Тайны Каймура

Два дня пролетели стремительно, как одна короткая вспышка. Под утро во дворе замка слуги в тёплых плащах торопливо выносили сундуки с вещами Ирис и складывали их в синюю карету, украшенную гербом рода Ровенвальдов. Лошади нетерпеливо били копытами по каменной кладке, а изо рта валил пар.

В это время Ирис сидела в комнате Генриетты, которая столько раз становилась её убежищем, тихой пристанью от всех бурь. Она обвела взглядом каждую деталь. Сердце болезненно сжималось от осознания, что пора оставить это место. Рядом, на краю кровати, сидела Луиза. Принцесса выглядела тихой и понурой. Её огненные волосы, обычно сияющие, теперь словно потускнели – так сильно она переживала скорое расставание. Генриетта была для неё не просто подругой, а человеком, которому она доверяла всё: радости, страхи, сомнения, тайные мысли.

Прошедшую ночь они провели вместе. Луиза почти не смыкала глаз, выговаривая всё то, что накопилось в душе. Ирис внимательно выслушивала её, иногда обнимала, иногда отвечала тихим словом поддержки. Теперь же она протянула руку и осторожно стёрла ладонью одинокую слезинку, скатившуюся по щеке принцессы.

– Не волнуйся, – мягко сказала Ирис. – Я постараюсь чаще навещать тебя.

Луиза подняла влажные глаза, крепко сжала её ладонь и тихо произнесла:

– Знай, что в замке тебя всегда встретят как желанного гостя.

В воздухе повисла тишина. Прощание всегда тяжело. Сколько бы ни было улыбок, обещаний, заверений, сердце всё равно чувствует: прежнее время ушло, и вернуть его уже нельзя. Человек, который так долго был рядом, становится частью самой повседневности. И именно поэтому больнее всего осознавать, что твой мир меняется. И сколько бы ни хотелось удержать, остановить невозможно: жизнь уводит дальше, в иные края. Не из-за обид или разногласий, просто потому, что у каждого своя дорога.

В комнату бесшумно заглянул Хестер. Его фигура заслонила свет из коридора, и он, сдержанно поклонившись принцессе, произнёс:

– Генриетта, экипаж готов. Пора отправляться.

Они втроём спустились во двор, где всё внимание было приковано к Ирис. Даже король вышел проводить её. Вильгельм, несмотря на все прежние разногласия, простился с ней тепло и сердечно, задержав её руку чуть дольше, чем того требовал этикет. В его взгляде было то редкое признание, которое он дарил не каждому – уважение. Эйдан стоял чуть поодаль. Его взгляд на мгновение пересёкся с глазами лорда Хестера. Между ними проскользнула едва уловимое противостояние. Лицо некроманта на миг исказила непонятная неприязнь, в то время как Хестер оставался безупречно собранным. В этот момент воздух между ними потяжелел, прежде чем оба вновь отвернулись, сохранив свою непроницаемую маску.

Затем, когда пришло время, некромант подошёл ближе к Ирис, его голос прозвучал низко и серьёзно:

– Береги себя.

– Не переживай, – ответила она, на губах появилась лёгкая, печальная улыбка. – Ты же знаешь, я никому не позволю себя обидеть.

Эйдан склонился перед ней и, осторожно взяв её руку, коснулся тыльной стороны ладони нежным поцелуем. Ирис уже собиралась отпрянуть, но вдруг он неожиданно шагнул вперёд и крепко притянул её к себе. Его руки сдержанно легли на спину девушки. В ту же секунду внутри неё что-то оборвалось. В душе разлилось тёплое, обволакивающее чувство. Его горячее дыхание коснулось макушки, и от этого мурашки побежали по коже. Эйдан вдохнул запах её волос – тонкий, чуть мятный аромат. Ирис прижалась щекой к его груди, ощущая ровный, но тяжёлый стук сердца, и прикрыла глаза. Ей хотелось, чтобы он не отпускал её. Хотелось, чтобы этот хрупкий момент длился дольше, чем дозволено судьбой. Чтобы его руки задержались на её спине ещё хоть на мгновение…

Ирис моргнула.

Воздух дрогнул.

И пелена грёз распалась.

Эйдан стоял перед ней на прежнем расстоянии. Он отпустил её руку, позволяя пальцам медленно соскользнуть с её кожи. Между ними вновь раскинулась бездна. Невидимая, но такая ощутимая.

– Удачной дороги… леди Генриетта, – в его голосе послышалась горечь.

Ирис опустила взгляд, стараясь скрыть дрожь ресниц и сохранить спокойствие на лице, хотя внутри по ниточке расходились трещины. Она чувствовала утрату чего-то, что так и не случилось. Девушка медленно направилась к карете. У самой дверцы она остановилась, обернувшись в последний раз. Её взгляд пробежал по всем, кто пришёл проводить её, и наконец задержался на нём. Не в силах больше терзать себя, она поднялась вовнутрь. За ней глухо захлопнулась тяжёлая дверь. Лошади рванули вперёд, и колёса скрипнули по обледенелым камням двора, унося её всё дальше и дальше.

Над башнями замка пронеслись вороны. Их карканье, резкое и тревожное, прорезало зимнюю тишину. Эйдан поднял голову, следя за их полётом. В груди кольнуло напряжение: вороны всегда являлись вестниками перемен, а порой и бед. Их хриплые голоса гулко разносились над двором, пока карета с Ирис не скрылась за воротами, оставляя после себя лишь следы колёс и горечь тишины.

Дорога до Каймура выдалась долгой и изнурительной. Карета, обитая внутри мягким бархатом, покачивалась на ухабах, наполняя пространство тихим скрипом дерева. Снежная буря стучала в окна, словно пыталась прорваться внутрь, а холодный ветер завывал в щелях, напоминая вой голодных волков. Ирис, утомлённая дорогой и тяжестью мыслей, незаметно задремала. Её голова слегка склонилась вбок, а дыхание стало ровным и глубоким. В этот момент Хестер, сидевший напротив, с тёплой улыбкой наклонился вперёд и нежно провёл пальцами по её щеке. Кожа девушки оказалась прохладной на ощупь. От неожиданности Ирис вздрогнула и распахнула глаза.

– Ты так прекрасна, – тихо проговорил он, задержав ладонь поверх её руки. – Мы почти приехали, – добавил Хестер и кивнул в сторону окна.

Ирис повернула голову. Снаружи бушевала вьюга. В серой пелене что-то привлекло её внимание. Она прищурилась и заметила, что вдалеке, на обочине дороги, стоял силуэт человека. Ветер нещадно терзал его, рвал одежду, но он не двигался, словно был вкопан в землю.

– Заблудившийся путник? – вслух произнесла она, тревожно всматриваясь. – В такую непогоду лучше где-нибудь отсидеться.

– О ком ты? – нахмурился Хестер, повернувшись к окну и щурясь, попытался разглядеть хоть что-то.

– Вон там стоит, – указала рукой Ирис.

– Генриетта, – спокойно ответил Хестер, – там никого нет.

Ирис удивлённо обернулась на него, затем снова перевела взгляд на дорогу. И действительно – пустота. Лишь вьюга плясала, заметая всё вокруг, и никакого силуэта уже не было. Она глубоко вдохнула, повела плечами и тихо пробормотала:

– Видимо, воображение разыгралось… В такую погоду неудивительно.

По приезде в замок, Хестер лично проводил Ирис в её новые покои. Комната оказалась просторной и светлой: высокие окна с тяжёлыми шторами, камин с резным каменным порталом и мебель из тёмного дерева. Но, несмотря на богатство убранства, оно не могло сравниться с теми покоями, что были в Аргенштайне.

– Располагайся, – мягко сказал Хестер, опираясь на трость. – Теперь это твой дом. Ни в чём себе не отказывай.

– Хорошо, – с лёгкой улыбкой ответила Ирис, стараясь придать голосу бодрости, после долгой дороги.

Хестер подошёл к небольшой тумбе и позвонил в серебряный колокольчик. Через несколько мгновений в дверь вошла женщина лет сорока. Её русые волосы с проседью были убраны в тугой пучок. На ней было тёплое шерстяное платье серо-зелёного оттенка, простое и скромное, с потёртыми манжетами.

– Это Люсиль, – представил её Хестер. – Она твоя камеристка. По любой нужде можешь обращаться к ней.

Женщина присела в лёгком поклоне, но её движения были механическими, без привычного почтения. Казалось, мысли её витали где-то не здесь.

– Где Райнард? Почему он не встретил нас? – спросил Хестер, чуть нахмурив брови.

– Ох, милорд, – Люсиль всплеснула руками. – Ваш брат игрался в снегу, сильно вымок и к вечеру захворал. Сейчас он у лекаря.

Хестер напрягся, лицо его потемнело. Он сразу повернулся к Ирис и коротко сказал:

– Что ж, тогда я пойду проведаю его, – герцог подошёл ближе и, чуть наклонившись, коснулся её лба лёгким поцелуем. – В замке есть большая коллекция книг со всего королевства. Ты можешь коротать там всё свободное время, пока метель не стихнет.

– Иди, – мягко сказала Ирис. – Для начала я бы не отказалась от еды. А после, пожалуй, попрошу Люсиль показать мне замок.

Хестер удовлетворённо кивнул, ещё раз задержал на ней взгляд и, не теряя времени, вышел из комнаты, оставив её в компании новой спутницы.

– Прошу, миледи, – негромко сказала Люсиль, указав в сторону выхода.

Они отправились в трапезную, где слуги поспешно подали ужин. Сама атмосфера была густой и довольно тяжёлой. Камеристка сидела напротив и, хотя выполняла свои обязанности исправно, её взгляд то и дело уходил куда-то вдаль, а руки нервно перебирали складки платья. Ужин прошёл в гробовом молчании. Когда они вышли в коридор, Ирис, не выдержав, решила прояснить ситуацию.

– С вами всё в порядке? – её голос прозвучал настойчиво. – Вы не рады моему появлению?

Люсиль чуть вздрогнула, словно её вывели из транса.

– Извините, леди Генриетта, – тихо проговорила камеристка, не смея взглянуть ей в глаза. – Моё настроение никак не связано с вашим приездом.

Ирис почувствовала, что за словами женщины скрывается что-то личное, слишком глубокое для того, чтобы вытаскивать наружу сейчас, в первый же день. Поэтому она лишь мягко кивнула, не желая наседать. Люсиль, собравшись, повела её дальше.

Они поднялись по винтовой лестнице в галерею, где висели портреты предков Хестера. К удивлению Ирис, Люсиль не просто проходила мимо, а останавливалась почти у каждого полотна и рассказывала его историю. Но её слова не были сухим перечислением имён и дат, напротив, за каждым портретом оживала судьба, со своими радостями и трагедиями. Вот суровый лорд Рихард, который прославился в битве у северных границ, но пал от руки предателя из собственного окружения. Вот леди Аврелия, при которой замок расцвёл и стал культурным центром, куда съезжались поэты и музыканты. А вот юный Генрих, проживший всего шестнадцать лет, но оставивший после себя репутацию умелого дипломата, сумевшего заключить союз, спасший их земли от разорения.

Голос Люсиль звучал мягко. Ирис слушала с искренним интересом, забывая о времени. Её завораживало, как просто и живо камеристка умела рассказывать, словно это были не чужие для неё люди, которые смотрели со старых полотен, а дорогие сердцу друзья. Впервые за день Ирис почувствовала, что стены замка скрывают не только мрак и отчуждённость, но и память, глубокую и многослойную.

Под вечер они достигли библиотеки. Внутри был огромный зал с высокими окнами и уходящими под потолок стеллажами. Сотни книг и свитков стояли аккуратными рядами. Здесь витал особый дух спокойствия и мудрости веков.

– Уверена, это место станет вашим любимым, миледи, – сказала Люсиль и достала с полки том в тёмно-красном переплёте. – Попробуйте начать с этой книги.

Ирис благодарно кивнула и устроилась в широком кресле у камина. На колени она набросила шерстяное одеяло, а тепло от камина приятно согрело её после холодных коридоров. Она раскрыла книгу и углубилась в строки, постепенно забывая обо всём на свете. Страницы поглощали её всё сильнее, рассказывая истории о сражениях и династиях королевства. Часы тянулись незаметно. Снаружи завывал ветер, метель хлестала по окнам, но внутри царили уют и покой. Зачитавшись, Ирис не заметила, как свечи в канделябрах догорели почти до основания, а камин стал тускло тлеть. Ночь вступила в свои права. И тут она услышала, как дверь тихо скрипнула. В библиотеку вошёл Хестер. Он улыбнулся ей, стряхивая снег с плеч, и опустился в кресло напротив, аккуратно поставив трость в сторону.

– Ну как прошло знакомство с замком? – спросил он.

– Признаться, я даже не заметила, как пролетел день, – Ирис закрыла книгу, аккуратно опустив её на колени. – Всё благодаря Люсиль.

– Рад это слышать, – Хестер чуть кивнул.

– Как там Райнард?

– Его лихорадило, – герцог устало помассировал глаза пальцами, – но лекарь, к счастью, сбил температуру. Думаю, скоро он встанет на ноги.

Их взгляды встретились. Хестер протянул ей руку, и она, немного поколебавшись, вложила в неё свою. Пальцы переплелись, и от этого простого, невинного жеста по телу Ирис разлилось странное тепло. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться и просто отдаться моменту. Рядом с Хестером не было того головокружительного напряжения, что вызывал Эйдан, но в этом и крылась своя прелесть. Вместо огня, готового сжечь её дотла, здесь был тихий свет, мягкий и спокойный, как огонёк свечи в долгую зимнюю ночь.

Она поймала себя на мысли, что разве не об этом мечтают большинство девушек? Чтобы рядом был мужчина, который возьмёт за руку, не отпустит и будет рядом, несмотря на бури и метели? Чтобы рядом был тот, кто не загонит в пучину сомнений и боли, а даст чувство дома. Место, где можно спокойно дышать.

«Может быть, именно это и есть настоящее счастье?» – мелькнуло у неё в голове, когда она сжала его ладонь чуть крепче.

Они просидели у камина ещё какое-то время. Хестер говорил мало, но его присутствие действовало на Ирис умиротворяюще. Он вскоре поднялся, тепло поцеловал её руку на прощание и отправился спать в свои покои. Ирис же вовсе не чувствовала сонливости. Она поднялась и, укутавшись потеплее в шаль, решила пройтись вдоль стеллажей. Узкие ряды уходили в темноту, а высокие книжные шкафы казались великанами, застывшими в безмолвии.

Ирис остановилась у полки, где под слоем пыли стояли книги, явно давно никем не тронутые. Взгляд зацепился за массивный том с затейливым узором. Она поднялась на носочки, потянувшись рукой вверх. Пальцы уже касались переплёта, но вдруг её обдало холодом. Она почувствовала… взгляд – чужой, пристальный, впившийся в неё из темноты. Сердце забилось сильнее, дыхание перехватило. Она резко обернулась. Между двумя стеллажами, в просвете, Ирис заметила пару ярко-голубых глаз с длинными густыми ресницами. Они смотрели прямо на неё, широко раскрытые. От неожиданности Ирис вздрогнула, и по её пальцам прошли проблески молний. Она была готова нанести удар.

– Кто ты? – её голос прозвучал резко.

Человек… или то, что показалось ей человеком, не произнёс ни звука. Глаза исчезли так же бесшумно, как и появились, скользнув в тень за шкаф.

– Стой! – выкрикнула Ирис, бросившись к проходу.

Оббежав стеллаж, она замерла: коридор был пуст. Никого. Только холодная темнота и мёртвое молчание. С раздражением и страхом она тяжело выдохнула и откинула со лба растрёпанные волосы. Ирис уже собиралась отойти, когда прямо у её лица что-то с грохотом рухнуло вниз. Она вскрикнула и, не думая, выпустила в стену разряд молнии. Свет озарил библиотеку, отбрасывая искажённые тени. Лишь через несколько мгновений, тяжело дыша, она заметила у ног толстый том. Книга лежала раскрытая, страницы дрожали от сквозняка. Ирис медленно подняла её. Переплёт был тёмный, потёртый, лишённый роскоши. Она перевернула первую страницу, и взгляд сразу зацепился за чёткую надпись:

«Собственность Мариши Н.»

В тот же миг Ирис ощутила за спиной морозное дыхание. Оно было настолько близкое, что кожа покрылась мурашками. Сердце гулко ударило в груди. Не в силах больше оставаться в этом месте, Ирис крепче прижала дневник к себе и, почти не глядя под ноги, бросилась к выходу из библиотеки. Добежав до своей комнаты, она захлопнула за собой дверь и, тяжело дыша, прижалась спиной к деревянной створке.

Сердце никак не могло успокоиться: оно стучало так громко, будто готово было выпрыгнуть из груди. Сон теперь казался чем-то несбыточным. Она ясно чувствовала: дневник сам словно тянул её к себе, настойчиво требуя, чтобы его тайны были прочтены. Собравшись с мыслями, Ирис зажгла свечи в тяжёлом бронзовом канделябре. Мягкий свет разогнал тени по углам комнаты. Она глубоко вздохнула, открыла первую страницу и начала читать.

Поначалу записи были самыми обычными: мысли юной девушки, полные наивности и простых радостей. Мариша рассказывала, как помогала матери по хозяйству, как гордилась тем, что теперь работает в замке Ровенвальдов. Она писала, как восхищалась отцом Хестера, когда тот был жив. Для неё было честью служить его семье. Дальше шли заметки об усталости после долгих дней работы, о том, что времени на дневник порой просто не оставалось. Но затем строки приобрели иной оттенок:

3 июня 730 года

«Завтра у меня выходной! Первым делом схожу на озеро. Говорят, там сейчас особенно красиво.»

4 июня 730 года

«Там был он! Я сразу же поняла, что это любовь с первого взгляда. Его глаза… они смотрели прямо в душу. Готова поклясться, что мы встретимся вновь. Я так рада! У меня до сих пор кружится голова от счастья!»

11 июня 730 года

«Я была права! Сегодня мы встретились вновь, уже в саду. Он самый прекрасный мужчина из всех, кого я когда-либо знала! Его улыбка заставила меня забыть обо всём на свете. А ещё он подарил мне деревянную кошку, которую вырезал сам. Она смешная, неровная, но для меня это величайшее сокровище. Ах, если бы он знал, как сильно он мне нравится».

Слова дальше казались неровными, будто писались дрожащей рукой.

26 июня 730 года

«Сегодня он попросил меня о кое-чём странном. Это совсем не то, чего я ожидала… Его просьба… она насторожила меня. Возможно, это всего лишь шаг к тому, чтобы мы были вместе навсегда…»

На этом записи обрывались. Ирис долго смотрела на последнюю страницу, водя пальцами по едва заметным отпечаткам чернил. Её дыхание сбилось, в груди поднимался тревожный холод, а мысли роились одна за другой. Кем был этот «он»? Почему записи внезапно прервались? И главное – где сейчас Мариша? Всё так же работает в замке?

Ирис провела в раздумьях до самого рассвета. Лишь когда глаза сами начали закрываться от тяжёлой усталости, она спрятала дневник под матрас и наконец позволила себе лечь. Сон пришёл рваный, тревожный, наполненный смутными образами и полушёпотом, который растворялся в темноте. Лишь под вечер её разбудил тихий скрип двери. Ирис приподнялась на подушках, сонно моргая. В комнату вошла Люсиль, осторожно держа перед собой поднос с едой.

– Миледи, вы так долго спали, – мягко произнесла она, поставив поднос на столик. – Лорд Ровенвальд подумал, что вам нездоровится, и распорядился принести горячей еды, а также убедиться, что с вами всё в порядке.

– Сон долго не приходил, – объяснила она хрипловатым голосом. – На новом месте всегда тяжелее заснуть. Передай мою искреннюю благодарность лорду Хестеру за его заботу.

Люсиль кивнула и, сделав шаг назад, сдержанно улыбнулась.

– Погода сегодня дивная, миледи. Отличный повод для вечерней прогулки. Герцог Ровенвальд как раз собирается прокатиться верхом по владениям.

– Прекрасные новости, – Ирис позволила себе лёгкую улыбку, пытаясь отогнать остатки ночных тревог. – Передай, что я готова составить ему компанию, как только приведу себя в порядок.

– Конечно, – откликнулась камеристка и, слегка склонив голову, вышла за дверь, оставив её одну.

Сегодня Ирис решила, что хоть ненадолго, но позволит себе оставить в стороне удручающие мысли. Она была укутана в тёплую меховую накидку и, устроившись поудобнее в седле, последовала за Хестером. Холодный воздух приятно обжигал лёгкие, свежий запах хвои и снега наполнял грудь, а мягкий хруст копыт по утоптанной тропе действовал почти убаюкивающе. Хестер время от времени оборачивался, чтобы убедиться, что Ирис держится за ним, и когда встречался с её взглядом, его губы невольно трогала лёгкая улыбка.

– Здесь прошло моё детство, – начал он, поведя рукой в сторону обширных полей, которые уходили вдаль, к самой линии леса. – Мы с Райнардом бегали по этим просторам без устали, с рассвета и до заката. Зимой я катал его на санях, а летом мы прятались в рощах, строили шалаши и придумывали себе целые сказочные миры.

В его голосе слышалась тёплая тоска, и Ирис почувствовала, как внутри рождается мягкое сочувствие. Это было не просто знакомство с землями – это был доступ к сердцу человека, который делился самыми светлыми воспоминаниями своего прошлого. Она чуть крепче завернулась в меховую накидку и позволила себе искренне улыбнуться.

Последующие четыре дня прошли мучительно долго. Ирис намеренно выбиралась из замка при любой возможности: ездила с Хестером по хрустящим от мороза тропкам, подолгу петляла вдоль замёрзших ручьёв и стылых полей. Ветер выдувал из головы мысли о чертовщине, которая происходила в замке. Пару раз она ловила себя на мысли, что сходит с ума, ведь кроме неё никто ничего не видел и не чувствовал. Однажды она даже хотела написать Эйдану и попросить помощи, но, сжав волю в кулак, отказалась от этого решения, посчитав, что справится сама.

Глубоким вечером, когда за окном снежная пыль мерцала в лунном свете, Ирис застала Люсиль одну у камина в Большом зале. Камеристка сидела неподвижно и что-то рассматривала на ладони. Любопытство взяло верх, и Ирис бесшумно подошла к ней. В руках женщины было складное зеркало. Оно было тёмное, с потёртыми краями, видимо, всегда носилось при себе. Снизу, под стеклом, в аккуратной вставке оказался миниатюрный портрет. На нём была изображена юная девушка с большими ясными голубыми глазами и пышными светлыми волосами, завязанными в косы, в её улыбке читалась весёлая и открытая натура.

– Эти глаза… – едва слышно прошептала Ирис.

Люсиль от неожиданности вздрогнула, торопливо захлопнула зеркальце и спрятала.

– Ох, леди Генриетта, – она положила руку на грудь. – Я и не слышала, как вы подошли.

– Прости, не хотела напугать, – Ирис опустилась на соседний стул. – Кто эта девушка, чей портрет ты так бережёшь?

Камеристка на миг запнулась и отвела глаза.

– Миледи, вам не стоит… беспокоиться об этом.

– Люсиль, – твёрдо произнесла Ирис, кладя ладонь ей на колено. – Мне важно знать, что происходит с моими приближёнными.

Лицо женщины помрачнело. Она снова достала зеркальце и щёлкнула замочком.

– Это моя дочь, Мариша, – голос её дрогнул.

От произнесенного имени по спине Ирис пробежал холодный озноб.

– Она пропала полгода назад, – продолжила Люсиль.

– Какие-то поиски были проведены? – спросила Ирис.

– Да, милорд посылал псаря, людей… но всё тщетно, – глаза Люсиль налились слезами, и она отвернулась, чтобы скрыть их. – В тот день был ярмарочный люд, суета… Она сказала, что выйдет к северному дворику, поглядеть на лис, что шалили у стен. Больше её не видели. Кто-то шептал, будто сбежала с возлюбленным, другие несли чепуху про то, что Мариша завязла в болоте. Но она знала леса как свои пять пальцев и никогда бы не покинула меня, не предупредив.

– Ты знала её возлюбленного? – осторожно спросила Ирис.

– Нет, – Люсиль горько усмехнулась. – Она хранила его имя в тайне. Сколько я ни пыталась выведать, только улыбалась и говорила: «Он особенный». Но… – Женщина на миг замялась. – Года два назад пропала ещё одна девушка. Да, знаю, люди часто пропадают. Но та… Она была так схожа с моей Маришей. Те же голубые глаза, те же светлые локоны. Совпадение? Может быть. Но у меня есть предчувствие, что это не случайность. Кто-то заговаривает юным девушкам зубы, манит их, увлекает за собой, и только Смотрящий ведает, что с ними потом делают.

Ирис отстранилась, внезапно почувствовав, как мурашки пробежали по коже. Её память, как назло, подсунула образ портрета, висевшего в спальне покойной жены Хестера. Та девушка тоже имела светлые волосы и ясные голубые глаза. Ирис прикусила губу, сжав пальцы в кулаки. Она невольно вспомнила, сколько раз Хестер отмечал и её красоту, с каким вниманием следил за её жестами. Его слова, ранее казавшиеся просто знаками ухаживания, теперь зазвучали в её голове совсем иначе. В этот миг молниеносно пронеслась мысль: «Нет, нет… Только не он. Только в моей жизни всё начало складываться…»

– А лорд Ровенвальд… он умеет вырезать из дерева фигурки? – аккуратно спросила Ирис.

– Нет, – Люсиль вскинула на неё глаза, в которых отразилось недоумение. – Я знаю нашего милорда с юности. Он не из тех, кто сидит за ремеслом или рукоделием. Он горяч, резок и нетерпелив. Такие люди не тратят время на вырезание безделушек.

Слова Люсиль прозвучали неожиданным облегчением, и Ирис почувствовала, как на миг отлегло от сердца.

– А к чему вы это? – нахмурившись, спросила камеристка, уловив перемену в лице Ирис.

– Пройдём в мою комнату, – твёрдо произнесла девушка, поднимаясь со стула. – Нам нужно поговорить без лишних ушей.

Люсиль секунду колебалась, затем молча кивнула и пошла за ней. Оказавшись в покоях, Ирис закрыла дверь на засов и подошла к кровати. Сердце её билось так быстро, что она едва могла сосредоточиться на собственных мыслях. С усилием приподняв матрас, она достала дневник Мариши и протянула его Люсиль. Женщина медленно начала перелистывать страницы, глаза бегали по строчкам, и вдруг дрожащая рука прикрыла рот. Тихий, сдавленный всхлип вырвался из груди.

– Откуда он у вас? – с трудом произнесла Люсиль, глядя на Ирис.

– Нашла в библиотеке, – мягко ответила она. – Видимо, Мариша прятала его там.

– Моя девочка… – прошептала камеристка, и пальцы её судорожно заскользили по страницам. Слёзы стекали по щекам, она вытирала их, не отрывая взгляда от дневника.

– На последних страницах она пишет о своём возлюбленном. О том, что он подарил ей деревянную фигурку, которую сделал сам. Может, у тебя есть догадки на этот счёт?

– На ум приходит только Маркус… псарь. У него их полно в своём жилище.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. В глазах Люсиль появилось осознание, и она прикрыла лицо рукой, разрыдавшись уже в голос.

– Что такое? – с тревогой спросила Ирис, схватив её за плечи.

– О, Смотрящий, – всхлипнула женщина, едва поднимая на неё глаза. – Несколько лет назад у него умерла дочь от лихорадки. Стефани… она выглядела так же, как моя Мариша и как та другая девочка, что исчезла раньше… За что он так с ними?!

Ирис крепче сжала её плечи и слегка встряхнула, чтобы вывести из истерики.

– Спокойно, – твёрдо сказала она. – Я всё выясню.

– Вы что… собираетесь к нему идти? Сейчас? Одна? – голос Люсиль задрожал от паники.

– Не беспокойся. Я смогу за себя постоять, – Ирис подняла руку, и из её пальцев по коже пробежали тусклые молнии. – Шумиху поднимать рано – сперва нужно удостовериться, что это действительно он. Если наши подозрения верны, он не уйдёт безнаказанным.

Псарня находилась чуть в стороне от людских помещений. Внутри стояли просторные клетки и загородки, пол устилала солома, а воздух был густо насыщен смесью дыма, звериной теплоты и чего-то чуть прелого, характерного для псовой упряжи. Посреди этого собачьего царства стоял мужчина. На нём был тёплый, поношенный кафтан из грубой шерсти, перехваченный кожаным ремнём. Поверх был накинут длинный плащ с меховой подбивкой, явно сшитый для долгих прогулок на холоде. Его крупные ладони гладили по голове стройную гончую с умными глазами, та виляла хвостом, прижимаясь к его ноге и доверчиво поскуливала.

У мужчины были густые, вьющиеся каштановые волосы, небрежно спадавшие на лоб, широкие плечи и крепкая фигура. Лицо оформляла тёмная щетина, делая его суровым, но не отталкивающим. А глаза были глубокие, карие, с тяжёлым блеском, словно в них прятались воспоминания, о которых он хотел бы забыть.

Маркус находился в глубоком размышлении, когда за спиной раздался спокойный женский голос:

– Славная картина.

Мужчина резко обернулся и увидел перед собой Ирис. Она выглядела необыкновенно: на ней было тёплое тёмно-синее платье, поверх которого была накинута меховая накидка, отливающая серым. Волосы собраны в косу, и лишь несколько выбившихся прядей мягко обрамляли лицо. Глаза её сияли в полумраке: ясные, напряжённые, но притягательные.

– Леди Генриетта? – Маркус прищурился, затем слегка поклонился. – С чем пожаловали в столь позднее время?

– Что-то не спится, – с лёгкой улыбкой ответила она. – Решила навестить своих старых друзей.

Она подошла ближе и протянула руку псам. Те, учуяв знакомый запах, радостно завиляли хвостами, один даже ткнулся мокрым носом в её ладонь. Улыбка тронула губы девушки, а Маркус, наблюдая за этим, ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

– Любите животных? – спросил он.

– Даже слишком, – произнесла Ирис, ласково поглаживая гончую по холке. – Они не предадут, не солгут и не отвернутся, даже в самые мрачные дни твоей жизни. Им не нужно знать, кто ты и откуда, чтобы быть преданными, – она подняла взгляд и прямо посмотрела ему в глаза. – Вы здесь живёте?

Маркус коротко кивнул:

– У меня есть свой личный закуток. Иного мне не нужно.

– Я могу пройтись и осмотреться? – спросила Ирис, едва заметно склонив голову.

– Псарня не место для благородных дам, – ответил он сухо.

– Я будущая хозяйка Каймура, – твёрдо произнесла Ирис и прищурилась. – Поэтому должна знать каждый уголок.

– Ну… пройдёмте, – он недовольно вздохнул. – У меня правда не прибрано.

– Ничего страшного, – невинно улыбнулась девушка.

Комната, в которую он нехотя её провёл, оказалась крошечной и тесной, но по-своему уютной. Вдоль стен тянулись грубо прибитые полки, на которых стояло множество деревянных фигурок: звери, куклы, птички, даже маленькие рыцари. Некоторые из них были покрыты небрежной краской: синими, красными и жёлтыми пятнами, словно кто-то пытался вдохнуть в них жизнь. Воздух был пропитан запахом стружки и смолы. Ирис замерла на мгновение, а затем сделала шаг ближе, скользя пальцами по краям полки. Её взгляд зацепился за деревянную куклу с сеном вместо волос и неряшливо выведенными голубыми глазами. Сердце дрогнуло, и она, сглотнув, протянула руку, чтобы взять её.

– Не трогайте, – резко, почти со злостью, произнёс Маркус. – Это мои личные вещи.

Ирис невольно отшатнулась и шагнула в сторону, но взгляд её тут же упал на другую фигурку: в углу стояла деревянная кошка. Ничем не примечательная, но именно такая, о какой она читала в дневнике Мариши. У Ирис пересохло в горле. Губы предательски дрогнули. Подняв глаза на Маркуса, она посмотрела на него долгим, тяжёлым, испепеляющим взглядом.

– Какие отношения у вас были с дочерью камергерши, Маришей?

Маркус вздрогнул. На мгновение в его глазах мелькнуло искреннее удивление, но почти сразу лицо вновь стало непроницаемо-холодным.

– Не понимаю, о ком вы говорите. Здесь немало девок. Попробуйте всех запомнить.

Ирис поджала губы.

– Думаю, я увидела достаточно, – сухо произнесла она.

Девушка обошла его, направляясь к двери, но тут один из псов, радостный и игривый, схватил зубами край её плаща.

– Отпусти, – мягко сказала Ирис, наклоняясь, и потянула ткань на себя. Пёс, вместо того чтобы подчиниться, лишь крепче сжал зубы и рванул назад. – Ну куда ты… Отдай.

Она сделала шаг следом за ним, и под ногами что-то хрустнуло. Ирис остановилась. Опустив взгляд, она увидела, как из-под слоя сухого сена пробивается что-то белое. Сердце ухнуло вниз. Она присела и дрожащей рукой осторожно раздвинула солому. Из-под неё выступила гладкая, омертвелая фаланга человеческого пальца. Ирис резко отдёрнула руку, отшатнулась и едва не повалилась на пол.

– Зря вы это увидели, – мрачно проговорил Маркус. Его лицо потускнело, в карих глазах блеснуло что-то опасное.

– Это диета такая у ваших собачек? – процедила Ирис сквозь зубы, чувствуя, как по телу пробежала дрожь.

– Глупая, леди… – сдавленно произнёс он и медленно пошёл к ней, шаг за шагом сокращая расстояние. – Что вы понимаете?

Ирис вскинула руку, в ладони начал собираться пульсирующий электрический шар.

– Предупреждаю, лучше сдайся по-хорошему, – её голос был холодным, но внутри всё сжималось от ужаса.

Маркус мрачно усмехнулся, покачал головой:

– Ничего из этого не выйдет.

Он ускорил шаг, мышцы на лице дёрнулись. Ирис уже приготовилась пустить в него разряд, когда внезапно раздался резкий свист. Что-то пронеслось мимо её уха и с глухим звуком вонзилось в грудь Маркуса. Псарь издал сиплый стон, глаза его расширились. Ирис обернулась. У входа стояли двое вооружённых стражников, а между ними – Хестер, державший арбалет. Струйка дыма тянулась от спущенной тетивы. Его взгляд встретился с её глазами, в которых плескалось облегчение.

– Господин… – прохрипел Маркус и из последних сил приподнял руку, словно ища спасения, но тут же обмяк, падая замертво.

– Уберите его с глаз моих, – холодно приказал Хестер, даже не взглянув на тело.

Стражники торопливо склонились над мертвецом и начали оттаскивать его прочь. Хестер медленно подошёл к Ирис. Он остановился перед ней, отложил арбалет и мягко коснулся её щеки ладонью. Пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения дрожь в её теле на миг отступила.

– Любовь моя, он ничего тебе не сделал? – спросил он тихо, в его речи звучала забота, смешанная с яростью, направленной на убитого.

– Нет… – голос Ирис дрогнул, но она взяла себя в руки. – Со мной всё в порядке. Но как ты узнал, что я… Ах, Люсиль.

– Да, – Хестер едва заметно кивнул. – Она всё рассказала. Не злись на неё, прошу. Она очень за тебя переживала.

Герцог притянул её ближе и коснулся губами макушки. Его дыхание обжигало. Ирис на миг прикрыла глаза, уткнувшись щекой в его грудь. Всё её существо рвалось прочь от того ужаса, что она только что пережила. Ирис позволила себе остаться в его объятиях, жадно впитывая это ощущение безопасности.

Они вышли из душной псарни на свежий воздух и медленно направились к замку, держась за руки. Холодный ночной ветер обдувал лица. Метель, бушевавшая днём, стихла, и теперь вокруг царила тишина, в которой слышались только их шаги по хрустящему снегу. Вдруг он мягко усмехнулся.

– Ты чего? – прищурилась Ирис, глядя на него.

– Ты только приехала, а уже навела здесь шуму, – Хестер посмотрел на неё с теплом, а затем нежно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. – Смотрящий послал тебя ко мне, как дар, – герцог склонился ниже и коснулся своим лбом её, замерев в этой близости. – Жду того дня, когда ты станешь моей женой.

– Чего ждать? – усмехнулась Ирис, её голос прозвучал игриво. – Я готова хоть сейчас.

– Знаешь… – Хестер лукаво приподнял бровь. – А давай. Храм здесь поблизости.

– Ты шутишь? – звонко засмеялась она, не веря услышанному.

– Вовсе нет, – уверенно проговорил он и прильнул к её губам. Поцелуй был горячим и неторопливым, у Ирис перехватило дыхание. – Ну что скажешь? Готова стать Генриеттой Ровенвальд прямо сегодня? – отстранившись, прошептал Хестер.

Ирис замерла и заглянула ему в лучезарные глаза. В них не было ни тени сомнения, только бездонная уверенность. Она почувствовала, как грудь наполнилась бесконечным счастьем, таким светлым и чистым, что оно переполняло её изнутри. Она не выдержала и начала смеяться: искренне, беззаботно, как давно уже не смеялась, и с дрожью в голосе произнесла:

– Я согласна.

***

Храм Смотрящего стоял на пригорке, укрытый серебром зимней ночи. Внутри царила полутьма, разорванная лишь дрожащим сиянием свечей, что горели в высоких канделябрах. Заспанный священник торопливо натягивал рясу, ещё не до конца осознав, что его разбудили среди глубокой ночи. Затем он поднял свиток и тихим, хрипловатым голосом начал молитву.

Хестер и Ирис встали напротив. Их руки переплелись, пальцы сжались так крепко, будто они боялись отпустить друг друга. Над ними, в узком своде, пробивался луч луны, и его свет падал прямо на их соединённые ладони. Казалось, сама ночь благословляла их союз. Хестер не отрывал взгляда от девушки. В этой тишине, в дыхании, смешивающемся на морозном воздухе, рождался союз, не нуждавшийся в роскошных свидетелях или громких фанфарах.

Когда молитва завершилась, священник кивнул им, позволяя произнести клятвы. Их голоса прозвучали в ночи: обещания хранить друг друга, быть рядом в радости и в горе, в силе и в слабости.

Церемония закончилась тем, что он поднял её на руки и вынес из храма. Над их головами раскинулось чистое звёздное небо – символ, первый шаг в новую жизнь. На этом ночь закончилась, и с ней завершилась одна глава их истории, уступив место другой.