52. Бэк

Если бы не мольбы Марго скорее уйти домой, я бы уже сидел в тюрьме за нападение на собственного брата. Я не знаю, что между ними произошло, боюсь ослепнуть от гнева, если спрошу и узнаю. Что бы там ни случилось, Марго пришла в ужас.

В машине она не говорит мне ни слова. Эзра пытается шутить, открывая дверь уже у дома, но она даже не находит сил выдавить улыбку.

В лифте я весь дергаюсь, размышляя, как вообще начать обсуждать, что произошло на террасе. Если бы я не трясся от страха при виде Руби на вечеринке, то вообще бы не оставил Марго одну. Ничего бы не произошло. Ненавижу себя за то, что бросил ее одну – еще и на нашей вечеринке.

Уже в пентхаусе мое терпение лопается. Мне нужно знать, что у них случилось.

– Малышка, поговори со мной, – почти молю я. – Я не хочу тебя заставлять, но я чуть с ума не сошел в машине, представляя, что могло случиться. Мне нужно знать…

Она замирает на кухне и хватается за край стойки. Несколько мучительно бесконечных секунд она просто смотрит на меня, взгляд совершенно поверженный. Меня убивает, что я не знаю причин ее отчаяния.

– Что за девушка к тебе подходила?

– Что?

– В голубом платье. Блондинка. Ты же знаешь ее?

Я открываю и закрываю рот, стараясь понять, к чему она ведет. При чем тут Руби и как с ней связан мой вопрос. Зачем она вообще отвечает вопросом на вопрос, особенно таким?

– Бэк, – настойчиво повторяет Марго. – Ты знал, кто это?

– Да, – отвечаю я. – Я же тебе рассказал. Это была просто подруга.

– Ты знаешь, чем она зарабатывает?

К чему она ведет? Я вспоминаю, что Руби пришла с Картером, и сердце уходит в пятки. Стоит ли мне переживать, что он мог все рассказать Марго? Судя по ее вопросам, Картер знал чуть больше, чем я думал.

– Нет, – вру я и делаю шаг на кухню. – Прямо сейчас не вспомню.

– Врешь, – ловит меня Марго.

– А зачем ты спрашиваешь? – Гнев уже сменился тревогой. Я пытаюсь расслабить узел галстука. Одним резким движением развязываю его, стягиваю с головы и скидываю галстук на стойку.

– Ты прекрасно знаешь, что она репортер. – Ее глаза округляются в осознании. – Ты знаешь.

Я поверженно выдыхаю:

– Ладно, да, хорошо. Я знаю ее. Только не понимаю, при чем тут это. Что случилось между тобой и Картером?

– Вы с ней много общаетесь?

– Нисколько.

– Ты заплатил ей за статью?

Моя челюсть отваливается. Все. Она знает.

Твою мать…

– Нет, – неубедительная ложь, никто из нас в нее не верит.

Глаза Марго тут же наполняются слезами. Она резко их закрывает, пытаясь скрыть, что начала плакать.

Я за пару шагов сокращаю расстояние между нами. Хочу притянуть ее к себе, но она не дается.

– Нет! – кричит она. – Ты соврал мне! Почему?

– Марго, – шепчу я. Я не думал, что до этого дойдет. Хотел однажды ей рассказать, но не так. Не так.

Тушь струится по ее щекам. Ненавижу себя за ее слезы, за всю эту ложь. Все должно было быть по-другому.

– Ты врал, – еще раз говорит она и прикусывает дрожащую губу. – Ты сам придумал эту статью. Ты знал, что именно правление от тебя потребует. Но зачем, Бэк?

Мое молчание только больше ее злит. Я хочу ответить, но не знаю как. Я даже для себя еще не сформулировал ответы, которые она пытается из меня выдавить.

– Ты многого не знаешь, – во мне плещется раскаяние.

– Я знаю все, – шипит она. – Картер все мне рассказал. Рассказал, как ты первый меня увидел, как ненавидел его за то, что он меня украл.

– Это ложь, твою мать! – выплевываю я. Хочу схватить ее и заставить слушать, но она только перестала трястись после встречи с моим братом. Боюсь ее напугать. Как бы мое тело ни хотело к ней прижаться. Успокоиться, что она рядом.

Она грустно смеется:

– Господи, да как я могу поверить хоть одному твоему слову? Ты столько мне врал. Просто не мог закрыть глаза на то, что брату досталось желаемое, да, Бэк? Ты хоть когда-нибудь ко мне что-то чувствовал? Или тебя просто так бесил брат?

– Конечно, чувствовал! – кричу я со злостью. – Я мечтал о тебе с момента, как ты вошла в этот вонючий бар! На тебе была отвратительная университетская толстовка. Та, с фотографии в спальне. Ты была так просто одета, а я все равно не мог отвести глаз.

Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания.

– А потом что? Брат заговорил со мной первый, и ты не смог закрыть глаза на то, что я стала его девушкой?

– Ты никогда не принадлежала ему, – с шипением говорю я. – Ты всегда должна была стать моей.

– Я не ваша собственность! – кричит она и пытается обойти меня.

Я иду за ней в столовую. Нельзя заканчивать разговор сейчас, пока я не признался во всем.

– Нет, конечно нет. Но это ничего не меняет. Ты вошла в этот бар и стала моей. А я – твоим.

Она поворачивается на пятках и тыкает меня пальцем в грудь:

– Тогда надо было действовать.

Я хватаю ее за запястье:

– Я действовал!

Она мотает головой:

– Нет, ты врал. Ты придумывал какие-то заговоры. Я не знаю, во что верить. Картер говорит, что ты ненавидел его из-за меня. Он сказал, что ты втянул в это правление, лишь бы заполучить меня и отомстить ему.

Я смеюсь и отпускаю ее.

– И ему ты веришь?

– А он соврал насчет того, что ты заплатил за статью о себе?

– Нет, не соврал. Но соврал насчет всего остального.

– Зачем я тебе доверилась, – чеканит она и поднимается по лестнице в свою старую комнату. Я следую за ней тенью, не выпуская из виду ни на секунду.

– Ты все не так поняла. Позволь мне все объяснить!

– Мне уже плевать, Бэк. – Она залетает в комнату и пытается закрыть перед моим носом дверь. Не получается. Я тут же распахиваю ее и вваливаюсь внутрь.

Марго тут же идет в гардеробную и достает из темного угла чемодан.

– Ты что делаешь?

Она бросает на меня злобный взгляд:

– Собираюсь. Я уезжаю. И ты меня отпустишь. Я не могу больше здесь находиться, зная, что я просто пешка в партии по мести брату.

Я хватаюсь за волосы.

– Картер тут вообще ни при чем! – рычу я. Меня душит отчаяние, я не могу просто ее отпустить. Никак. Она только стала моей. Я никогда ее не отпущу. Просто не переживу этого. Теперь я знаю, каково это – быть с ней.

– Жаль, что я больше не могу тебе верить, да? Ведь все было ложью. Господи! А я-то, дурочка, влюбилась! Пока ты врал мне!

Горло схлопывается от эмоций.

– Влюбилась? – спрашиваю я хриплым голосом.

– Мне так казалось, – тихо отвечает она, идет мимо и бросает чемодан на кровать. – Я думала, что люблю тебя, как не любила никого и никогда. А сейчас я не знаю, что чувствую. Сложно любить, когда все построено на лжи.

Я отчаянно тянусь к ней, хочу прижаться, хочу убедиться, что все еще можно исправить.

– Не все, – говорю я. – Все самое хорошее было правдой. Все между нами было правдой, Марго. – Я прижимаю ладонь к ее истерично бьющемся сердцу. – Оно знает, что все это по-настоящему. Такие чувства не могут быть ложью. Не могут. – Я хватаю ее за запястье, кладу ее руку на свое сумасшедшее сердце, чтобы показать ей свои чувства.

Она поднимает на меня грустные глаза. Я никогда не прощу себя за ее боль. Я этого просто не переживу. Мне нужна надежда, что все еще можно исправить. Что она выслушает меня и поймет, почему я пошел на все это.

Я делаю глубокий вдох, еще сильнее вжимаю пальцы в ее груди, будто цепляясь за нее, как за спасательный круг.

– Я все тебе расскажу, – обещаю я. – Просто позволь мне.

Она отвечает кивком. Плевать, что она молчит. Этого достаточно.

Я делаю рваный вдох, стараюсь собрать мысли в кучу и объяснить всю правду о начале наших отношений с Марго.

– Картер был правдив в одном. Я увидел тебя первым. Еще ни одна женщина меня так не привлекала.

– Ты не подошел.

– Ты была такой молодой. Беззаботной. Явно первокурсница, которая просто пришла повеселиться. Мне не хватило смелости подойти, зная, какие у нас разные жизни.

– А потом Картер подошел ко мне и это тебя взбесило?

– Да, я был вне себя, когда узнал о вас. Он позвонил мне сообщить, что вы переспали. Мне никогда не было так обидно. А потом ты стала его девушкой.

– Поздравляю, ты отомстил. Даже надел на меня кольцо. – Она опускает на него грустный взгляд, а затем бьет мое тоскующее сердце на миллионы осколков, снимая его с пальца. Марго рассматривает кольцо глазами, полными слез. – Ты уделал его. Ты победил.

Я мотаю головой и накрываю кольцо ладонью, прежде чем она попытается мне его вернуть. Наши переплетенные пальцы трясутся. Не знаю, из-за меня или из-за нее. Может, мы оба трясемся.

– Мне плевать на победы. Я вообще не ради этого все затеял. Вообще. Когда он впервые привез тебя в Хэмптонс и мы поговорили, я понял, что пойду на все, лишь бы ты стала моей. Мне всегда было плевать на брата, но в тот момент я хотел отобрать у него главное. Тебя. Когда я увидел, что ты меня рисуешь, а потом ты чуть меня не поцеловала на том пляже, я вдруг понял, что всю жизнь сторонился любви, просто чтобы влюбиться в чужую девушку.

– Нет, – у нее перехватывает дыхание.

– Да. Я был влюблен в тебя с той самой минуты. Господи, Марго, да я влюбился в тебя еще в том баре. Я просто еще не мог узнать любовь.

– Я не понимаю.

– Я знал, что Картер тебе изменял в те выходные. Я хотел тебе рассказать, но боялся сделать больно. Промолчал.

– Бэк.

– Но уже тогда я знал, что ты будешь моей. Что ты никогда не предназначалась ему. Просто мне нужно было подождать.

– И, став моим начальником, ты как бы невзначай решил предложить стать подставной невестой?

– Нет. Я же сказал: я купил компанию, чтобы поговорить с тобой. Я не врал.

Она открывает рот, изучает меня, видимо, пытается сложить наконец-то пазл.

– Я пытался завоевать тебя обычными способами. Звонил. Но ты не брала трубку. Пришлось найти другой вариант привлечь твое внимание. Тогда я и вышел на Руби. Я знал, что если опубликуется материал, выставляющий меня бабником, а не идеальным руководителем, то правление начнет угрожать. По крайней мере, это прозвучит убедительно для тебя.

– Значит, и это была ложь.

Я киваю.

– Увидев статью, они попросили меня вести себя осторожнее, но инвесторами они угрожать не стали. Просто велели не привлекать нежелательное внимание. Я решил использовать это себе на руку, я знаю, что это неправильно. Но я был вынужден прибегнуть к таким схемам, чтобы просто поговорить с тобой. Я был готов деньги ставить, что, если попрошу тебя о помощи, ты не откажешь.

– Ты мною манипулировал.

– Да, – грустно отвечаю я. – Можно сказать и так. Просто тогда я смотрел на все по-другому. Я зациклился на том, чтобы втянуть тебя в свою жизнь, казалось, цель оправдывает средства. Каждая эмоция, каждая секунда были для меня искренними. Ну, для меня. Хотя я был убежден, что и для тебя тоже. Мне казалось, нет ничего страшного в том, как мы нашли друг друга. Ведь чувства были настоящими.

– Значит, и статья, и история про правление, все – просто какой-то огромный заговор, чтобы сделать меня своей невестой? Ты загнал меня в угол. Как я могу уйти после того, как весь Нью-Йорк отмечал нашу помолвку? Ты пытался поймать меня в ловушку.

– Нет! Нет. Я просто искал шанса быть с тобой. И все.

– Это не просто шанс. Все как-то неправильно. Извращенно.

– Я сделаю все что угодно, чтобы вернуть твое доверие. Я люблю тебя, Марго. Люблю тебя настолько, что готов отказаться от всего, лишь бы ты была моей. Я так люблю тебя, господи.

Она плачет. Тушь размазана по всему лицу, идеальный макияж уничтожен. Она убирает руку с моей, и я не могу дышать. Марго нежно раскрывает мои пальцы и кладет на ладонь кольцо бабушки.

– Прошу, не надо, – умоляю я, голос совсем охрип. – Не делай этого, пожалуйста.

Она сжимает мои пальцы на кольце.

– Это не любовь, Бэк. Любовь не такая. Она не строится на лжи.

– Прошу, не бросай меня. – Я крепче сжимаю кольцо. – Позволь мне все исправить, малыш. Прошу.

Марго так много плакала, что глаза покраснели.

– Мне жаль, что я согласилась притвориться твоей невестой. Жаль, что я связалась с тобой после всего того, что сделал со мной Картер.

– Он тут ни при чем.

Она хмыкает, снимает с головы ободок и бросает на пол.

– Ты такой же. Я знала, что нельзя доверять одному Синклеру, но почему-то поверила второму.

Ее слова ввергают меня в оцепенение, от волны обиды и боли я даже отшатываюсь от Марго.

– Уходи, Бэк. – Она сыплет соль на мою открытую, зияющую рану. Остается только подчиниться.

Сердце разбито. Я поднимаю на Марго красные глаза.

– Я просто любил тебя, Марго. И ничего не мог с этим сделать. Не мог контролировать эту любовь. Может, я слишком сильно тебя любил. Но все, что я делал, я делал ради любви.