скажешь?» А она вам честь по чести: «А на кого мне еще сказывать? Прямо на тебя, батюшка». Не возжелала она перстом тыкать на других – порочить людей невинных…

Зал одобрительно гудит.

Лицо главного приказчика выражает глубокое сострадание:

– Ну, снасильничали… Бес, видать, попутал… А зарезали-то зачем?

Зал накрывает мертвая тишина.

Купец вытирает испарину на лбу и восклицает:

– Да, да, да! Убил! Сто раз непутевую просил «на приказчика показывай!». А она все свое талдычит: «Не могу, батюшка, на тебя покажу». На сто первый я не вынес такого упрямства и…

Судья бьет молоточком по тарелке:

– Детей уберите из зала!

Обвиняемый купец с опущенной головой:

– Схватил я острый меч со стены и отсек ей голову. Кровь так и брызнула! После взял убитую и спрятал глубоко в погреб.

Главный приказчик:

– И никому не ведомо было бы, но снится мне ночью однажды, будто кто говорит: «Что ты спишь! Разве не знаешь, что у тебя приключилося?» Вышел я в сад, а соловей словно человеческим голосом: «Добрый молодец! Вспомни про меня, я здесь лежу!» Стал я присматриваться и набрел на погреб.

Купец встает на колени и душераздирающе рыдает:

– Нет мне прощенья! Нет! Нет! Нет!

Главный приказчик с озарением на лице:

– Отворил я дверь, а там стоит гроб с девицей, кругом свечи горят, по стенам образа в золотых ризах. И говорит мне дочь купеческая еле слышно: «Возьми меч и вынь из меня младенца». Взял я меч, разрезал чрево да и вынул…

В зале шелестит выдох облегчения.

Глаза приказчика вдруг загораются:

– Вот он, маленький бесенок…

В приоткрытую дверь просовывается носик белокурого ангелочка.

Прокурору наконец-то удается разлепить ссохшиеся губы:

– Уф… Ну и слава Богу! А раскаянию купца – грош цена. Изнасиловал… Убил… На каторгу! Пожизненно!

Из приговора суда: «признать купца виновным в совершении преступлений: половом сношении с дочерью с применением насилия и угрозой убийства; умышленном причинении ей смерти. По совокупности преступлений назначить купцу наказание в виде каторги сроком на двадцать лет».

По русской народной сказке

«Отец и дочь»