53. Марго

Спать одной так непривычно. Я всю ночь ворочаюсь, не могу отбросить кипящие в голове вопросы. Вечер должен был закончиться по-другому. Мы должны были вернуться такими счастливыми. Продолжить начатое в лимузине. Сдержать обещания и надеть для него только туфли.

Я поворачиваюсь и беру с тумбочки телефон, просматриваю все уведомления. Кажется, многие заметили, что со мной было что-то не так. Больше людей, чем я думала. Многие написали узнать, как дела. Я отвечаю только Винни и Эмме.

ВИННИ

Как ты сегодня, Маржи?

ЭММА

У меня похмелье. Я-то думала, от дорогого шампанского так плохо не бывает.

ВИННИ

Я не у тебя спрашивала;)

ЭММА

Я хотела, чтобы Марго не было неловко насчет вчерашнего. Спасибо, что поддержала. Винни Пу-Пу-Пу.

Я смеюсь над прозвищем Винни. Она его ненавидит, но мы иногда не можем сдерживаться. Ее так приятно дразнить. Мне так жаль, что я не провела с ними побольше времени вчера. Какая же я ужасная подруга. Заставила прилететь, а сама бросила.

МАРГО

Я нормально! Просто Картер испортил настроение. Чем вы там заняты?

ЭММА

Картер – урод. Но папа Синклеров, кажется, его нормально так отчитал. Они ушли очень злые.

Я поднимаю брови. Мне всегда нравился мистер Синклер. Он был ко мне добр. Сыновья, пусть и не любят друг друга, оба любят отца. Интересно, все ли он знает о Картере? В курсе ли он, как сын себя повел?

ЭММА

Уверена, что Бэк вчера тебе напомнил, почему он лучший из братьев;)

ВИННИ

Мы заказали завтрак в номер. Я ем. Эмма ноет, что ее тошнит от запаха панкейков.

Сложно не грустить от сообщения Эммы. Оно невинное. Она права, вчера мы должны были здорово провести время. Вместо этого я заперлась в старой спальне и ни разу не вышла. Мне нужно побыть одной. Обдумать все, что мне сказал каждый из братьев, и решить, кому я верю. Нужно понять, что правда, а что нет. Проблема в том, что она зарыта так далеко, что я даже не вижу, куда копать.

МАРГО

Хотите вместе пообедать?

ВИННИ

С удовольствием.

ЭММА

Господи, ну конечно, хотим! Во сколько?

Как только мы договариваемся увидеться через пару часов, мне становится легче. Отчасти мне хочется рассказать все подружкам, попросить совета. Но я подписала договор о неразглашении. Не хочу еще больше проблем. И еще не хочу, чтобы они плохо думали о Бэке. В глубине души я верю, что вчера он сказал правду. Верю, что весь этот извращенный план с подставной помолвкой не был попыткой отомстить Картеру. Его объяснение мне нравится гораздо больше. Бэк так хотел меня, что был готов на все.

Мое сердце хочет верить в его любовь, потому что я точно уже влюбилась в него.

Я делаю долгий выдох и встаю с кровати. Уже чувствую себя уставшей, тело не слушается, я еле иду в ванную. Мне непривычно просыпаться здесь. Так тихо. Я уже привыкла собираться под рабочие звонки Бэка. Привыкла к его скучным подкастам в душе, привыкла пытаться отвлечь его от них.

Меня бесит, что я уже настолько к нему привязалась. Все случилось так быстро. А ведь после Картера я клялась, что больше не буду строить свою жизнь вокруг мужчины.

С Бэком все было по-другому, потому что, казалось, ему тоже нравится проводить со мной время, как мне – с ним. Наши отношения были такими здоровыми. Идеальными. Теперь я понимаю, что все было слишком идеально. Я могла все понять с самого начала.

Живот урчит, намекая, что я не могу сидеть в спальне вечно. К счастью, сегодня воскресенье, мне не придется идти с Бэком на работу. Но живем мы все равно вместе. Я вынуждена с ним увидеться ради еды.

Где-то среди сумок в гардеробной, возможно, валяется упаковка Twizzlers. Может, я смогу прожить на ней?

Я издаю недовольный стон. Надо взять себя в руки. Мне придется с ним общаться, даже если сердце вчера разбилось на миллионы осколков.

Я открываю дверь, все еще размышляя о вчерашней ночи, как вдруг перед глазами возникает Бэк.

Его запах тут же проникает в легкие, будто обнимая меня. Больше никогда не хочу нюхать бергамот и жасмин. А может, я хочу нюхать только их, только его запах, потому что у меня уже зависимость. От всего, что связано с ним.

– Доброе утро, – говорит он угрюмо. Его глаза изучают мое лицо.

Почему он так красив, даже когда выглядит помятым? На нем простые джинсы и свитер. Одет он опрятно, но глаза красные, а волосы растрепаны, будто он постоянно их трогает. Я никогда не видела его таким измотанным.

Смотрю сначала на него, а потом на пустой коридор:

– Ты что тут делаешь?

Он протягивает мне кофе из любимой кофейни и бумажный пакет с едой:

– Я купил тебе завтрак. И кофе.

Он виновато улыбается, и я почти готова забыть все, что вчера наговорил Картер. Это было бы так просто. Бэк весь лучится сожалением. Если бы сердце так не ныло в груди, я бы уже все забыла.

Бэк отдает мне кофе:

– Твой любимый.

Я беру соломинку в рот и делаю щедрый глоток. Идеальный. Меня злит, что он запомнил, какой кофе я люблю, хотя его всегда покупала только я. Он помнит – и это так трогательно.

– Спасибо, – отвечаю я, стараясь сделать голос мягче. Я так злюсь на него за всю эту ложь и секреты. Но он успел стать моим лучшим другом, моим якорем. Я по нему скучаю. Скучаю по нашим разговорам, объятиям, по нашей простой повседневности. Как же меня злит, что это все построено на его лжи.

– В пакете булочки. Твои любимые. Если тебе эти не нравятся, то я попрошу Эзру сделать крюк до аэропорта и взять что-нибудь еще.

Я замираю с приоткрытым пакетом и поднимаю на него потерянный взгляд:

– Ты уезжаешь?

Он чешет подбородок. Его синие глаза сверлят во мне дыру.

– Да. Кое-что внезапно случилось. Придется уехать в Сан-Хосе на три дня. Я подумал, ты не захочешь ехать со мной.

– Я твоя ассистентка. Ты мне платишь за это. – Я разворачиваюсь в комнату, но он хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе.

Он оставляет между нами небольшое расстояние, напряженно смотрит на меня сверху вниз.

– Я сейчас не с ассистенткой разговариваю, – говорит он.

– Ты разговариваешь со мной, а я и есть твоя ассистентка, – повторяю я, смотря на его руку на своей.

Он дожидается, пока я подниму взгляд:

– Тогда ты уволена. Потому что сейчас я хочу поговорить со своей любимой женщиной, а не с сотрудницей.

Сердце замирает. Как он вечно умудряется сказать именно то, от чего я таю? Будто он всегда знает, как напомнить мне, что я его люблю. Не знаю, это искренне или часть игры? После вчерашнего в голове бардак. Не знаю, кому – или чему – верить. Остается только накручивать дальше.

– Марго, – умоляюще говорит он, проводит пальцем по моей щеке. – Прошу, послушай меня, ладно?

Я киваю, стараясь проглотить ком в горле. Он вдруг появляется сам по себе, а глаза начинает жечь от слез. Это все его голос. Он похож на мой – грустный и полон сожаления. Еще пара секунд, и я буду готова сказать, что верю ему. Или что мне плевать, что мы начали со лжи. Главное, что сейчас все по-настоящему. Мне больше ничего не надо. Но я молчу. Мне нужно выяснить правду, прежде чем я ему всего наобещаю. Пока я не готова. Поэтому я и не могу и дальше носить кольцо его бабушки. Странно носить что-то столь важное, когда между нами все пока так неправильно.

– Я поеду в командировку. Один. Я знаю, что тебе нужно время все обдумать в одиночестве. И я готов дать тебе это время.

– Это твой дом, Бэк, – перебиваю его я. – Я могу уйти куда-нибудь. Ты не обязан из-за меня уезжать.

– Мне хочется думать, что это наш дом. Для меня он уже давно не только мой. Я вчера сказал тебе лишь правду, Марго. Я знаю, что ты подумаешь и поймешь, что вчера я не лгал тебе ни секунды. Мне нужно уехать. Я надеюсь – господи, я молюсь, – что, когда я вернусь, ты будешь здесь. Что позволишь надеть на свой палец это кольцо. Оно должно быть на тебе до конца наших жизней.

– Я никуда не уеду, – говорю я тихо. Голос дрожит, но мне уже плевать. Может, сначала он мне и врал, но сейчас я вижу только искренность в его глазах. Нельзя подделать такую боль и тоску. – Мне просто нужно подумать. Я не понимаю…

– Думай, сколько тебе нужно, малыш. Я даю тебе три дня. Прошу, снова будь моей, когда я вернусь. Будь уверена в моих чувствах. – Он обнимает меня, прижимает к груди. Я вдыхаю его запах, он, видимо, тоже, делая глубокий вдох поверх моей макушки. Он говорит правду. Наши чувства слишком настоящие. Они не могли вырасти на почве мести. – Да, я тебя обманывал. Я себя за это никогда не прощу, но жалеть я об этой лжи не буду. Я не стану жалеть, потому что эта ложь привела тебя ко мне.

По щекам снова бегут слезы. Я обнимаю его, стараясь прижаться поближе, хотя в руках все еще кофе и еда.

– Сколько всего навалилось. Все было ложью…

Он отталкивается от меня, а потом наклоняется и прижимается лбом к моему.

– Нет, не все, – убеждает Бэк, в голосе звенит властность. Он прижимает ладонь к моему сердцу. – В глубине души ты знаешь, что все по-настоящему. – Постукивает кончиком пальцев по моему виску: – Просто вот здесь ты тоже должна это понять.

Я грустно опускаю глаза. Если посмотрю на него, то буду умолять остаться. Мне очень не хочется расставаться, но он прав. Мне нужно время. Не хочу торопиться. Хочу убедиться в версии Бэка и опровергнуть слова Картера.

– Хорошо, – говорю я ему в грудь и роняю руки, разрывая наши объятия. Надо отступить, иначе я приклеюсь к нему и никогда не отпущу.

Мы стоим в коридоре и смотрим друг на друга в полной тишине. Даже неловко. Я не знаю, что еще сказать. В голове звенят слова Картера.

Бэк переводит глаза в коридор. На его лице отпечаталось сожаление. Он делает шаг от меня в сторону и вдыхает.

– Прости меня, Марго. Мне очень жаль. Поверь хотя бы в это.

Я уже даже не пытаюсь сдержать заливающие лицо слезы. Грудь дрожит от вдоха, я цепляюсь за последние нити самоконтроля.

– Я верю, – голос трясется, – я верю в это.

Он грустно на меня смотрит:

– Честно?

Я киваю и вытираю со щек слезы:

– Честно, Бэк. Мы поговорим, когда ты вернешься.

Он открывает рот и тут же закрывает. Хотел что-то сказать, но передумал. Бэк громко выдыхает и уходит в коридор. Я провожаю его глазами, уже дико по нему скучаю.