14. Бэк

– Бэк, – Марго испуганно сжимает мою руку. – Я не могу туда пойти.

Мы стоим перед входом в огромное здание. Пальцы Марго впиваются в мой свитер. Выглядит она так, будто я привел ее в дом с призраками или к страшному доктору, а не в самый лучший магазин на Пятой авеню – Bergdorf Goodman.

Я отодвигаю нас с траектории пути приближающегося велосипедиста, пока нас не сбил дешевый клон Лэнса Армстронга^[6]. Хочется проорать ему вслед, что он едет по тротуару, но я сдерживаюсь.

– Это просто магазин, – напоминаю я Марго и тяну ее ко входу.

Мы уже на пять минут опоздали на запись. Я ненавижу опаздывать, но с ней это продолжает происходить. Я злюсь, но это скорее эхо нашей утренней стычки. Она едва ли прикоснулась к моему члену, а он тут же окаменел.

Она недовольно на меня смотрит:

– Это не просто магазин, это магазин для богатых людей, статусных. Мне там не место.

Я приподнимаю бровь:

– А ты не статусная?

Марго убирает руку с моей и закатывает глаза.

– Статусная, но недостаточно для магазинов типа Bergdorf или Saks. Сюда ходят люди, которые учились в престижных школах-интернатах, у которых есть загородные дома и для летнего, и для зимнего отдыха. – Она поворачивается в мою сторону, я не могу сдержать улыбку. – Для таких, как ты.

Она права. Я и правда учился в престижной школе-интернате. У нас есть дома в Хэмптонс и Вейле^[7], да по всему миру тоже. Я все детство хвостиком ходил за мамой по рядам Bergdorf, мечтая оказаться где угодно, но не здесь.

Я провожу ладонью по колючей щетине на подбородке.

– Странно, я не знал, что, чтобы попасть сюда, нужно соответствовать каким-то требованиям.

Мы оба смотрим на огромное каменное здание. Магазин занимает несколько этажей, на каждом отдельная секция. И это только товары для женщин. Мужские товары в здании напротив.

Марго делает неуверенный шаг назад, из-за чего я перевожу взгляд на нее. Она обводит свою одежду жестом, привлекая к ней мое внимание.

– Я одета так, будто иду в Таргет за покупками, – она оттягивает подол толстовки, которая настолько ей велика, что достает до середины бедра. На ней толстовка, легинсы и белые кроссовки. Хотя бы они новые и контрастируют своей белизной с грязным тротуаром.

– Я же говорил тебе, что мы идем на шопинг.

– Я же не думала, что в такое место! Все многочисленные посетительницы этого магазина сочтут меня твоим благотворительным проектом!

Часть правды в ее словах есть. Да, парочку косых взглядов Марго заслужит, но все от людей, которые настолько несчастны, что осудили бы ее в любом виде. Люди такого «статуса» так и делают.

– Какая вообще разница, кто что подумает? – давлю на нее я.

– Для меня – никакой, – вздыхает она и откидывает волосы с плеч на спину. – Но для тебя – есть. Там твое окружение. Тебе не кажется унизительным появиться с такой простолюдинкой?

Слово «простолюдинка» шипит ехидством, Марго вредничает, возвращаясь к привычной себе, хотя и стыдится своего вида.

Поворачиваюсь к зданию спиной, лицом к ней, и тяну за завязки толстовки.

– Если хочешь выжить в этом мире, ты должна запомнить одно: чужое мнение – в жопу. Будешь слишком много накручивать, станешь такой же несчастной, как окружающие тебя критики. Знаешь, почему они будут на тебя пялиться? Знаешь, почему побегут сплетничать со своими зазнайками-друзьями? Потому что хотят сделать тебя несчастной, подобно себе.

Ее взгляд теплеет. Уверенность возвращается к ней, она с каждой секундой становится собой.

– Каждый, кто косо посмотрит на тебя в этом магазине, просто бесится, потому что тратит тысячи долларов на одежду, дорогую косметику, стилистов и хирургов, чтобы выглядеть хотя бы вполовину так же привлекательно, как ты в простой толстовке и с минимальным макияжем.

Я делаю шаг назад, хватаю ее за руку и снова тяну в магазин. Теперь мы уже минут на десять опоздали, это точно. Будь я другим человеком, мою запись бы давно отменили и отдали время следующему клиенту. Стилисты ведь получают деньги за услуги, а не за часы. Сидя в ожидании, денег не заработаешь.

Я держу ее пальчики, пока мы не доходим до лифтов. Я жму кнопку, двери тут же распахиваются. Втаскиваю Марго внутрь, и двери за нами закрываются.

Я поворачиваюсь к Марго и замечаю, что она тоже меня изучает. Она открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать, но боится.

– Что? – спрашиваю я и только в этот момент вспоминаю, что нужно нажать кнопку этажа.

– Ничего, – она бубнит, лифт начинает подниматься.

– Я по лицу вижу, что твое «ничего» на самом деле явно «что-то».

Она опускает глаза в пол и якобы заинтересованно изучает свои белые кроссовки.

– Просто Бекхэм Синклер, миллиардер-холостяк, – дразнит меня она, – тот самый, который встречается с моделями, актрисами и наследницами миллионов, назвал меня красивой.

Голос у нее смешливый, будто она не верит в происходящее.

Марго такая красивая, что не может не осознавать собственной красоты. Я на это не куплюсь.

– Я серая мышка в сравнении с твоим привычным типажом, – продолжает она. Меня начинает раздражать, как она говорит о себе.

Лифт бряцает, двери открываются. Марго первая делает шаг вперед, хотя не знает, куда идти. Прежде чем она отходит слишком далеко, я хватаю ее за локоть и притягиваю к себе. Просторная толстовка растягивается. Марго поднимает на меня растерянные глаза. Я наклоняюсь к ней и, смотря прямо в глаза, вдыхаю ее.

– Это все остальные серые мышки в сравнении с тобой, Марго.