12. Бэк

Сожаление.

Я тону в сожалении, смотря, как Марго отбегает от меня на другой конец кухни.

Мне жаль, что я почти позволил себе ее поцеловать, почти позволил себе узнать ее вкус.

Мне жаль, ведь она бы позволила себя поцеловать, а я этого не сделал.

Не могу забыть ее слова, сказанные в той сиротской переговорке, и теперь не уверен, хочет ли она моих поцелуев. Боюсь, что спугну ее, и наш план рухнет, даже не начавшись. Поэтому я себя остановил, хотя каждая клеточка тела жаждала взять Марго прямо на столешнице.

– Марго, – выдыхаю я. Кожа уже скучает по теплу ее ладоней. В расстегнутой рубашке холодно без ее прикосновений.

Она не смотрит на меня. И я ее не виню. Она показала мне свою уязвимую сторону, показала мне искры желания. А я, вместо того чтобы поднять белый флаг и поддаться пламени страсти, вылил на это пламя ведро ледяной воды. Ей стыдно. Мне не нужно смотреть ей в глаза, чтобы это понять.

– Слушай, – начинаю я.

Ее спина выпрямляется. Марго хватается за ручку чемодана и говорит окнам:

– Покажешь мне, где я буду спать? – Я слышу, как она старается скрыть дрожь в голосе.

Вытираю ладони об штаны. Делаю шаг к ней:

– Да, конечно. Давай провожу и помогу с сумками.

Она оглядывается, прячет стыд под маской злости.

– Нет. Просто скажи где, я сама найду.

Я откашливаюсь и машу рукой в сторону лофта наверху. Я не хотел ее разозлить. Или хотел. Твою мать. С ней не разберешься.

– Нет, – иду к ней и забираю чемодан из руки. Она бросает на меня недовольный взгляд, но я не награждаю его вниманием.

– Я сама! – шипит Марго. – Просто скажи куда.

Я игнорирую ее и иду к лестнице. Начинаю подниматься, перешагивая две ступени за раз. Уже наверху я поворачиваюсь и вижу, что она все еще стоит внизу и смотрит на меня. Руки она злобно уперла в бока и сжала губы.

– Ты можешь подняться и выбрать комнату сама, либо это сделаю я. Будешь тормозить, я выберу худшую.

Она что-то бубнит под нос, но я уже не слышу. Злится, но по ступеням все равно поднимается. Наверху замирает около меня и осматривает лестничную площадку. Через стеклянные перила видна гостиная на первом этаже. Не помню, когда в последний раз там кто-нибудь сидел, но комната красивая.

Марго выдергивает из моих рук чемодан, почти падая от рывка. Злобно смотрит мне в глаза и дует на упавшие прядки.

– Это, наверное, самый дорогой пентхаус на Манхэттене, – она закатывает глаза, – так что даже худшая комната здесь – роскошь для обычных людей.

Устав от этого разговора или, скорее, от меня, она разворачивается и идет прочь по коридору.

Она права, здесь все комнаты хороши. Какую бы она ни выбрала, ей будет удобно.

Но я сплю только в одной из них. Почему-то меня расстраивает, что мы будем спать на разных этажах.

Как-то это далековато.

Я отбрасываю размышления о том, что между нами творится, на потом, и оставляю Марго выбирать комнату. Иду вниз. Так и не застегнув рубашку, я открываю холодильник, думая, что бы поесть.

Домашняя еда будет лучшим извинением за почти поцелуй.

Осталось понять, мне жаль, что я почти поцеловал ее или что я так и не поцеловал ее.

Почти час я запекаю курицу с овощами, выкладываю все это на рис и подаю вместе со своим фирменным соусом, который еще никого не оставил равнодушным.

Только вот Марго так и не появляется.

Я готовил целый час, думая, что она спустится ужинать. Она говорила, что завтракала с подружками, и в самолете она ела, но к вечеру должна была проголодаться. Может, хоть захотеть перекусить. Видимо, не пересекаться со мной ей хочется больше. Я прождал за столом сорок минут, прежде чем смог смириться, что она не придет.

Было бы мило с моей стороны принести ей еду под дверь, извиниться. Но я не милый. Этим словом меня никогда никто не описывал. Поэтому я ем один, убираю остатки и кладу в холодильник.

А потом сижу до ночи за работой. Получается дольше, чем сам хотел, потому что постоянно думал о сладко спящей этажом выше Марго. 13. Марго

Вечно избегать Бэка не получится, как бы я ни старалась.

Хотя, будь у меня еда, я бы смогла просидеть в этой комнате вечно. Сначала я подумала, что стоит выбрать самую маленькую спальню, просто чтобы позлить Бэка, но потом поняла, что ему явно плевать, где я буду жить. Только сама себе свинью подкину. У него на первом этаже явно лучшая из комнат. Осознав это, я выбрала самую большую гостевую.

Она похожа на номер в роскошном отеле. Жаловаться не буду. Я буду спать на невероятно огромной кровати. Не знаю, из чего сделан матрас, но я на нем будто на облачке.

Я должна была тут отлично выспаться.

Но не смогла.

Мне снились горящие желанием хитрые глаза Бэка. Его губы на моих. Те грязные вещи, которыми мы могли заняться на всех кухонных поверхностях. Когда солнце начинает бить в огромные – от пола до потолка – окна, я поворачиваюсь на другой бок и кряхчу. Я должна быть в приподнятом расположении духа, должна радоваться новой жизни в Нью-Йорке, но уже с утра устала и завелась.

Телефон вибрирует на прикроватном столике. Я вздыхаю и тянусь к нему. Свайпаю кнопку и тут же слышу знакомые голоса спорящих подружек.

– Спроси, переспала ли она с Бекхэмом! – Голос Эммы я узнаю где угодно.

Недовольный выдох Винни – тоже. Мы с Эммой постоянно слышим его в свой адрес.

– Эмма! – отчитывает подругу Винни. – Он ее начальник, им нельзя спать друг с другом!

– Ой, молчи, очень даже льзя! Ты бы видела его в жизни! Я отрекусь от Марго, если она не проведет с ним хотя бы ночь!

Я улыбаюсь и качаю головой. Даже суток не прошло с нашего расставания, но я уже скучаю по двум моим самым дорогим людям в мире.

– Доброе утро! – говорю я.

Это привлекает их внимание, и спор тут же угасает.

– Маржи! – радостно восклицает Винни. Это прозвище, которым она меня нарекла, впервые попробовав травку.

– Привет, Вин, – отвечаю я. Привстаю с кровати, прижимаю колени к груди и включаю девчонок на громкую связь.

– Ты слышала наш разговор? – виновато спрашивает Винни.

– Конечно да, – вмешивается Эмма. – И я не беру свои слова обратно, Мар. Надеюсь, что в следующий раз, как мы позвоним, ты уже оседлаешь его, словно пони! Хочу узнать, насколько огромный у него член.

Я хмыкаю, завязывая волосы в пучок на макушке.

– Я его ассистентка, Эм. А не секс-игрушка. Никаких седел. Прости, что расстраиваю.

Мне не нужно смотреть на Эмму, чтобы знать, что сейчас она выставила вперед нижнюю губу, строя из себя несчастного щеночка. Она так манипулирует мною еще со времен универа. Сейчас срабатывает хуже, учитывая, что я не вижу ее лица.

– Скучная ты, – тянет она. – У меня сейчас такая засуха, я хотела хотя бы пожить через тебя.

Наступает молчание, а затем я вдруг слышу возмущенный вздох Эммы.

– Винни! – кричит она.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Винни, быстро объясняй, что значит это сообщение! – требует Эмма. Я слышу шорохи, громкий треск, а затем звонок обрывается.

Я растерянно смотрю на свой экран.

– Алло? – Молчание.

Снова набираю номер Винни, но включается голосовая почта. Звоню Эмме, но спустя пару гудков бот сообщает мне, что ее почта заполнена.

– Я бы скорее назвал себя жеребцом, нежели пони.

Я взвизгиваю, почти выпрыгивая из кровати.

– Что за!.. Бэк! – визжу я и бросаю в него подушку. Он едва замечает, как она бьет его по животу.

А, кстати, о животах! Меня накрывает воспоминание о его голом прессе. Я его потрогала. Я чувствовала, как мышцы напрягаются под пальцами. Как же это было горячо.

– Это я должен возмущаться. Твоя подружка назвала меня пони. – Он заходит в комнату, оставляя дверь в коридор открытой.

Я осознаю, как просто он одет. Ну просто по меркам Бэка.

На нем темно-синие летние брюки, белая рубашка, свитер накинут на плечи. Не самая повседневная одежда, но для Бэка, наверное, приравнивается к треникам и старой футболке.

– Что ты тут делаешь? – меняю я тему. Он стоит в моей комнате одетый так, будто собрался на поздний завтрак. Наверное, так и есть.

Он осматривает комнату, будто впервые ее видит. А может, он и правда тут не был. С его слов я поняла, что его спальня внизу. Возможно, он вообще сюда не поднимается. Я вчера осмотрелась на втором этаже и нашла только еще две гостевые спальни, обе меньше, чем моя, и кабинет, две стены которого заставлены книжными полками.

– Ты уже достаточно поспала. У нас есть дела, и, раз ты сама не просыпалась, я решил стать твоим будильником. – Он перешагивает брошенный на полу чемодан, из которого во все стороны вываливается содержимое. Я вчера искала пижаму в приступе гнева. – Правда, оказалось, что будильник тебе не нужен. Подружки разбудили тебя разговорами о моем члене. Точнее, как ты его оседлаешь.

Я с громким стоном падаю обратно на подушки. Однажды я прибью Эмму за ее длинный язык. Даже с другого конца страны она умудряется создавать для меня проблемы. Я закрываю глаза и кладу подушку на лицо. Может, если я особенно искренне помолюсь какому-нибудь богу стыда, то смогу навсегда провалиться в матрас и никогда не смотреть Бэку в глаза.

– Да не смущайся ты так, – мурчит Бэк, его голос раздается гораздо ближе. – Я был не против представить эту картину.

Я снова издаю стон и трясу головой под подушкой. Мне стоит по всему интернету протрубить постыдные истории Эммы. Лучше даже – нарисую тот случай, когда ее вырвало на ту приятнейшую пару, которая сидела перед нами. Это было в Кабо, мы напились ночью, а утром решили пойти на экскурсию. Решить-то мы решили, только Эмма уже через пятнадцать минут сплевывала комки еды по всем двенадцати пассажирам маленького автобуса.

Пытаюсь вспомнить еще какие-то неловкие моменты жизни Эммы, которые помогут мне отомстить, как вдруг чувствую две теплые руки на своих ладонях. Меня передергивает. Что он делает?

– Марго, – говорит он спокойно. Бэк пытается расцепить мертвую хватку моих пальцев на подушке. Я только сильнее вжимаю их в ткань, прижимаю подушку к лицу настолько, что почти начинаю задыхаться.

– Нет, – отрезаю я, держась за подушку, как за жизнь. Стоит посмотреть Бэку в глаза и сказать, что я никогда не стану его «седлать». Состроить брезгливое выражение лица, бросить шутку, чтобы развеять неловкость.

– Почему ты прячешься? – рыкает он и вырывает из рук подушку.

Держусь, как за спасательный жилет.

– Я планирую, каким способом уничтожить свою лучшую подругу. Оставь меня. – К сожалению, Бэк непреклонен и гораздо сильнее меня. Одним непринужденным движением он вырывает у меня подушку.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как Бэк нависает надо мной.

– Открой глаза, – требует он. Матрас прогибается. Вот козел, не собирается проваливать.

– Уходи! – тяну руку и пытаюсь вытолкнуть его с кровати, но глаза у меня закрыты, так что приходится искать его. Пальцы касаются его бедра. Кажется. Продолжаю щупать, пока не чувствую, что он положил руку на мою.

– Так, Вайолет, потише, – он посмеивается и нежно убирает мою руку со своего члена. Хотя нет, это было бы дико, ведь это было что-то огромное.

Он прав. Точно не пони. Жеребец.

У меня глаза на лоб лезут от осознания. Он самодовольно улыбается. Щеки горят от стыда. Как эксцентричная женщина, я могу сделать только одно с этим сексапильным старшим братом бывшего. Пихнуть его с кровати.

Может, так он поймет.

Только вот я беру слишком большой разгон. И вместо того чтобы спихнуть Бэка с кровати и самодовольно смотреть на него сверху вниз, я лечу вместе с ним на пол.

К счастью или к несчастью, я приземляюсь прямо на Бэка. Мы с грохотом падаем на пол, каким бы мягким ни был ковер. Моя щека прижимается к его твердой груди. Его руки удерживают меня за бедра, чтобы я не скатилась.

Мои волосы падают и создают вокруг нас стены. Я с ужасом смотрю на Бэка.

Он только усугубляет мою неловкость, спихивая меня с себя. Приземляюсь на пол попой. Бэк грациозно встает, поправляет одежду. Смотрит на меня сверху вниз. Лицо совершенно серьезное, только слегка выгнутая бровь выдает смешливость.

– Уже пытаешься седлать?

– Иу, нет! – Хотя сама понимаю, судя по тому, что я нащупала, седлать его будет приятно – хоть и чуть болезненно.

Только это Бэк. Бекхэм Синклер. Почему я не могу перестать думать про его член? Почему я мечтаю узнать, каково это – когда он внутри?

– Страстный взгляд говорит об обратном, – заявляет он категорично.

Я встаю с пола и недовольно кряхчу.

Бэк хмыкает и кивает в мою сторону:

– Острые соски, кстати, тоже.

Мои глаза округляются, я опускаю взгляд на доказательства своих грязных мыслей.

– Предатели, – бубню я и складываю руки на груди, изображая скуку. – Не понимаю, о чем ты.

Вру ему сквозь зубы.

Он улыбается – не поверил ни слову. Но он разрушает мои ожидания, не мучает меня моими же радостными сосками, а просто отпускает тему.

Он вдруг уходит из комнаты так же внезапно, как появился. Бэк замирает в дверном проеме, дважды стучит костяшками пальцев по косяку. Он оглядывается, и я вижу боль на его лице.

– Собирайся. Быстро.

– Куда?

– Мы записаны в магазины. Я буду ждать внизу.

Он не оставляет мне возможности спорить или задавать вопросы, вылетает из спальни будто подстреленный.

За последние несколько минут я выяснила две вещи.

Первое: кажется, непробиваемый Бэк только что завелся, увидев, как мои соски встали. И мне это понравилось.

Второе: кажется, богачи записываются в магазины.