Всё тайное всегда становится явным

Недавнее замужество, которое должно было стать для Ирис светлой вехой её жизни, было омрачено тревогами. Болезнь Райнарда прогрессировала. Хестер, казалось, вовсе забыл про себя и про молодую жену. Уход за братом стал для него главным приоритетом, и сил на что-то иное просто не оставалось. Ирис понимала это. Любовь к Райнарду была неотъемлемой частью Хестера. И как могла она требовать внимания к себе, когда жизнь деверя висела на волоске? Но вместе с пониманием росла и тень одиночества. Их брачный союз до сих пор оставался без близости – не потому, что Хестер отвергал её, а потому, что сердце и мысли его были поглощены переживаниями.

Сама Ирис также погрузилась в апатию. Неразборчивые голоса теперь преследовали повсюду. Иногда они звучали совсем рядом, будто кто-то склонялся к самому уху. От них не было спасения. Она стала плохо спать. Каждая ночь превращалась в борьбу: полусонные видения накатывали волнами, превращаясь то в кошмары, то в бесконечные шёпоты. Мешки под глазами и болезненная бледность кожи выдавали её поникшее состояние даже тем, кто почти не общался с ней.

Люсиль приносила успокаивающие чаи, настоянные на травах. Их горьковатый привкус и лёгкий аромат на короткое время возвращали Ирис тишину в голове, но это облегчение было обманчивым и недолгим. Через пару часов голоса возвращались с новой силой. Девушка ломала голову над причиной. Никогда прежде такого с ней не происходило. Но теперь что-то изменилось, словно сама реальность вокруг дала трещину. Ирис заказала книги из столицы в надежде, что в них найдётся хоть небольшой ответ на её вопросы. Она ничего не сказала даже Хестеру, не желая отягощать его и без того измученное сердце.

Последние дни текли как в тумане. Вечера сливались в ночи, а ночи в бессонные часы. Запершись в комнате, Ирис металась от книги к книге, судорожно перелистывала страницы, скользила глазами по строчкам, вчитываясь в каждое слово.

– Ничего, – выдохнула она шёпотом, почти срывающимся на стон. Голова гудела от напряжения, виски пульсировали. Ирис прикрыла глаза и с силой прижала к ним пальцы, пытаясь заглушить этот бесконечный шум в голове. – Конечно… – горькая усмешка тронула её губы. – Я не найду ответа…

Слова эхом ударили в грудь, пробудив ужасную догадку. Мысль, которую она так старательно гнала прочь, прорвалась и овладела ею. Всё дело было в ней самой. Эйдан, первый, кто осмелился вернуть душу в тело, да ещё и в чужое. О каких-либо последствиях он знать не мог. Видимо, только теперь, как ей показалось, душа начинала расходиться с плотью, вступая в странный, неестественный диссонанс. Ирис почувствовала, как холод пробежал по её телу, пронзая до костей. Плечи бессильно опустились, а лицо осунулось. Страх поднялся изнутри, как вязкая волна, грозя утопить её в собственной беспомощности. Что ждало её впереди? Ответ мог знать только Смотрящий.

В этот момент дверь в покои приоткрылась. Ирис вздрогнула, быстро вытерла влажные от напряжения ладони и поспешно захлопнула книгу. На пороге стоял Хестер. Его лицо, впервые за долгое время, было озарено улыбкой.

– Отложи свои дела, – сказал он, протягивая ей ладонь. – Пойдём за мной. Я хочу тебе кое-что показать.

Ирис последовала за ним без особого энтузиазма. Когда они спустились в большой зал, она ощутила тепло камина, от которого пахло горящей смолой и сухими дровами. Перед огнём, присев на корточки, грел руки Райнард. Болезнь, державшая его в своих когтях, наконец начала отпускать: кожа перестала быть серой, взгляд обрёл ясность, а движения силу. Ирис замерла на месте, на губах появилась тихая, искренняя улыбка. Сделав шаг вперёд, она направилась к нему. Заметив её, Рейнард радостно замычал. Его асимметричное лицо исказилось в широкой, детской улыбке. В следующее мгновение он бодро поднялся на ноги и бросился к ней. Его объятия были крепкими, слишком крепкими.

– Ох, я тоже скучала, – прохрипела она, высвобождаясь из его цепких рук.

В этот миг Хестер подошёл ближе и обнял их обоих, соединяя в единый круг тепла и защиты.

– Наконец-то в нашей семье теперь будет всё хорошо, – произнёс он.

Ирис почувствовала, как её сердце предательски ёкнуло. Она хотела верить этим словам, хотела раствориться в этой хрупкой, но такой драгоценной иллюзии. Однако разум подсказывал, что это радостное мгновение – лишь пауза перед новой бурей.

Ирис провела с Райнардом целый день, стараясь не думать о собственном недуге. Лорд напоминал большого ребёнка, неискушённого и в то же время жадного до впечатлений. Они вместе гоняли по коридорам мягкий войлочный мяч, играли в прятки между колоннами, а затем Райнард, хлопая в ладоши и заливисто смеясь, вдруг принялся ловить собственную тень по стенам. Когда они вышли на прогулку, морозный воздух обжёг их лица. Райнард жадно вдохнул полной грудью и, точно щенок, радостно забегал вокруг Ирис, размахиваясь руками и оставляя на снегу широкие следы. После долгих дней, проведённых в лечебнице, в его поведении было что-то трогательное, будто он впервые увидел мир заново.

– Больше не играй в снегу, – Ирис наигранно пригрозила ему пальцем, поправив мех на плечах.

Райнард недовольно промычал, поморщив лоб, и, схватив за руку, потянул за собой. Ирис еле поспевала за ним. Она сразу поняла, что они направились к псарне. Сердце неприятно ёкнуло. После недавних событий ей совсем не хотелось туда возвращаться, но, видя блеск в его глазах, она не стала препятствовать.

Внутри, в прохладном полумраке, Райнард сразу плюхнулся в ворох душистого сена. Псы, заметив его, радостно залаяли и окружили со всех сторон. Несколько собак повалили его на спину и принялись облизывать лицо и руки, отчего Райнард стал громко смеяться. Ирис наблюдала за ним со стороны, прижимая руки к груди. Ей даже было немного завидно его умению так радоваться простым вещам, забывать о боли и страхе.

Вскоре, насытившись вниманием четвероногих друзей, Райнард вскочил и уверенной походкой направился в каморку бывшего псаря. Он распахнул дверь и заглянул внутрь, ожидая застать знакомое лицо. Увидев пустоту, его радость сменилась тревогой. Он наклонился и заглянул под стол, ища Маркуса. Его губы задрожали, из груди вырвался протяжный стон.

– Мне жаль, – тихо проговорила Ирис, опустив глаза. – Но он не вернётся…

Райнард застыл, а затем его лицо исказила гримаса боли. Из горла вырвался отчаянный крик, переходящий в рыдания. Он опустился на колени, закрыв лицо руками, и стал тяжело качаться, как будто хотел убаюкать сам себя. Ирис остолбенела, не ожидая такой реакции. Подойдя ближе, она опустилась рядом и обняла лорда за широкие плечи.

– Нет, нет, нет… – забормотала она, пытаясь перекричать его плач. – Я ошиблась, Райнард. Маркус придёт, слышишь? Он просто отправился по делам в город. Он вернётся. Он обязательно вернётся к тебе.

Ирис смотрела в его заплаканные глаза и, натянуто улыбаясь, гладила по голове, надеясь хоть немного успокоить. Райнард, поверив её словам, уткнулся ей в плечо и позволил себя обнять.

– Видишь? Всё хорошо, – мягко сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Может, пойдём поиграем в другом месте?

Райнард упрямо замотал головой и, отстранившись, уселся за стол. Взял в руки ножик и кусок дерева. Его пальцы дрожали от нетерпения, он крепко сжал заготовку и начал резко снимать стружку. Лезвие скрипело по волокнам, летели щепки, а лицо Райнарда становилось всё более сосредоточенным. Ирис с любопытством и тревогой наблюдала за ним, а потом тихо присела рядом.

– Маркус учил тебя вырезать?

Райнард поднял глаза, улыбнулся во весь рот и радостно замычал в ответ. Его щеки раскраснелись, и он вновь принялся за работу. В движениях чувствовалось усердие и желание сделать что-то хорошее. Через полчаса он поднял руки и протянул Ирис свою поделку. В ладонях у него была грубая, непропорциональная фигурка кошки. Деревяшка выглядела угловато. Ирис растерянно приоткрыла рот, нахмурила лоб и задумчиво посмотрела на лорда.

– А те фигурки… Тоже делал ты? – она указала на полку с игрушками в углу, которые так и не успели убрать.

Райнард оживился, радостно замычал и кинулся к полке. Он вытаскивал некоторые поделки и складывал их на стол: нелепые зверушки, искривлённые лошадки и куколку с голубыми глазами. Ирис побледнела. Её пальцы мелко задрожали, а сердце забилось в висках.

– Не понимаю… – прошептала она, не отрывая взгляда от фигурки. – Я ничего уже не понимаю…

Голос её дрогнул, и, не сказав больше ни слова, она бессознательно повернулась и направилась к выходу. Ноги словно сами вели прочь. Оставив Райнарда, Ирис вышла наружу. Ей казалось, что реальность превратилась в зыбкий сон. Ветер подхватил её волосы, хлестая щеки ледяными порывами, но она шла медленно, не чувствуя холода.

Войдя внутрь, Ирис опустилась в кресло у камина. Пламя плясало и трещало. Она тяжело вздохнула и провела холодной рукой по уставшим глазам. Голоса вернулись. Они были настойчивее, ближе, их бормотание напоминало отдалённый шёпот, сливающийся в один мучительный гул.

– Ну сколько можно?! – выкрикнула она, раздражённо мотнув головой.

Резкий поворот застал её врасплох. Сердце словно на мгновение перестало биться. Перед ней стоял мутный силуэт женщины. Белое ночное платье спадало мягкими складками, длинные светлые волосы плавно колыхались. Её пустой взгляд был направлен прямо на Ирис. Сильнее всего внимание притягивала тёмная, грубая полоса на шее. Женщина держалась одной рукой за округлившийся живот.

– Элейн?.. – выдохнула Ирис, не веря собственным глазам.

Призрак не ответил. Она лишь плавно развернулась и поплыла по залу, её силуэт растворялся и возникал вновь. Ирис, не мешкая, поднялась и пошла за ней. Сердце стучало в груди так, что казалось, его эхо слышно на весь коридор. Через несколько поворотов призрак остановился у спуска в подвал и, приподняв руку, указал вниз. Ирис замерла, чувствуя, как в горле пересохло. Её пальцы дрожали, но она сжала их в кулаки, собирая остатки воли, и начала спускаться. Каменные ступени были покрыты инеем, холод пробирал до костей. Она уперлась в массивную железную дверь с тяжёлым ржавым замком.

Ирис прикоснулась к нему пальцами и тихо произнесла:

– Clavis mortis, solve vincla obscura…

Замок дрогнул, щёлкнул, и дверь медленно, с протяжным скрипом отворилась, выпустив струю ледяного, затхлого воздуха. Подвал встретил её тьмой и тяжёлым запахом плесени. Каменные стены покрывал мох. Длинный проход тянулся вперёд, вдоль него стояли железные клетки, ржавые, перекошенные, с вросшими в пол прутьями. В некоторых ещё валялись обрывки тряпья и ржавые цепи.

Ирис медленно шла вперёд, её дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Вдруг взгляд её зацепился за облагороженное место. В углу стояла широкая кровать. На изголовье висели верёвки, изодранные и потемневшие. Концы были в запёкшейся крови, местами виднелись мелкие кусочки кожи. Ирис приложила руку к груди, стараясь унять бешеный ритм сердца. Тошнота подступала к горлу. В этот момент в воздухе снова заструился холодный свет, и перед ней возник призрак женщины. Она что-то пыталась сказать, широко раскрывая рот. Слова не звучали, но её губы повторяли одно и то же.

– Я не понимаю… – выдохнула Ирис и шагнула ближе.

Призрак встревоженно замахала рукой, вновь и вновь повторяя немой звук. Её глаза вдруг наполнились отчаянием и тогда воздух разрезал могильный рёв:

– ОБЕРНИСЬ!

Голос эхом прокатился по подвалу. Ирис вздрогнула и резко развернулась. Но не успела даже осознать, что происходит. В висок ударило что-то тяжёлое и тупое. Мир в тот же миг перевернулся, вспышка боли пронзила голову, и перед глазами всё поплыло. Последнее, что она успела увидеть, был омрачённый, исказившийся злобой взгляд Хестера.

Ирис очнулась от удушливого ощущения боли. Голова раскалывалась, глаза едва удерживали слёзы. Попытка пошевелиться обернулась ужасным осознанием: запястья и лодыжки были надёжно привязаны к кровати, пальцы онемели, а холод подвала пробирал до костей, заставляя тело содрогаться в ознобе. На шее она ощутила тяжёлый, холодный ошейник из рутена. Магическая энергия, всегда такая естественная для неё, теперь была полностью заблокирована. В полумраке Ирис разглядела фигуры Хестера и Райнарда.

Голос лорда прозвучал мягко, будто он говорил о чем-то вполне обыденном:

– Слишком рано она нашла наше место. Ну ничего, – он похлопал брата по плечу. – Уверен, она нас поймет.

– Что я должна понять?! – выкрикнула Ирис, скалясь. – Что это вы, больные ублюдки, издевались над бедными девушками?!

Хестер только слегка улыбнулся и сделал шаг к ней, трость тихо стукнула о каменный пол.

– Никто над ними не издевался, Генриетта, – сказал он спокойно. – Они сами вырывались с такой силой, что сдирали кожу с рук. К сожалению, эти девчонки не понимали, что были избраны Райнардом. Он особенный… Самый светлый человек из всех, кого я знаю.

Ирис сжала зубы:

– Потакаешь низменным желаниям братца? Как мило.

– Ты не представляешь, – продолжал Хестер, его взгляд стал более серьёзным, – как сильно он любил Элейн. После её смерти Райнард себе места не находил.

– И ты решил помочь ему, находя девушек похожих на неё? – Ирис пристально на него посмотрела. – Элейн была беременна от него?

– Кто тебе рассказал? – Хестер сузил глаза, пристально глядя на неё.

– Птички нашептали, – с холодной иронией ответила Ирис.

– Маркус проговорился перед смертью? – задумчиво спросил лорд. – Хм… нет. Он слишком был мне верен.

– Что дальше, Хестер? – скривившись, спросила она. – И меня положишь под Райнарда?

В груди Ирис разлилась звенящая пустота. Она сжимала губы, пытаясь удержать дрожь, которая прошлась по телу, но боль предательства была невыносимой. Она столько раз мечтала о том, что жизнь вот-вот заиграет новыми красками, что после всех кошмаров наконец наступит свет, теплая радость и покой. Но этот иллюзорный мир рухнул в одно мгновение, оставив лишь мрачный след горести. Всё, что казалось близким и родным, теперь обернулось маской лжи. Слёзы сами собой выступили из глаз, горячие, несмолкающие. Они катились по щекам, оставляя дорожки на бледной коже. Каждый вдох давался с трудом, как будто сама жизнь проверяла её на прочность. Ирис осознала, что в этом мире доверие обернулось самой горькой ловушкой.

– Извини, Генриетта, – Хестер медленно протянул руку и нежно провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы. – Но другого исхода быть не может. Ты мне нравишься, правда. Но я не могу возлежать с тобой… к сожалению.

– Видимо, я ошиблась, когда назвала тебя мужчиной, – с холодным презрением прыснула она.

Хестер мгновенно покраснел, глаза вспыхнули яростью. В следующий момент его рука взмыла, и сильный удар прошёлся по щеке Ирис, заставив её голову дёрнуться. По коже побежала горячая боль. Райнард, увидев это, с тревогой замычал, его изломанное тело напряглось, глаза наполнились страхом и растерянностью. Он не понимал, что происходит, но интуитивно чувствовал злость.

– Прости, – выдохнул Хестер, убирая выбившиеся волосы назад. – Не хотел портить нашу особенную девочку.

– Ты же понимаешь, что тебе это с рук не сойдет? – отрешённо сказала Ирис.

– Кому ты нужна? – мрачно ухмыльнулся Хестер, наклонившись. – В тебе побывало полкоролевства. Ты испорченная. Никто, кроме меня, не взял бы тебя в жёны. У твоей подружки, принцессы, сейчас другие заботы. Поговаривают, она ожидает дитя.

Слова Хестера ударили по Ирис ледяной волной. Сначала её охватила радость, но тут же она сменилась тяжёлой, глухой досадой. Девушка опустила взгляд в сторону и сжала пальцы, пытаясь удержать поток эмоций. Ей казалось, что мир вокруг разрывается на куски: где-то есть жизнь, радость, новые начала, а её собственное существование тонет в отчаянии, холоде и предательстве.

– Ты испорченная, – повторил Хестер, зарываясь рукой в её волосы. – Как и я с братом. Именно это делает тебя особенной в наших глазах. Так пойми же нас и прими. Тогда сможешь стать полноправным членом нашей семьи, – он наклонился к её губам, горячее дыхание коснулось кожи. – Ну что скажешь?

Ирис на мгновение замерла, ощущая наглую попытку зародить в ней сомнения. В груди поднималась буря ярости и отвращения. Взгляд её вспыхнул, и она, собрав все свои силы, плюнула Хестеру прямо в лицо. Он, сжав губы, отпрянул и несколько секунд молча смотрел на неё с презрением и недоумением.

– Вот тебе мой ответ, выродок! – срывающимся голосом, выкрикнула Ирис.

– Что ж, твоё право, жёнушка, – Хестер подошёл к брату и, положив ладонь ему на плечо, слегка подтолкнул вперёд. – Посмотри на неё. Как он тебя желает, – прошептал он ему на ухо. – Ну же… иди к ней.

Райнард неуверенно сделал шаг вперёд, мыча себе под нос. Его глаза блестели странным светом, в котором переплетались восторг и смятение. Ирис, напрягшись, приподняла голову.

– Райнард, послушай меня… – её голос дрогнул. – Не нужно этого делать.

– Поздно, милая, – перебил Хестер, облокотившись на трость. – Глупо взывать к совести того, кого ведут лишь животные инстинкты, – он отошёл в сторону, наблюдая за ними.

Райнард сделал шаг к кровати, потом еще один. Он медленно стал забираться на неё, словно огромный паук, оплетающий жертву паутиной. Ложе стало алтарем её унижения. Его глаза, затуманенные нечеловеческим желанием, скользили по ее телу. Его рот приоткрылся, и из уголка губ медленно скатилась тягучая, блестящая нить слюны. Она повисла на его подбородке, но он не замечал этого. Ирис, скорчившись, инстинктивно рванулась, пытаясь отползти, но грубые узлы лишь глубже впились в её запястья и лодыжки, оставляя на коже багровые следы. Отчаяние подступило к горлу комом.

– Прошу, Райнард, – ее голос был полным мольбы. – Остановись. Мне… мне будет плохо. Пожалуйста.

Но её слова разбились о стену его одержимости. Он был сосудом, переполненным низменных инстинктов. Его зрачки расширились, поглотив радужку. В них не осталось ничего человеческого. Райнард пригнулся к ней, уткнувшись лицом в её шею. Раздался громкий, влажный вдох. Он втягивал в себя её нежный запах. Тяжёлое тело придавило её. Из груди Ирис вырвался истошный визг абсолютного, первобытного ужаса.

– Угомони её! – выпалил Хестер, сжав сильнее рукоятку трости.

Райнард на миг замер. Затем он отстранился, приподнявшись над ней, и, отогнувшись назад, сделал резкий, короткий рывок вперед. Раздался глухой звук. Его лоб со всей силы ударил ей в переносицу. Ошеломляющий толчок оглушил её, выбив из легких воздух и превратив сознание в хаотичный вихрь искр и мрака. Из носа хлынула горячая, густая кровь. Струя залила её губы, подбородок, стекла на шею и простыни, расплываясь алым цветком.

Ирис не могла даже закричать. Лишь жалобный, сдавленный стон, больше похожий на хрип раненого животного, вырвался из горла. Слёзы, смешавшиеся с кровью, текли по вискам. Сквозь нарастающий звон в ушах, заволакивающий сознание, она почувствовала, как тело окончательно обмякло, парализованное болью и шоком.

В этой кромешной тьме, едва шевеля губами, она прошептала то, что осталось от её разбитой воли:

– Ненавижу…

Покрасневшие глаза медленно закатились под веки. По телу прошла судорога, рвущая мышцы и сухожилия, словно кто-то изнутри тянул её кости в разные стороны. Тело выгнулось дугой, так что верёвки с хрустом врезались в кожу. Райнард отпрянул назад, жалобно заскулив, точно испуганный щенок. Его огромные ладони прикрыли лицо.

– Не бойся, – процедил Хестер, хотя и сам невольно напрягся, крепче сжав трость в руке. – Она просто притворяется.

Ирис задрожала ещё сильнее. Её дыхание превратилось в рваный хрип. Из глубин её существа стал пробиваться низкий гул:

– Ненавижу! Ненавижу!

Крик раскатился по подвалу. Волосы Ирис поднялись вверх в беспорядочном вихре. Между прядями побежали серебряные искры. С каждой секундой они становились ярче, с треском разрывая воздух. Запах озона заполнил подвал. Верёвки на её руках затрещали и задымились.

– Не может быть… – выдохнул Хестер, позволив страху исказить голос. Он машинально отступил назад, упёршись спиной в стену.

Кожа вокруг ошейника из рутена покрылась красными следами, металл нагревался от нарастающей энергии. С сухим треском он раскололся, разлетевшись в стороны. Обугленные верёвки, державшие её запястья и лодыжки, вспыхнули и осыпались чёрным пеплом, освобождая Ирис. Она осталась неподвижно сидеть на кровати с закатанными зрачками. Из-под век сочились тонкие кровавые слёзы. Она ничего не ощущала: ни боли, ни холода, ни страха. В ней осталась только одна эмоция, которая с каждой секундой разрасталась и захватывала всё её нутро – ненависть. Она не просто переполняла её, Ирис была ею.

Её подбородок медленно опустился вниз. Пальцы правой руки дрогнули и вытянулись вперёд. Воздух загудел и наполнился низким, вибрирующим звуком. Вокруг железного наконечника трости Хестера образовалось мощное магнитное поле. Металл зазвенел, заискрил, и трость дёрнулась в руках хозяина. С рывком она вырвалась из его рук и метнулась вперёд, пронзив грудь Райнарда. Наконечник с деревяшкой прошёл насквозь. Глухой треск костей и влажный хрип смешались в одном звуке. Райнард застыл, глаза его округлились в недоумении, изо рта вырвался фонтан крови. Он захрипел, захлёбываясь, и рухнул на пол, корчась, ударяя руками и ногами о плиты.

Однако Ирис не остановилась. Её руки раскинулись в стороны. Железные прутья решёток застонали и согнулись, словно были сделаны из мягкой глины, а затем вырвались из камня. Прямые, острые куски металла один за другим ринулись в сторону Райнарда. Первый пронзил бедро, второй пробил плечо. Он завыл нечеловеческим криком, но следующий удар заглушил его навсегда, пробив горло и пригвоздив к полу. Прутья продолжали ввинчиваться в его тело до тех пор, пока от некогда живой плоти не осталось ничего цельного. По металлу пробежали дорожки тока, заставив мёртвое тело вздрогнуть.

Хестер, всё это время следивший за происходящим, почувствовал, как подкашиваются ноги. Он осел вниз, прижав колени к груди, и обхватил их руками, пытаясь спрятаться от кошмара. Его дыхание сбилось, по лбу стекали капли холодного пота. Он не мог поверить, что его брат, ради которого он жил и был готов на всё, превратился в искромсанное месиво от руки той, кого он сам привёл в дом.

От переполненной энергии руки Ирис дрожали. Внутри неё, словно бушевал шторм, который никак не мог вырваться наружу. Мышцы сводило от перенапряжения, а в ушах непрерывно звенело. Сознание треснуло, как зеркало под ударом молота, и осколки памяти ринулись наружу, затопив разум.

***

Холодный ливень обрушивался с небес. Девушка едва держалась на ногах. Тёмные волосы прилипли к лицу, глаза резал дождь, а одежда превратилась в тяжёлую, промокшую ткань, сковывающую движения. Но она не останавливалась. На её руках покоился ребёнок, мальчик восьми лет. Его головка безвольно лежала на её плече, кожа была мертвенно-бледная, а дыхание слабое, едва уловимое. Девушка поднялась по широким, обтекаемым потоками воды ступеням к храму Вечности Тени. Высокие колонны, покрытые резьбой древних символов, тянулись к небу. В их мрачном величии ощущалось что-то недоброе и пугающее. Но именно здесь была её последняя надежда. Только те, кто поклонялся тьме, могли знать секрет, как вытравить проклятие, что терзало её сына.

Двери храма скрипнули и тяжело отворились, впуская её внутрь. Она, едва переступив порог, рухнула на колени. Руки дрожали, сердце билось, словно пыталось вырваться из груди. Неподалёку, в длинной чёрной мантии, священник зажигал новые свечи у алтаря. Его суровое лицо озарилось оранжевым светом, и, заметив её, он тут же поспешил навстречу.

– Леди Ирис? – удивлённо произнёс священник, приподняв брови.

Он склонился и осторожно взял мальчика из её рук, словно бесценное сокровище, а затем помог ей подняться.

– Шеймусу стало хуже… – едва слышно прошептала она дрожащими губами. В её глазах плескались страх и отчаяние. – Я никак не могу понять источник проклятья, что поразило его. Вы обещали помочь мне.

– Мы с братьями предполагали о подобном исходе, – священник нахмурился и всмотрелся в ребёнка. Его пальцы, тонкие и длинные, осторожно коснулись его виска. – Вы пришли вовремя. Пройдёмте.

Они вошли в отдельный зал, скрытый за массивной аркой. Пол отражал потолок, усыпанный золотыми звёздами на тёмном фоне. В центре возвышался массивный стол из чёрного гранита. По его краям были высечены древние руны. Из мрака боковых ниш один за другим начали выходить священники, закутанные в чёрные мантии с серебряной вышивкой. Их лица были скрыты глубокими капюшонами. Ирис остановилась на пороге. В тот же миг её дыхание перехватило, а тело охватил слабый озноб. Она ясно ощутила, как её силы будто обрубило что-то извне. Магия замолкла, оставив в душе тягостную пустоту.

– Не бойтесь, – обернулся к ней мужчина. – Стены зала изготовлены из рутена. Это защита от вмешательства со стороны и гарантия того, что сила ритуала не вырвется за пределы обряда. Здесь мы держим контроль над каждым всплеском энергии.

Ирис понимала, что ей уже нечего терять. Ради сына она пошла бы на всё. На любую сделку, на любой ритуал, даже если бы взамен потребовали её собственную душу. Лишь бы Шеймус снова задышал полной грудью, лишь бы его глаза сияли так, как прежде.

Священник осторожно уложил мальчика на гранитный стол. Его ладонь коснулась бледного лба ребёнка. Остальные служители Вечности Тени подошли ближе и плотным кольцом встали вокруг, загородив Ирис обзор. Они подняли свои руки. Слова, непонятные для девушки, заполнили зал. Тягучая речь эхом отражалась от рутеновых плит. Но сколько бы они ни повторяли заклинание, ничего не происходило. Мальчик был безмятежно неподвижен.

– Может… это не проклятье? – негромко сказал один из священников.

– А что же тогда? – с тревогой спросил другой.

– Что, если в него вселилась демоническая сущность? – прошептал третий и от его предположения пробежал холодок по коже.

– Такого не может быть, – отозвался старший. – Тело ребёнка – слишком маленький сосуд. Демон разорвал бы его изнутри в первый же день.

– Нельзя исключать подобного, – вмешалась Ирис, делая шаг вперёд. – Демоны бывают разные. Кому, как не вам знать это.

Священники переглянулись. Хором они изменили ритм песнопений, их голоса стали резче, а слова пронзительнее. Они перешли к заклинанию изгнания, требовавшему предельного сосредоточения. Воздух вокруг сгустился, свечи мигнули, в зале запахло серой и гарью. Вдруг мальчик резко распахнул глаза. Он рывком сел на стол. Руки его дрогнули, пальцы выгнулись в судороге. Священники сдавленно вскрикнули и отшатнулись, нарушив круг.

– Шеймус? – прошептала Ирис. Ноги сами понесли вперёд. – Сын мой… это я…

– Глупая женщина… – произнёс мальчик, его голос был хриплым, будто пробивался сквозь чужое горло. – Ты даже не представляешь, какая удача улыбнулась твоему дитя. Его избрал своим сосудом сам Каэрнос, Хранитель Бездонных Врат.

Глаза ребёнка вспыхнули рубиновым светом. Ирис отпрянула, сердце её заколотилось с удвоенной силой.

– Ты боишься… – продолжил демон. – А зря. Твоё дитя будет моим сосудом, пока тело его не износится. Но до тех пор я одарю его силой, какой не ведают ни короли, ни жрецы. Он будет ходить по земле и повелевать тенями, а его враги падут, не успев даже осознать, кто стоит перед ними. Разве не этого ты хотела, мать? Чтобы он жил. Чтобы он стал сильным. Чтобы никто никогда не смог его тронуть? – Каэрнос перевёл взгляд на священников. – А вы… веками служили тени, но пили лишь капли из океана. Я же – сам океан. Я тот, чья сила породила тьму, которой вы клялись. И я готов разделить её с вами, – демон поднял руку и вокруг маленьких пальчиков заструились тонкие искры тьмы, похожие на черные молнии. – Служа мне, вы станете избранными, хранителями моей воли. Вы приведёте человечество к совершенству. Я же принесу конец голоду, конец войнам и бесконечной вражде в этом мире. Больше не будет жадности, ненависти и тщеславия. Все человеческие пороки будут сожжены во мраке – глубоком и всеобъемлющем. Люди избавятся от ненужных эмоций, от слабости, что толкает их к взаимной резне. Все станут равными между собой и перед ликом единого властелина.

Священники застыли, тяжело дыша. Их руки дрожали от искушения, которое вкрадчиво шевелилось в их сердцах. Слова демона прозвучали для них, как долгожданный ответ на все их молитвы.

– Уж лучше смерть, чем быть твоей марионеткой, – сквозь зубы проговорила Ирис, голос её сорвался от слёз, подступающих к глазам. – Мой сын никогда бы не пожелал подобной участи.

В этот миг она решила, что конец должен наступить здесь и сейчас. Пусть её тело заноет от изнеможения, пусть душа распадётся на куски, но если это спасёт душу Шеймуса и убережёт мир от падения во тьму, цена будет оправдана. Ирис сжала пальцы. Сила, дремавшая где-то в глубине, вырвалась наружу. От её тела пошёл поток энергии такой мощи, что рутеновые плиты на стенах покрылись трещинами. Воздух стал наэлектризованным. Она поднялась вверх, волосы встали дыбом, а глаза засияли холодным белым светом.

Ирис вытянула руки вперёд, и сокрушительный удар молний рванул в демона. Но тот лишь ухмыльнулся и поймал поток ладонью. Воздух зашипел, искры осыпали его пальцы. Другой рукой он отразил силу обратно. Энергетический снаряд понёсся в неё. Ирис в последний момент резко ушла в сторону. Заряд врезался в стену за её спиной. Камень взорвался на тысячи осколков. С потолка обрушился кусок кладки. Священники в ужасе закричали и один за другим бросились прочь. В зале остались только они вдвоём.

– Какая отвага, – хрипло рассмеялся демон, голос мальчика зазвучал чуждо, многоголосо. – Давненько мне не было так весело. Посмотрим же, на что способно тело твоего мальчишки!

Ирис взревела яростным криком и рванула вперёд. Её удары обрушивались один за другим, разрывая воздух. Каждый выпад сотрясал зал. Каэрнос парировал удары с неестественной лёгкостью: то отводил их в сторону, то схватывал ладонями и гасил. Вокруг них поднимался столб пыли, камни трещали и отрывались от пола. В воздухе плясали искры. Демон собрал энергию в ладони, и из неё рванул огромный красный снаряд, переливающийся чёрными молниями. Воздух завыл, а свет исказился. Ирис, стиснув зубы, подняла руки крестом. Сила, собранная в ней, вспыхнула щитом, и она отразила снаряд вверх. Красный поток ударил в потолок, и тот разлетелся, осыпав их каменным дождём.

Они кружили в яростном танце битвы. Каждый удар отзывался гулом, каждый блок сопровождался взрывом энергии. Свет и тьма сплетались, сталкивались и разлетались волнами, от которых рушились стены. Каэрнос вскинул голову и впервые показал напряжение: с его лба скатились капли пота. Тело ребёнка дрожало, мышцы мальчика натужно работали, дыхание стало хриплым.

– Проклятье… – пробормотал он.

Ирис, вся в пыли, с окровавленной губой, перевела дыхание. Её грудь вздымалась, а в глазах горела сила. Стиснув зубы, она собрала всё, что у неё оставалось, и выстрелила этой мощью прямо в демона. Каэрнос поднял руку, и поток ушёл вверх, но ударная волна была такой интенсивной, что он не смог удержался. Маленькое тело отшвырнуло в сторону, он ударился о плиты и с глухим стоном скатился к основанию гранитного стола. В тот же миг луч Ирис прорвал крышу храма, разрываясь в пасмурном небе. Сверху хлынул ослепительный свет, его сопроводил оглушительный раскат грома. Потолок задрожал и стал осыпаться. Сквозь брешь начали падать крупные капли дождя, очищая воздух от пыли.

– Ты достойный соперник, – выдохнул Каэрнос, признавая её силу.

Ирис, спотыкаясь, шагнула к демону и склонилась над ним. Она вцепилась обеими руками в его шею, прижимая к земле. Пальцы дрожали, а на кончиках пробегали всполохи молний, готовые обрушиться и превратить его в прах. Взгляд метнулся к лицу сына. Маленькие ручки Шеймуса дрогнули, и одна из них коснулась щеки Ирис.

Голос, тонкий, едва слышный, пробился сквозь пересохшие губы:

– Мамочка… пожалуйста… не убивай меня…

Сердце Ирис пропустило удар. Всё внутри неё оборвалось. Подступившие слёзы размывали ярость и пламя ненависти. Она всмотрелась в зелёные глаза сына. В памяти пронеслись светлые картины: его звонкий смех, тепло маленьких ладоней, первые слова, их семейные вечера. Всё, что уже никогда не вернётся. Всё, что демон уже отнял. Их семья разрушена навсегда.

Её руки задрожали, хватка ослабла. И в этот миг Каэрнос воспользовался её слабостью. Тонкая детская ручка метнулась вперёд и с неестественной силой вошла в её грудь. Плоть разорвалась, воздух прорезал влажный хруст рёбер. Ирис охватила оглушающая боль. Она сдавленно вскрикнула и захрипела, когда крохотные пальцы сомкнулись на её сердце. Каэрнос с наслаждением тут же вырвал его наружу. Сердце ещё пульсировало у него в руках, с каждой секундой слабея. Из зияющей дыры в груди Ирис хлынула горячая кровь. Она судорожно вдохнула, из уголков рта хлынула алая пена.

Хриплый, едва слышный голос сорвался с её губ:

– Я убью тебя… клянусь… убью…

– Поздно… Ты уже мертва, – торжествующе произнес демон.

Но слова, полные злорадства, не совпадали с тем, что происходило с лицом мальчика. Его маленькие плечи дрогнули, нижняя губа предательски задрожала, и внезапно из глаз хлынули горячие слёзы, тяжёлые и отчаянные, вырывающиеся сквозь чужую волю. Его пальцы сомкнулись. Сердце хрустнуло, разрываясь, и тёплая кровь брызнула на лицо Шеймуса, стекая по щекам.

Ирис дёрнулась и повалилась на мокрый пол. Рот её жадно хватал воздух, но лёгкие больше не слушались, лишь хрипели и наполнялись кровью. В глазах поплыли белые круги. Она пыталась произнести имя сына, но язык онемел. Последняя искра боли и материнской любви сжала её грудь, прежде чем тьма окутала окончательно. Силы полностью покинули её, и вместе с последним вздохом во мрак обрушилось всё то, ради чего она жила и боролась.

***

Ирис вынырнула из вязкой пучины воспоминаний, судорожно хватаясь обеими руками за грудь. Её пальцы впились в кожу, ногти оставили болезненные следы. Боль от потери, от бессилия, от того, что она не уберегла самое дорогое, накатила лавиной. Ирис схватилась за голову, пальцы спутали пряди волос, тянули их, словно эта физическая боль могла перекрыть ту, что рвала её изнутри. Колени подкосились, и она рухнула на пол, качаясь взад и вперёд. Из её горла вырвался сдавленный крик. Слёзы хлынули неудержимым потоком, застилая глаза. Она не могла остановиться, рыдания сотрясали её хрупкое тело, каждое движение отдавалось болью в груди, напоминая о том, чего уже нет. Состояние её было на грани безумия.

Хестер сидел, съёжившись в дальнем углу. Он старался не двигаться и громко не дышать, лишь бы не привлечь к себе внимание, словно любое лишнее движение могло стать для него смертным приговором. Страх сковал его настолько, что он боялся даже поднять глаза, лишь бы не встретиться с её взглядом. Вдруг его уши уловили звук приближающихся шагов. Хестер резко поднял голову, в его глазах вспыхнула надежда на спасение.

В проёме появилась высокая фигура Эйдана. Его силуэт, обрамлённый дрожащим светом факелов, на мгновение показался нереальным. Некромант остолбенел, когда увидел, что происходит. Лицо Ирис было в ссадинах и крови. Но страшнее всего было не это. Её фигура словно колебалась. Тело не могло удержать в себе то, что рвалось наружу. В её облике проскальзывал силуэт девушки с тёмными волосами. Лица накладывались друг на друга, сменялись и искажались. Эйдан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел, что в ней борются две силы: человеческая, ещё живая, и нечто чуждое. Это раздвоение было не только видимым, оно ощущалось и в самом пространстве.

Хестер, едва завидев Эйдана, сорвался с места и бросился к нему в ноги. Его руки вцепились в край плаща, голос дрожал, захлёбываясь от паники:

– Хвала Смотрящему, что вы здесь, милорд! Генриетта обезумела! Убила моего брата и…

Он не успел договорить. Эйдан, и без того с трудом сдерживающий гнев, выдернул из-за пояса кинжал и ударил эфесом прямо по зубам Хестера. Звонкий хруст ударил в уши. Мужчина с воплем свалился на спину, кровь тут же залила его губы. Сплюнув тёмный сгусток, Хестер зашипел, ощутив пустоту на месте двух передних зубов.

– Ублюдок! – сорвалось с губ герцога.

Эйдан резко шагнул к нему, схватил за грудки и рывком поднял. Его глаза полыхнули яростным огнём, голос прозвучал низко и угрожающе:

– Закрой свою пасть! Ещё слово, и ты труп, – он с силой оттолкнул его в сторону. – Только дай мне повод, – бросил Эйдан ледяным тоном, не удостоив его больше взглядом.

В этот момент Ирис стиснула челюсть, её рука дрогнула в воздухе, направившись прямо на него, готовая нанести удар. В пространстве зазвенела сдерживаемая энергия. Эйдан медленно поднял руки, не делая резких движений, и шагнул вперёд.

– Ирис, это я, – тихо произнёс он. – Тебе больше ничего не угрожает.

Девушка замерла. Взгляд, до того искажённый безумием, задержался на нём, словно она пыталась вспомнить знакомые черты. Он осторожно присел рядом и достал из внутреннего кармана её кольцо.

– Кажется, я понял, что сможет тебе помочь, – мягко произнёс он. – Позволь мне…

Он аккуратно взял её ладонь и надел кольцо на указательный палец. Рубин вспыхнул: ярко, будто ожил, наполняя пространство тёплым алым сиянием. По телу Ирис тут же пробежали мурашки. В груди стало легче, дыхание постепенно выровнялось. В голове стихли голоса, тени отступили. Её взгляд постепенно прояснился, а чужое лицо исчезло. Пальцы, ещё недавно сведённые судорогой, расслабились в его руках. Горячая слеза скатилась и блеснула в сиянии камня.

– Эйдан… – выдохнула Ирис, холодные пальцы дрожащим движением коснулись его тёплой щеки. – Это всё взаправду?

– Да, – тихо ответил он и заключил её в крепкие объятия, гладя по спутанным волосам. – Твой кошмар закончился.

Она закрыла глаза, уткнувшись лбом в его грудь, и прошептала едва слышно:

– Я всё вспомнила… всё…

– Тише, – сказал Эйдан, прижимая её крепче. – Идём отсюда. Ты вся продрогла.

Он снял свой плащ и бережно накинул его ей на плечи. Поддерживая за талию, помог подняться. Она была слаба, но выглядела уже намного лучше. Взгляд Эйдана упал на окровавленное месиво, что осталось от Райнарда. В его глазах промелькнуло полное безразличие. Подойдя ближе, он провёл рукой над обезображенным телом. В ответ вспыхнуло пламя. Оно охватило останки, и вскоре от искарёженной плоти осталась лишь горстка пепла, которую сквозняк развеял по полу. Эйдан медленно повернул голову в сторону Хестера.

– Я могу сделать то же самое с ним, – холодно произнёс он.

– Нет, – ответила Ирис.

Она шагнула к нему. Хестер в панике попятился назад, пока не упёрся в холодный камень. Его взгляд метался, в нём смешались ужас и мольба.

– Его оставь мне. Я так просто не дам ему сдохнуть.

Ирис приблизилась к нему вплотную. В её глазах зажглась неумолимая ненависть. Кончиками пальцев она коснулась его виска. Тонкая искра пробежала по руке, и в следующий миг из пальцев сорвался электрический разряд. Хестер выгнулся в судороге, глаза закатились, и он с глухим стоном потерял сознание, обмякнув у стены. Ирис глубоко вдохнула и повернулась к Эйдану.

– Я очень устала… Пойдём в мою комнату. Нас там никто не потревожит. Мне многое нужно тебе рассказать.

Они сидели в креслах напротив друг друга у камина. Огонь в очаге мерно трещал, освещая их лица тёплым светом. Ирис укуталась в шерстяной плед, но никак не могла прогнать холод, засевший внутри. Эйдан не отводил взгляда и молча слушал её. Она говорила долго, её голос то дрожал, то становился отстранённым, словно она заново проживала последние мгновения своей прошлой жизни.

Наконец, Ирис глубоко вдохнула, вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони и с горечью спросила:

– Ты знал о демоне?

– Да, но не предполагал, кем именно он окажется, – глухо ответил Эйдан, медленно качнув головой.

– Откуда ты узнал обо мне? – поинтересовалась она, обняв себя за плечи.

– О тебе сохранились упоминания в архивах, о твоём таланте, о том, какой вклад ты внесла в объединение разрозненных кланов при Альдреде, сражаясь в рядах армии.

Ирис сжала губы. В её голосе прорезалась горечь:

– Почему же никто ничего не предпринял, после того, что произошло со мной и Шеймусом?

– Вечность Света… они выставили всё так, будто это в тебя вселился демон. А во время изгнания, когда он якобы пытался вырваться, энергия вышла из-под контроля. Храм рухнул, и тебя объявили погибшей под завалами.

– Как отец и Альдред могли поверить в подобную чушь? – она прыснула нервным смешком, в котором слышалось отчаяние.

– Слова священников подтвердил твой сын… – осторожно сказал Эйдан. – Но Томас Гримхарт не поверил. Он утверждал, что именно душой внука завладел демон, а ты пала, когда пыталась спасти его. Альдред счёл, что архимаг сошёл с ума от горя, и отстранил его от должности. После этого о твоём отце в хрониках больше нет упоминаний.

Ирис опустила голову и сжала пальцы в кулаки так сильно, что на ладонях остались вмятины от ногтей.

– А Шеймус? – тихо спросила она.

– Когда он вырос, то занял пустующую должность архимага. Был преданным членом культа и… умер в возрасте тридцати лет.

– Вот оно что… – Ирис закрыла глаза, позволив себе на миг провалиться в раздумья. – И где же его демоническое могущество? – горько усмехнулась она.

Эйдан чуть приподнял бровь и ответил глухо, с тенью отрешённости в голосе:

– Думаю, Каэрнос находиться в ожидании чего-то. Для демонов триста лет – всего лишь миг. Их планы не измеряются человеческой жизнью.

– Это я виновата… – Ирис прикрыла лицо руками, плечи её дрогнули. – Я могла всё закончить. Но дала волю чувствам.

– Ты слишком строга к себе, – мягко произнёс некромант. – Демон выбрал самое коварное оружие – тело твоего ребёнка. Мало кто на твоём месте смог бы побороть привязанность. Это не слабость, Ирис… Это твоя человечность. Именно это нас и отличает от тварей Хаоса. Если бы ты поступила иначе… ты перестала бы быть собой, – он на миг замолчал, задумчиво нахмурив лоб. – Сейчас нужно думать о другом. Как найти демона. Понять его мотивы, – голос некроманта стал холоднее, сосредоточеннее. – Исходя из того, что мы имеем, я предполагаю: Архонт Света и есть Каэрнос. Его силы никто не ощущает лишь потому, что он скрывает их под рутеновой маской, которую всегда носит, маскируя её под серебро.

– А я в тот раз почувствовала его силу, потому что уже сталкивались с ней, – произнесла негромко Ирис.

– Верно, – кивнул Эйдан, одобряя её мысль. – Культисты, за несколько веков, успели вычеркнуть своё прежнее название из летописей, чтобы вызывать больше доверия у народа. Им нужно было казаться хранителями света, а не его угнетателями.

– Всё это неспроста, – Ирис задумчиво провела пальцами по виску, слова Эйдана отозвались в ней с тревогой. – Тот инквизитор… Лиран, помниться. Он до сих пор находится под стражей?

– Да. Ждёт своего звёздного часа. И, кажется, он настал, – в уголках губ некроманта мелькнула мрачная ухмылка. – Ему предстоит ответить на многие мои вопросы.

Между ними повисла тишина. Ирис откинулась на спинку кресла, позволив телу на миг расслабиться, и пристально посмотрела на Эйдана.

– Ты осознавал, что написанное в летописях про меня, как нелепый абсурд, окажется правдой?

Эйдан чуть приподнял уголок губ в усмешке и встретил её взгляд без тени смущения:

– Ты здесь только благодаря моему любопытству. Вся эта история с тобой была слишком странной, и в ней зияло много несостыковок. Я решил, что для своего первого эксперимента, именно ты удостоишься чести быть воскрешённой, – он наигранно наклонил голову в её сторону, будто дразня.

Ирис, долго пребывавшая в мрачном, тяжёлом состоянии, вдруг тихо рассмеялась. Она опустила взгляд на кольцо и задумчиво провела большим пальцем по рубину.

– Я чуть с ума не сошла. Без этого кольца я слышала тысячи разных шёпотов. Духи тянулись ко мне со всех сторон.

– Извини, – Эйдан тяжело вздохнул. – Я и сам не знал, что кольцо будет помогать синхронизировать твою душу с телом.

Ирис вскинула на него взгляд и чуть прищурилась:

– Не знал… но всё же явился посреди ночи, чтобы вручить его мне?

Эйдан замер, её слова застали его врасплох. На секунду он отвёл глаза в сторону, и лишь после короткой паузы, уже более мягко, ответил:

– В первую очередь я хотел увидеть тебя. Убедиться, что с тобой всё в порядке.

Её дыхание на миг сбилось. Ирис не нашла, что ответить сразу: сердце болезненно кольнуло от неожиданного признания. Она замялась и сжала губы.

– Я благодарна за это, но… Тебе лучше сейчас уехать. В столице тебя ждёт Луиза… – в её голосе прозвучала печаль. – Это правда, что она в положении?

– Да, – произнёс он тихо. – Луиза хотела объявить об этом на дне рождения, но людская молва всегда опережает время.

Ирис заставила себя натянуть улыбку, которая больше походила на болезненную маску, и произнесла:

– Тогда я вас поздравляю.

В груди разгорелся огонь тоски, который не находил выхода. Каждый раз, когда они с Эйданом тянулись друг к другу, между ними вставала невидимая стена. Стена обстоятельств, долга, чужих судеб, что ломала их порывы ещё до того, как они касались друг друга. Им обоим было горько, почти невыносимо знать, что сердце ищет тепла, но всякий раз разбивается о холод преграды. В наступившем молчании их разговор подошёл к концу, оставив после себя лишь острое осознание того, что они пленники своих собственных чувств.

После ухода Эйдана Ирис подошла к зеркалу у комода. Оттуда на неё смотрело измождённое лицо, в ссадинах, с опухшими веками, следами крови и пыли. Она прикрыла глаза и прочла очищающее заклинание. Теплый поток пробежал по коже, смывая грязь. Она резко выдохнула и, открыв окно, зачерпнула ладонью горсть снега с подоконника. Он обжёг кожу, но вместе с этим принёс и облегчение. Впервые за долгие недели голоса, мучившие её, умолкли. Наступила желанная тишина. Ирис опустилась на постель и позволила телу утонуть в мягкости перин. Сон накрыл её стремительно, срывая оковы усталости.

Утро наступило с ясных мыслей. Части мозаики её прошлого и настоящего сложились воедино. Ирис наконец обрела себя. Пусть минувшее и не изменить, оно больше не сможет удерживать её. Теперь, зная, кто она и что возложено на её плечи, Ирис могла идти вперёд без оглядки, без слабости.

В этот момент в дверь тихо постучали.

– Войдите, – твёрдо произнесла Ирис, заплетая волосы в тугую косу.

В комнату вошла Люсиль. Она поправила фартук и, как всегда, почтительно поклонилась. Её глаза тут же задержались на лице госпожи.

– Ох, миледи, что с вами приключилось? – осторожно спросила женщина, подойдя ближе.

– Не волнуйся. Несчастный случай во время ночной прогулки, – сухо ответила Ирис.

Камеристка замялась, но всё же осмелилась предложить:

– Если желаете, я могу приготовить вам и лорду Хестеру согревающий отвар.

– Спасибо, не нужно, – отрезала Ирис и посмотрела на неё холодным, отрешённым взглядом.

Несколько секунд она молчала, что-то обдумывая, а потом вдруг тихо сказала:

– Люсиль, в столице когда-то жил портной… Адриан Фальк. Он создавал платья невероятной красоты. Ими восхищались многие дамы. Может, у него остались потомки, кто продолжил его дело? Мне хочется поменять свой гардероб.

Люсиль нахмурилась, перебирая в памяти всё, что знала о мастерах столицы.

– Простите, миледи, впервые слышу о таком. Но… – её лицо просветлело, – я знаю другого портного из Аль-Драндира. Его зовут Амори Левьер. Краше его платьев я не видела больше ни у кого. Ни одна леди не осталась равнодушной, увидев его работу.

Ирис слегка приподняла бровь, в её взгляде мелькнул интерес.

– Правда? – она чуть выпрямилась. – Тогда пригласи его в Каймур. Буду рада с ним познакомиться.

– Как пожелаете, миледи.

– А теперь оставь меня, пожалуйста, – лицо Ирис вновь приобрело отстранённые черты.

Люсиль не стала задавать лишних вопросов. Но, уходя, с беспокойством отметила: её госпожа изменилась. Во взгляде Ирис не осталось мягкости – он потускнел и стал колючим, почти злым. Женщина ощутила непонятный страх, но тут же прогнала дурные мысли, поспешив скрыться.

Оставшись одна, Ирис встала, быстро надела тёмное платье и накинула сверху тёплый плащ. Она решительно направилась в подвал, где за железной дверью томился Хестер. В полумраке, среди цепей и пустых клеток, он лежал на холодном полу, всё ещё без сознания. Ирис раздражённо цокнула языком.

– Слишком сладкий сон для тебя, – прошептала она и подняла руку.

Тонкая молния сорвалась с её пальцев и скользнула по его телу. Хестер дёрнулся всем телом, распахнул глаза, цепляясь взглядом за её силуэт.

– Прости… меня… – прохрипел он сдавленным голосом, почти теряя дыхание.

Ирис скривила губы и, не колеблясь, пустила ещё один короткий разряд прямо в его лицо. Кожа покраснела, уголки губ опустились. Хестер замычал от боли, в глазах невольно выступили слёзы.

– Будешь говорить только тогда, когда я позволю, – до ужаса спокойно произнесла Ирис. Она медленно обвела взглядом мрачное помещение. – Наверное, тебе было очень приятно мучить здесь бедных девушек, слышать их крики, их мольбы. А ты хоть раз представлял себя на их месте? Безвольной, беззащитной игрушкой?

Она склонила голову набок, внимательно вглядываясь в искажённое мукой лицо Хестера. Его грудь рвано поднималась и опадала, губы тряслись. Он что-то промычал, протянув к ней ослабевшую руку. Глаза Ирис сверкнули во мраке холодным, опасным блеском. Она взмахнула рукой, в его тело ударил электрический разряд. Поток энергии прошёл сквозь его внутренности, заставив мышцы дёргаться в конвульсиях. Хестер захрипел, грудь содрогнулась от мучительного кашля. Изо рта брызнула кровь, оставив тёмные пятна на его одежде. Он истошно закричал.

Ирис не отводила взгляда. Она контролировала поток, удерживая его на той грани, когда муки были невыносимы, но смерть не приходила. Наконец, плавно опустившись, она одним движением прервала импульс. Хестер дёрнулся, воздух рвался из его лёгких со свистом, он сипло закашлялся, вновь сплёвывая кровь.

– Ты любил дарить девушкам поделки брата, – хладнокровно произнесла Ирис. – Поэтому у меня для тебя тоже есть подарок.

Она сжала пальцы в кулак. Справа раздался скрежет: железный прут, который торчал из пола, дрогнул, задрожал и с треском переломился надвое. Маленькая половина поднялась в воздух и, вращаясь, подлетела к Хестеру. Со скрипом металл обвился вокруг его шеи, образуя тугой, грубый обруч. Хестер вздрогнул, когда холодное железо сомкнулось на его коже. Он вновь закашлялся.

– Ну вот, – продолжила Ирис, наблюдая за ним. – Так ты выглядишь куда лучше, мой дорогой муж, – она приподняла подбородок и безрадостно улыбнулась. – Но подарок заключается не в этом. Я дарую тебе твою жизнь. Знаю, ты не достоин этого, но можешь благодарить мою безграничную щедрость… и свою полезность для меня. Теперь ты будешь жить с одной-единственной целью – приносить мне пользу. Твоя жизнь заключается в этом и больше ни в чём другом. Если хоть раз попытаешься меня ослушаться или я увижу намёк на неповиновение, твоя жизнь прекратится. Мгновенно, но крайне болезненно. А эта вещица будет тебе напоминанием.

Ирис коснулась обруча и сосредоточилась. Металл начал сдавливать его шею, скрипя и медленно царапая кожу. Хестер схватился руками за железо, отчаянно пытаясь его раздвинуть.

– Тебе всё понятно?

– Да! – прошипел он.

Ирис отступила назад. Концентрация магии в пальцах ослабла, и обруч вновь вернулся в прежнюю форму своеобразного ожерелья. Хестер тяжело вздохнул и натянул воротник, прикрывая свой новый атрибут.

– Главным поощрением за твою верность станет возвращение Райнарда к жизни, – процедила она с холодным снисхождением.

Хестер замер. Боль в горле, металлический привкус крови, сдавленные лёгкие – всё исчезло на один безумный миг. Он поднял взгляд, широко раскрытые глаза блеснули в отчаянной надежде.

– Ты… ты можешь… воскресить его? – выдохнул герцог. – Разве такое возможно?

Ирис медленно распрямилась, наслаждаясь тем, как его мир рушится и собирается заново под её рукой. Она позволила себе лёгкую улыбку: хищную, спокойную, уверенную в собственной власти.

– Возможно. Ты и сам это понял. Этой ночью ты видел больше, чем следовало. И к тому же, в отличие от такого ничтожества, как ты, я всегда держу своё слово. А теперь – идём.

Ирис вышла из подвала, за её спиной, чуть согнувшись, плёлся Хестер. На его подбородке запеклась кровь, а покрасневшие глаза полнились унижением и сдерживаемой яростью, но эти чувства меркли перед всеобъемлющим страхом и последней надеждой исправить то, что исправить уже было нельзя. В коридоре они столкнулись с Люсиль. Камеристка едва не выронила из рук поднос с полотенцами. Она резко остановилась, ахнув, и прижала ладонь к губам.

– Великий Смотрящий… – сказала женщина обеспокоенным голосом. – С вами-то что случилось, милорд?

Но Хестер даже не повернул головы. Он замер посреди коридора, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. В воздухе повисло густое напряжение.

– Я уже говорила, Люсиль, – спокойно ответила Ирис, не отводя глаз от мужа. – Произошёл несчастный случай, – она выдержала небольшую паузу. – Ещё и Райнард куда-то подевался… Отведи Хестера к лекарю, пусть он его осмотрит.

– Конечно, миледи, – кивнула Люсиль и осторожно дотронулась до предплечья лорда, пытаясь подтолкнуть его идти вперёд.

Хестер не сдвинулся с места. Его ступни будто приросли к полу. Он ожидающе посмотрел на Ирис. В этом взгляде было что-то рабское, что-то потерянное. Ирис замерла и медленно приподняла подбородок.

– Иди же, – произнесла она властно.

Её голос прозвучал как команда. После этого Хестер моргнул и, слегка пошатнувшись, позволил Люсиль увлечь себя за собой. Его фигура медленно скрылась за поворотом, оставив Ирис одну посреди коридора.

***

Лиран Керр давно потерял счёт дням и ночам, проведённым в темнице. Холодные стены и вечный полумрак стирали понятие времени. Лицо его заросло неряшливой щетиной, щёки впали, а глаза потускнели. На нём были грязные обноски. Надзиратели, пожалев или просто не желая, чтобы узник умер раньше срока, выдали ему тёплую накидку, шерстяные штаны и сапоги. Лиран сидел на скамье, держа в руках миску с мутной похлёбкой. Зловонные пузырьки плавали на поверхности, но и это было лучше, чем пустой желудок. Лиран жадно хлебал, не раздумывая. Сальные волосы липли к лицу, тонкими сосульками падая на глаза. Он мечтал о бане, о чистой воде, что смоет с него грязь, о капле ароматного масла, которое вернёт ощущение жизни. Эти блаженные мысли были болезненными, потому что реальность напоминала ему о другом. В любой момент могли прийти служители суда и отвести его на плаху.

Размышления прервал шум у входа в темницу. Сначала донёсся гул голосов, потом звук шагов. Надзиратели торопливо кланялись, встречая прибывших. Суматоха становилась всё ближе, пока в полумраке не показался высокий мужчина. Коннетабль Сандер Хэмильтон шагал по коридору с холодной уверенной поступью. На нём был длинный шерстяной плащ глубокого бордового цвета, подбитый мехом, из-под которого виднелся дублёный кожаный кафтан, застёгнутый на серебряные пряжки.

– Я могу приказать своим людям выбить из него всё, что тебе нужно, – сказал Сандер, не сбавляя шага.

Рядом с ним ступал Эйдан. Его чёрные волосы были зачесаны назад и собраны в небрежный хвост на затылке. Взгляд был сосредоточен, а в чертах лица читалась холодная невозмутимость.

– Не стоит, – спокойно ответил некромант. – Я поговорю с ним сам.

Они подошли к решётке. Тюремщик повернул ключи, и ржавый металл с протяжным скрипом отворился. Во взгляде Лирана мелькнуло напряжение, но он тут же спрятал его за маской притворного самодовольства. Бывший инквизитор поставил в сторону миску с похлёбкой и лениво вытер рот рукавом, оставив грязный след на щеке.

– Какие люди, – протянул он.

– Мы по делу, Лиран, – спокойно сказал Эйдан и сел на соседнюю скамью, не сводя с него глаз. – Я хочу поговорить про твоего хозяина… Архонта Света. Скажи, ты видел его силу?

– С какой стати я должен что-либо рассказывать? – инквизитор фыркнул, бросив быстрый взгляд на Сандера, затем снова на некроманта.

Эйдан склонил голову чуть набок, его голос оставался ровным, почти бесстрастным:

– Ну, вариантов у тебя немного. Либо ты сам всё расскажешь, либо мы поговорим уже после твоей казни. Которая, кстати, состоится через три дня.

Сандер в недоумении нахмурился, едва заметно повернув к нему голову, но быстро придал лицу привычное спокойное выражение.

– Ты считаешь, что можешь запугать меня? – резко бросил Лиран и сжал пальцы в кулаки, пытаясь скрыть дрожь. – Я не буду упрощать тебе задачу. Если хочешь, можешь убить меня прямо сейчас.

– Ты уверен, что хочешь отдать жизнь за тех, кто ради тебя и пальцем не пошевелил? – Эйдан наклонился чуть вперёд, в его глазах пробежала мрачная тень. – За всё то время, что ты гниёшь здесь, Его Величеству не приходило ни единого запроса о твоём освобождении. Ни одного, Лиран, – он выдержал паузу, давая словам осесть в сердце инквизитора. – О тебе позабыли в тот же миг, как только ты оказался в этих стенах. Для них ты был лишь инструментом – куском железа, который использовали, пока он резал, и бросили, когда затупился. Верность для Вечности Света – не добродетель, а ресурс… Хотя, думаю, в глубине души ты и сам давно это понял. Только боишься признать. Потому и глаза бегают, когда я называю вещи своими именами.

– Нет! Это ложь! – Лиран вскочил, словно обожжённый, его голос дрожал от ярости и отчаяния. – Ты просто пудришь мне голову! Вы, маги, скользкие твари, готовые на любую подлость ради того, чтобы добиться своего!

Он размахивал руками так ожесточённо, что рукав его грубой кофты задрался. Эйдан, чьё внимание не ускользало от мелочей, заметил тёмные линии на коже. В одно мгновение его рука метнулась вперёд. Он резко дёрнул инквизитора на себя и поднял ткань выше. На бледной, истощённой коже были набиты замысловатые татуировки – руны, переплетённые в замкнутые узоры. В глазах Эйдана вспыхнула холодная искра интереса. Он ухмыльнулся, изучая рисунки.

– Веришь ли ты сам в то, что горишь? – тихо спросил некромант.

Он сжал запястье сильнее и задрал рукав выше, обнажив весь узор. Лицо инквизитора залило пунцовым цветом. Лиран резко одёрнул руку и выдавил сквозь зубы:

– Да, верю. Я избавился от этой скверны. Я больше не один из вас!

Сандер насупился, его голос прорезала суровая тень замешательства:

– Что всё это значит?

Эйдан молча достал из-за пазухи курительную трубку, щёлкнул пальцами, глубоко затянулся и выпустил густое облако дыма. Затем ровно произнёс:

– Он запечатанный. Наш инквизитор оказался магом. Эти сигилы лишили его силы. Теперь он не может ею пользоваться.

– Верно, – Лиран помрачнел. – Каждый инквизитор должен пройти очищение. Когда я стал частью паствы, мне велели доказать свою преданность: отказаться от того, что было моей сутью. Но это было лишь первым шагом для тех, кто хочет подняться выше, в круг доверенных, – он провёл пальцами по чёрным линиям. – Когда инквизитор достигает высшего чина, Архонт, через молитвы Смотрящему, дарует ему иную силу. Чистую. Благословенную.

– В чём конкретно она заключается? – Эйдан выдохнул дым и прищурился.

Лиран развёл руками, сухо усмехнувшись:

– Не знаю. Я не успел дослужиться до этого. Моя дорога оборвалась раньше, как видишь.

Некромант шагнул ближе. Голос его стал низким и жёстким, почти гипнотическим:

– Значит, ты отдал силу. Отдал часть себя. Отдал жизнь… ради веры? Ради Смотрящего? – Эйдан наклонился так, что их лица оказались на одном уровне, его взгляд прожигал, словно пытался вгрызться в душу Лирана. – Но ведь ты сам всё видел. Тогда… когда я говорил с наёмником, – между ними повисла тягучая пауза. – Нет никакого Смотрящего. И никогда не было. Иначе, он бы не позволил распоряжаться душами, которые принадлежат ему.

Эти слова ударили Лирана под дых. Он хотел закричать, возразить, но слова застряли в горле, оставив только сиплый выдох. Эйдан отвернулся и спокойно направился к выходу. На пороге он остановился и пристально посмотрел ему в глаза.

– Думай, Лиран. Хоть раз подумай собственной головой.

В это мгновение, в сознании инквизитора пролетела вся его жизнь. Он снова увидел убогую хижину на окраине своего городка. Его мать, хрупкая, бледная и с вечно влажным от пота лбом, сидела у окна, тихо кашляя в сложенные ладони. Она улыбалась ему, стараясь скрыть боль, но он знал, что болезнь уносит её силы день за днём. Тогда он мечтал стать великим магом, известным и богатым. Чтобы лучшая медицина, лучшие лекари и самые дорогие снадобья были у его семьи всегда.

Но отец разрушил его мечту. Лиран родился в глубоко религиозной семье, и вместо школы магии его отправили служить Вечности Света. Он до сих пор помнил то горькое разочарование, которое испытал, когда понял, что его судьбу решили за него. Помнил постоянные сомнения, которые он гнал прочь, пряча глубоко в сердце. Тяжёлый вздох вырвался из груди. Его плечи дрогнули, и он медленно опустил голову.

– Постой, – хрипло произнёс Лиран. – Хорошо. Я расскажу вам всё, что знаю. Но взамен… я хочу свободы.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – холодно ответил некромант. – Сначала посмотрим, что ты нам расскажешь.

Эйдан медленно затянулся, глаза его на миг потемнели. Сандер склонил голову чуть набок и метнул на него быстрый взгляд. Молчаливое понимание мелькнуло между ними.

– Ты знаешь, где Архонт Света и его последователи затаились? – сдержанно спросил Сандер.

– По слухам, у Вечности Света в Эстерии есть очень могущественные покровители. Они обосновались в столице – Далере. Говорят, там есть тайный квартал под названием «Сад Исхода». Вход туда даже знатным вельможам заказан. Там они проводят ритуалы, а высшие лорды Эстерии делают вид, что ничего не происходит.

– Мы можем послать дипломатическую делегацию, – после недолгой паузы, предложил Сандер. – Маленькая, официальная группа с тайной миссией.

– Хорошая идея, – согласился Эйдан. – Когда можно будет реализовать это?

– После окончания зимы. Сейчас море слишком буйное, не стоит рисковать людьми, – ответил Сандер, а затем перевёл взгляд на Лирана. – У тебя есть предположения, кто из вельмож Далера связан с «Садом Исхода»? Нам нужно знать, кого опасаться, а на кого можно надавить.

Лиран на миг задумался, а затем уголки его губ изогнулись в лукавой ухмылке.

– Я могу написать список, – протянул он, голос его звучал нарочито устало. – Но, увы… в этом мрачном, холодном месте мои руки продрогли так, что пальцы еле слушаются. Писать в таком состоянии непросто. Да и память… – он театрально съёжился, согнувшись на лавке. – Ах, если бы у меня было тепло и покой, я бы вспомнил куда больше.

Сандер насупился. Он шагнул ближе, плечи его напряглись, и казалось, ещё миг и он выжмет из Лирана признание силой. Но в этот момент Эйдан положил ладонь ему на плечо и мягко остановил.

– Спокойно, – сказал некромант и повернулся к инквизитору – Хорошо. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату, – Эйдан протянул руку, на его губах мелькнула легкая ухмылка. – Это будет началом нашего… плодотворного сотрудничества.

Лиран замер, изучая его взгляд. Но в конце концов их ладони сомкнулись. Дым от курительной трубки лениво клубился в воздухе, окутывая инквизитора прозрачной пеленой.