Жили они долго и…

Луиза стояла посреди своих покоев. Вокруг неё хлопотали служанки, аккуратно расправляя складки и поправляя каждый изгиб ткани. На ней было свадебное одеяние, которое когда-то принадлежало её матери, королеве Элии. Сколько раз в детстве она тайком пробиралась в гардеробную, чтобы хотя бы коснуться этой семейной ценности, спрятанной в сундуке, и мечтала, что однажды сама наденет его. И вот этот день настал.

Платье поражало своей красотой: ткань, сотканная из золотых нитей, мерцала в свете так, словно была создана из солнечных лучей. По подолу и корсету россыпью блестели крупные рубины. На голове покоилась тиара тонкой филигранной работы, украшенная каплевидными камнями. Шею обвивало искусное колье из золота и алых камней, идеально гармонирующее с длинными серьгами, что плавно покачивались при каждом её движении. Луиза смотрела в огромное зеркало напротив и не могла поверить, что это действительно она. Сердце принцессы колотилось, едва удерживая в себе переполняющую радость. Её жизнь менялась навсегда. Она выходила замуж за того, кого выбрала сама, и в этом было её счастье, гордость и победа.

– Как же вы прекрасны, Ваше Высочество, – с восхищением сказала одна из служанок, поправляя рукав.

– В жизни не видела никого краше вас, – добавила вторая, отступая назад, чтобы окинуть взглядом всё великолепие.

– Конечно, – раздался глубокий голос в дверях, – она же из Кальдеронов.

Луиза резко обернулась и встретилась глазами с отцом. Вильгельм стоял неподалёку, с грустью рассматривая дочь. Она с нежностью посмотрела на него и широко улыбнулась. Король подошёл ближе и осторожно взял принцессу за руку. Его подбородок дрогнул, выдавая то, что он пытался скрыть за привычной маской сдержанности.

– Ты очень на неё похожа… – произнёс он хрипло.

К глазам Луизы подступили слезы. Она вновь повернулась к резному зеркалу и задержала взгляд на собственном отражении. Сейчас она была именно в том возрасте, в каком её мать выходила замуж за Вильгельма. В эту секунду Луиза почувствовала, словно она стоит рядом с ней, поддерживает её призрачной рукой, и вместе с отцовским теплом это наполнило её сердце светлой грустью.

– Какое сокровище я отдаю этому…

– Папа, – Луиза вскинула на него строгий, порицающий взгляд. – Давай не сегодня. Лучше порадуйся, что твоя дочь счастлива.

Король замолчал, его губы дёрнулись в сдержанной ухмылке. Он опустил взгляд, затем тихо выдохнул:

– Извини.

Сделав несколько шагов назад, он посмотрел в сторону и заметил на столе бутылку вина. Его пальцы тут же потянулись к горлышку, и он, не раздумывая, взял её в руки, намереваясь открыть.

– Не трогай, – резко сказала Луиза, повернувшись к нему. – Она не для тебя.

– Но я совсем чуть-чуть, – почти по-детски попытался оправдаться Вильгельм, поднимая брови.

– Нет! – настойчиво сказала Луиза.

Король замер, недовольно поджал губы и, поставив бутылку обратно, отошёл в сторону, сцепив руки за спиной.

– Для родного отца пожалела, значит… – пробормотал он.

На лице принцессы дрогнула тень улыбки. Она подошла ближе и крепко обняла его, уткнувшись в широкое плечо.

– Не сердись. Я специально отобрала именно это вино для нас с Эйданом.

– Ладно, ладно, – Вильгельм махнул рукой, отгоняя лишние слова. – Не нужно мне ничего объяснять, – он разжал её объятия, обернулся и направился к выходу. – Пойду поприветствую гостей.

За последние дни в замок один за другим прибывали знатные гости со всех уголков королевства. Внутри большого зала звучал гул голосов, лёгкий смех и переливы музыки. Атмосфера праздника наполнялась ожиданием великого события, который не обсудил только ленивый в Кадере. Среди гостей оказалась и королева Венетия Бертели из Эстерии. Её приезд вызвал не меньший ажиотаж. Но больше всего внимания гостей было приковано к Эйдану. Многие прибыли лишь ради того, чтобы увидеть собственными глазами того самого мага, что сумел впечатлить Вильгельма и завоевать расположение принцессы.

Шёпоты витали повсюду. Мага с любопытством разглядывали, словно он был не человеком, а редкой диковинкой, которой вдруг вздумали восхищаться при дворе. Эйдан, измотанный таким вниманием, вскоре покинул шумный зал и направился в сад, где царила прохладная тишина и падал утренний снег. Сегодня он был облачён в торжественный костюм алого цвета, украшенный вышивкой по краям. На плечах лежала широкая тёмная накидка, подчёркивающая его высокий рост и строгую осанку, а его чёрные волосы, обычно спадающие на лицо, были зачесаны назад. Опустившись на каменную скамейку, он достал трубку, набил её и поджёг. Плотный дым поднялся в морозный воздух, смешиваясь с клубами пара от его дыхания. Он откинул голову к небу и позволил себе хотя бы на миг забыть, что весь мир сегодня следит за ним.

– Прячетесь от любопытных глаз? – раздался спокойный женский голос из глубины сада.

Эйдан выпрямился, прищурился и всмотрелся сквозь дым. Из тени медленно приближалась женщина лет пятидесяти. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, длинная шея подчёркивала величавость осанки. На ней было белое платье, поверх которого лежала роскошная белая шубка. Черты лица отличались благородством: чёткая линия скул, чуть вздёрнутый нос, а глаза – серые, сияющие живым блеском. Эйдан с интересом задержал на ней взгляд.

– А вы? Тоже ищете уединения?

– Сегодня мне куда интереснее находиться здесь, – ответила она, обведя сад задумчивым взором. – Все эти мероприятия – скука смертная.

– Любопытный оборот для такого праздника жизни, – хмыкнул Эйдан. – Разве торжество любви не антитеза этой самой скуке и тому, что за ней следует?

– О какой любви идёт речь? – она слегка ухмыльнулась. – Я вижу не жениха, а стратега, заключившего выгодную сделку. Ваше сердце явно закрыто на тысячу печатей для этого чувства.

– Много же вы знаете о моём сердце, – прыснул Эйдан.

Она чуть помедлила, словно взвешивая слова, и тихо добавила:

– Признаться… вы тоже мне любопытны, как и для многих здесь, – ответила она с мягкой улыбкой, поправив мех у себя на груди. Затем плавно опустилась на скамью рядом, не сводя глаз с некроманта.

Эйдан затянулся, выпустил густое облако дыма в сторону и сухо заметил:

– Не хочу вас огорчать, но я довольно скучный объект для наблюдения.

– О, не скромничайте, – её голос был с едва заметной хрипотцой, от которой слова звучали особенно выразительно. – У вас необычная история. Иная меня бы так не впечатлила.

– Вы не похожи на ту, кого может впечатлить обычный маг, – Эйдан чуть выгнул бровь, повернувшись к ней.

Женщина мелодично рассмеялась, прикрыв рот длинными тонкими пальцами в перчатке. Её серые глаза вспыхнули интересом, и на мгновение показалось, что она читает его насквозь, словно страницы раскрытой книги.

– А вы забавный… Игры со смертью подвластны не каждому обычному магу.

– Кто вы? Что вы знаете обо мне? – Эйдан напрягся. Его взгляд мгновенно посмурнел, а трубка застыла в руке.

– Я же говорю, вы очень мне интересны, – она чуть склонила голову набок, улыбка её стала тонкой, почти загадочной.

Не спеша поднявшись со скамьи, женщина сделала несколько плавных шагов и обошла его. Остановившись за спиной, она положила ладонь на плечо некроманта и склонилась ближе. Тёплое дыхание коснулось его уха.

– Я давно слежу за вами и просто сгораю от любопытства… куда же приведёт вас тот путь, по которому вы идёте.

От её прикосновения по телу пробежала ледяная дрожь. Эйдан резко обернулся, готовый встретить её взгляд, но за спиной никого не оказалось. Некромант вскочил, оглядываясь по сторонам. Он обошёл скамью, вгляделся в дорожки, но не нашёл даже следов на снегу, куда бы она могла уйти. Всё выглядело так, будто её присутствие было лишь наваждением. Сердце билось неровно. В замешательстве и с нарастающим раздражением он быстрым шагом направился к выходу из сада. И там едва не налетел на Ирис. Она остановилась как вкопанная, озадаченно подняв на него глаза.

– Что случилось? – спросила она, всматриваясь в его лицо.

Эйдан тяжело выдохнул и глухо ответил:

– Ты не видела здесь женщину? Она была вся в белом.

– Нет… – протянула Ирис, нахмурившись. – Никто кроме тебя отсюда не выходил.

Она окинула Эйдана встревоженным взглядом, пытаясь прочитать в его лице ответ, затем шагнула ближе и осторожно коснулась его плеча.

– Идём. Пора выезжать в храм.

Свадебная процессия выехала из ворот замка под перезвон колоколов и рёв труб. Воздух был морозным и хрустально чистым. В центре кортежа двигалась карета жениха и невесты – резная, покрытая золотыми узорами, с гербами Кальдеронов по бокам. Её колёса были обиты блестящей латунью, каждый поворот отражал солнечные блики, отбрасывая их на толпу. Внутри, за прозрачными занавесями из тонкого кружева, сидела Луиза в серой шубе. Эйдан, скрестив руки, смотрел в окно, наблюдая за народом.

Город жил этим моментом. По обе стороны улиц толпился простой люд: ремесленники, торговки с корзинами, дети, стоявшие на цыпочках, чтобы хотя бы краешком разглядеть невесту. Люди махали руками, подбрасывали в воздух снежные горсти. Все выкрикивали благословения. Процессия двигалась медленно. Впереди ехала королевская гвардия в красных плащах. За ними шли музыканты, играя величавый гимн на рожках и барабанах. По бокам кареты шагали стражники в латах, сверкающих так, будто их только что отполировали.

Городские улицы были украшены к празднику: на каждом доме развевались алые и золотые полотна с гербом Кальдеронов, из окон свисали гирлянды еловых ветвей и лент. Луиза смотрела на всё это с сияющими глазами и сжимала руки на коленях, чтобы унять дрожь. Эйдан, заметив её напряжение, медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. От неожиданности Луиза вздрогнула и подняла взгляд на него. Его лицо оставалось спокойным.

– Не волнуйся. Всё пройдёт хорошо, – он слегка кивнул в сторону толпы за окном.

– Посмотри на них. Они так тебя любят.

Луиза перевела взгляд наружу. В лицах людей было столько искренней радости и тепла, что сердце принцессы дрогнуло, и тяжесть постепенно ушла. Она молча посмотрела на Эйдана и чуть кивнула, позволив себе робкую улыбку. Ей и правда стало спокойнее.

У входа в храм Смотрящего уже стояла почётная стража, держа копья остриём к небу. Когда карета остановилась, ворота храма распахнулись, и изнутри донёсся торжественный звон колоколов. Эйдан первый вышел из кареты. За ним появилась Луиза. Он протянул ей руку, и под гул восхищённых возгласов они вместе поднялись по ступеням.

Внутри храма по обе стороны от главного прохода расположились знатные семьи в пышных нарядах. В первых рядах сидела королева Венетия и придворные вельможи, среди которых была и Ирис. На ней было тёплое голубое платье с длинными узкими рукавами, тонко расшитое мелким жемчугом, который мягко поблёскивал на свету. Лёгкий меховой воротник оттенял её хрупкую шею, а серебряный пояс подчёркивал изящество фигуры. Король Вильгельм в это время занял своё почётное место ближе к алтарю. Он был в парадном одеянии из багрового бархата. Его тёплый взгляд оставался прикованным к дочери, шагавшей по ковровой дорожке.

Эйдана и Луизу сопровождал негромкий хор детей. У алтаря их встретил священник – высокий худой старец с седыми волосами, в праздничной рясе. Его руки были подняты в приветствии, а глаза светились спокойствием. Когда они остановились перед ним, весь зал разом погрузился в тишину.

– Дети Смотрящего, – заговорил священник глубоким, сильным голосом. – Сегодня мы собрались здесь ради союза, которому суждено стать символом новой эпохи, – он обвёл зал строгим, но благоговейным взглядом. – Смотрящий взирает на вас обоих. Он одобрил этот союз, ибо в нём единство силы и милости, королевской крови и воли духа. Пусть каждый, кто усомнится, помнит: всё, что совершается перед взором Великого, свято и нерушимо.

Священник сделал шаг вперёд, положив ладони на раскрытую книгу с древними письменами. Его голос стал мягче и проникновеннее:

– Вы пришли сюда как двое, а уйдёте отсюда как единое целое, – он поднял голову и всмотрелся в лицо некроманта. – Эйдан Вейлмар, клянёшься ли ты перед Смотрящим и перед своим королём, быть верным супругом, защитником и союзником, не предавать доверие жены и стоять рядом с ней, пока длится твоя жизнь и светит солнце над этим королевством?

– Клянусь, – коротко произнёс он и опустил голову.

– Луиза Франческа Кальдерон, клянёшься ли ты быть верной супругой, хранительницей очага и союзницей в светлые и тёмные дни, разделяя с ним и радость, и скорбь?

Луиза подняла голову, её глаза блестели от волнения, и, прижав руку к груди, она произнесла твёрдо и ясно:

– Клянусь.

– Отныне вы не просто мужчина и женщина – вы опора друг для друга и для королевства. Пусть свет Его никогда не оставит ваш дом, а тьма, что подступит к порогу, будет сокрушена вашей верностью.

Эйдан и Луиза взялись за руки и переплели пальцы. В этот миг они вместе повернулись к залу, и храм взорвался бурей аплодисментов. Среди этого шума Эйдан невольно скользнул взглядом в сторону. Его глаза нашли Ирис. Мягкая улыбка тронула её губы, она, как и все, хлопала им. В сердце некроманта что-то болезненно ёкнуло. Мимолётная тень грусти пробежала по его лицу, но он всё же улыбнулся ей едва заметно, словно только для неё одной.

Под вечер в большом зале замка праздник разгорелся в полную силу. Пространство было переполнено от смеха, звона кубков и перезвона музыкальных струн. Длинные столы ломились от изысканных блюд: филе трески с речными раками в миндальном молоке, царственный осётр, запечённый в медовой корочке с имбирём, жареные фазаны, тушёные овощи и различные сладости. Слуги метались между гостями с кувшинами вина, и многие из вельмож уже заметно перебрали. Один из герцогов слишком громко шутил, другой, раскрасневшись, спорил о военной славе, а третий и вовсе умудрился заснуть, уронив голову прямо в тарелку.

В центре зала, за почётным столом, сидели новобрачные. Луиза едва заметно покачивалась в такт весёлой мелодии, которую выводили музыканты на мандолинах и рожках. Её глаза блестели, а лёгкая улыбка не сходила с лица. Радость переполняла её. Эйдан, сидящий рядом, какое-то время молчал, наблюдая за ней, но затем чуть наклонился и тихо произнёс:

– Не хочешь потанцевать?

Луиза обернулась к нему, её улыбка стала шире, и в глазах зажглась искорка живого восторга.

– С радостью.

Он поднялся, протянул ей руку. Луиза вложила в его ладонь свою, тонкую и тёплую. Они вдвоём вышли в центр зала. Музыка словно ожила, когда их фигуры оказались среди гостей. Эйдан вёл её уверенно, мягко. Его шаги были точными, движения плавными и властными, а Луиза с лёгкостью подхватывала ритм, кружась в его руках. Её платье раскрывалось в пышные волны, отражая свет сотен свечей, словно мерцающий океан из золота.

В это время Ирис сидела за длинным пиршественным столом, пёстрая суета вокруг словно не касалась её. Перед ней стояло изобилие блюд, однако аппетит напрочь покинул её. Она ковыряла вилкой кусочек моркови, задумчиво гоняя его по тарелке. Праздничный гул, смех и звон кубков сливались для неё в единый шум, от которого хотелось только отстраниться.

– Скучаете, леди Генриетта? – вдруг раздался за спиной бархатный мужской голос.

Она обернулась и увидела перед собой лорда Ровенвальда, который покручивал в руке трость. Он был облачён в тёмно-синий камзол, расшитый серебром по вороту и манжетам. Его светлые волосы были аккуратно затянуты в тугой хвост на затылке, подчёркивая благородные черты лица. Ирис выпрямилась и чуть кивнула.

– Не хотите составить мне компанию? – сказала она.

– Почту за честь, – улыбнулся Хестер и, отодвинув свободный стул, опустился рядом, не сводя с неё внимательного взгляда.

– Как вам торжество? – спросила она, слегка раскрасневшаяся от вина.

– Я изумлён. Давно не бывал на таких масштабных пирах, – ответил Хестер, осматривая зал. – Ваша тётя не соизволила приехать?

– Она прислала письмо с извинениями, – ответила Ирис, покачав вилку в руке. – Тётя Эвелина приболела, но всё же не могла ограничиться пустыми формальностями и отправила новобрачным подарок: сундук из чёрного дерева, инкрустированный слоновой костью и сапфирами, а в нём редкие шелка и меха.

– Достойный дар, – произнёс он. – Его Величество, думаю, будет весьма доволен столь внушительным вкладом.

Он на миг замолчал, словно подбирая слова, а потом наклонился к Ирис ближе. Его голос прозвучал тише, интимнее:

– Из головы не выходит та битва, где вы проявили себя. Я и представить не мог, что маги могут быть настолько… привлекательными. – Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. – Я думал о вас ещё тогда, когда вы были в моём замке. А теперь… и вовсе мысли о вас не дают мне покоя.

Щёки Ирис вспыхнули багровым румянцем, и она чуть прикусила губу, стараясь скрыть смущение.

– К чему вы ведёте? – спросила она, отведя взгляд.

– Не хотите прогуляться? – улыбнулся Хестер. – Здесь слишком громко для разговора.

– Конечно. Идёмте, – бодро согласилась она.

Лорд галантно подал ей руку, и они вдвоём скользнули между рядами гостей, растворяясь в многоголосом шуме пира. Оказавшись в уединенном зале, где стены украшала длинная галерея с портретами предков Луизы, они сбавили шаг. Их плечи невольно соприкасались, но никто из них и не думал отстраняться.

– Мой брат Райнард скучает по вас, – тихо проговорил Хестер. – Вы появились так неожиданно и мимолётно в нашей жизни, но оставили отпечаток в душе у нас обоих.

– Мне было хорошо у вас, – Ирис с мягкой улыбкой взглянула на него. – Вы так радушно нас встретили.

Хестер внезапно остановился и, развернувшись к ней, осторожно взял её за руку. Его взгляд стал серьёзным, в нём исчезло лёгкое лукавство, уступив место твёрдости.

– Тогда, если нам обоим было хорошо, то как вы смотрите на мысль стать моей женой?

Ирис застыла, её глаза расширились от столь резкого предложения. Сердце ударило сильнее, а дыхание сбилось.

– Ох. Мне… нужно подумать, – выдохнула она.

Хестер, не отпуская её руки, наклонился ближе и продолжил:

– Вы только представьте, какая перспектива откроется нашим домам, если заключить этот союз. Мы оба из влиятельных родов, вместе мы станем ещё сильнее. Для вас я прекрасная партия, – он чуть прищурился, голос его стал жёстче. – Или же вам предпочтительнее оставаться здесь, подле принцессы? Подумайте о своём будущем, Генриетта. Не позволяйте ему пройти мимо вас.

Хестер был прав. Какой толк оставаться в замке и бесконечно ждать того часа, когда её память полностью вернётся? Что, если этот миг никогда не настанет? Жить прошлым – всё равно что держать в руках осколки разбитого зеркала: сколько ни смотри в них, цельного образа не сложишь. Так или иначе, нужно было идти дальше. У неё была сила, дар, что открывался день ото дня всё сильнее, и он требовал пути, цели. Но здесь, в стенах чужого дома, её судьба словно застыла. А рядом стоял Хестер, предлагающий не только союз, но и направление, движение вперёд.

– В бездну всё! – внезапно выпалила Ирис, сжав его руку крепче. – Я согласна.

– Правда? – удивился Хестер, будто не веря своим ушам. Его голос сорвался на хрип, и лишь когда она кивнула, он шумно выдохнул. Лицо его озарила широкая улыбка.

Не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями, Хестер, выронив из руки трость, резко наклонился и прильнул к её мягким губам. Поцелуй вышел робким, но лишь на миг. Он уже собирался отстраниться, когда шепнул, задыхаясь:

– Извините… я не должен был…

– Нет, – прервала его Ирис. – С этого дня я для тебя просто Генриетта.

Она поднялась на носочки и сама потянулась к нему, углубляя поцелуй. На этот раз он был другим – горячим, полным жадного, сдерживаемого желания. Её губы дрожали от смелости, а дыхание смешивалось с его, обжигая. Хестер обвил её талию сильными руками и прижал так крепко, что границы между ними растворились. Пальцы Ирис сами нашли дорогу к его шее, скользнули вверх и вцепились в ворот камзола, притягивая ближе. В этот миг весь мир для них исчез.

***

Тяжёлый взгляд Вильгельма был устремлён на Луизу. Эйдан что-то негромко рассказывал ей, и та, словно околдованная, слушала каждое его слово, кивая с улыбкой. В глазах короля мелькнула тень раздражения и тревоги – странное чувство, от которого сжалось сердце. Слуга ловко наполнил его кубок вином, и монарх, не задумываясь, тут же поднёс его к губам, осушив до дна одним долгим глотком. Багровый напиток согрел его горло, но не разогнал хмурые мысли.

Неподалёку Куинн развлекал гостей: смешил байками и играл на мандолине. Но, заметив мрачное лицо монарха, он, не раздумывая, решил скрасить его одиночество. Шут неслышно, как кошка, подошёл ближе и хлопнул Вильгельма по плечу. Король вздрогнул так, что кубок чуть не выпал из руки.

– Чего пугаешь! – резко проворчал он, бросив на шута недовольный взгляд. – Не делай так больше.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – протянул Куинн с нарочито виноватой улыбкой, и тут же, не дожидаясь приглашения, уселся рядом. – Скажите, отчего же вы сидите весь такой мрачный, словно на похоронах?

– Как-то не получается у меня веселиться, – глухо произнёс Вильгельм, откинувшись на спинку кресла, и кивнул в сторону Луизы. – Посмотри на неё. Моя девочка так выросла… и теперь я ей совсем не нужен, – в его взгляде появилась тяжесть прожитых лет. – Когда она была маленькой, то всё время была рядом: тянулась ко мне, искала одобрения, бежала за защитой. А я думал: «Вот бы скорее подросла, стала самостоятельной». Но приходит этот день… и вдруг понимаешь, что ты больше не центр её жизни, – Вильгельм тяжело вздохнул, пытаясь отогнать накатившие чувства.

Куинн внимательно слушал его, в этот раз не перебивая и не вставляя своих привычных шуток. Он чуть нахмурился, потом поставил локоть на стол и, понизив голос, сказал мягко, почти по-дружески:

– Ваше Величество… Вы зря думаете, что больше ей не нужны. Дети не перестают любить родителей, когда уходят из-под их крыла. Просто любовь меняет форму. Сейчас ей достаточно знать, что вы есть и что всегда будете рядом в трудный момент, – Куинн наклонился чуть ближе. – А быть отцом – это, наверное, и есть самое трудное. Отпустить, но не исчезнуть. Позволить жить своей жизнью и всё равно оставаться для неё опорой.

Король задумчиво посмотрел на него, в глазах промелькнула тень усталости, но вместе с ней и благодарность. Он протянул руку и крепко похлопал шута по спине.

– Спасибо, Куинн, – выдохнул он и горько усмехнулся. – Знаешь… мне иногда даже жаль, что у меня нет такого сына, как ты.

Губы Куинна дрогнули в улыбке. Он чуть покачал головой и ответил с привычной искоркой в голосе:

– Ваше Величество, в сыновья я вам, может, и не гожусь… но вот преданным другом буду всегда.

Вильгельм медленно кивнул, принимая слова Куинна, и вновь перевёл взгляд на дочь. Его глаза сузились, когда он заметил, как Луиза, следуя за Эйданом, незаметно для остальных покинула зал. Сердце короля болезненно сжалось, но он тут же потянулся к кувшину и до краёв наполнил кубок.

– Так, ладно, – протянул Вильгельм, одним рывком осушая вино и резко поднимаясь из-за стола. Его голос зазвучал громче, чем нужно, чтобы перекрыть собственные мысли. – Где же прелестные дамы, которые не прочь составить компанию королю в такое прекрасное время?

Монарх развёл руками и, не скрывая нарочитой бравады, шагнул вглубь зала, направляясь к компании девушек, что оживлённо смеялись у другого стола. Куинн проследил за ним и лишь усмехнулся, покачав головой.

– Вот он и нашёл себе лекарство…

***

В общих покоях Луизы и Эйдана царило напряжение. Служанки помогли Луизе снять тяжёлое свадебное платье и, поклонившись, поспешно покинули комнату, оставив молодожёнов одних. Эйдан сидел на диване у камина, задумчиво откинувшись на спинку и устремив взгляд в окно. За стеклом дремала зимняя ночь – мёрзлая, бесконечно тихая, с редкими хлопьями снега, вяло кружащими в свете луны.

Луиза накинула на плечи тёплый халат поверх ночной сорочки и, сжав ткань у груди, медленно двинулась к нему. Сердце стучало всё быстрее, дыхание сбивалось, а тело подрагивало от напряжения. Мысли о предстоящей брачной ночи путались с робостью и страхом. Она остановилась рядом, села на диван и, собравшись с духом, осторожно провела холодными пальцами по его волосам. Эйдан, не ожидавший этого, чуть дёрнулся в сторону, но, увидев её испуганное лицо, смягчился.

– Послушай, – тихо произнёс он, – мы не обязаны прибегать к традиции консумировать брак, – некромант сделал паузу, опустив взгляд. – Как бы глупо для тебя это ни звучало… но мы можем просто быть друзьями в этом союзе.

– Друзьями… – произнесла она с грустью, опустив взгляд. – Но мы же даже не пытались стать кем-то большим друг для друга.

– Боюсь, я не в силах дать то, чего ты хочешь, – ответил он.

В душе Луизы кольнуло острой болью. В груди поднялась тяжесть разочарования, но она тут же поджала губы, пряча свои чувства за натянутой улыбкой. Принцесса медленно потянулась к бутылке вина на столике и, стараясь, чтобы голос звучал лёгким, произнесла:

– Я отложила для нас редкий сорт нектара… Может, выпьем хотя бы за благоприятный союз?

После короткой паузы Эйдан одобрительно кивнул. Он взял бутылку из её рук, лёгким движением открыл и разлил тёмно-рубиновое вино по двум кубкам. Луиза обхватила свой кубок ладонями, подняла его и, глядя на Эйдана, сказала:

– Давай выпьем за то, чтобы наш брак принёс пользу Кадере. Чтобы королевство окрепло, а наш союз стал опорой для всех, кто смотрит на нас с надеждой.

Они чокнулись. Звон кубков разнёсся по покоям, затерявшись под сводчатым потолком. Эйдан полностью выпил нектар. Луиза же, сделав пару медленных глотков, повернулась к нему всем телом и задумчиво посмотрела на него. Несколько мгновений она колебалась, словно выбирала между молчанием и вопросом, который не давал покоя.

– Скажи… Твоё сердце занято кем-то другим? Поэтому ты никогда не сможешь взглянуть на меня так… как я на тебя, – её голос звучал напряжённо. Луиза придвинулась к нему ближе, её щёки запылали лёгким румянцем, а в глазах вспыхнуло ожидание.

– Нет… вовсе нет, – глухо произнёс Эйдан, потирая лоб, который вдруг оказался удивительно горячим, словно у него была лихорадка.

– Тогда у тебя нет причин отказывать мне, – твёрдо сказала она.

Не дожидаясь ответа, Луиза наклонилась и коснулась его щеки губами. Поцелуй был мягким и робким, от него по телу Эйдана разлилась горячая волна. Он замер, медленно моргнув. Пространство поплыло перед глазами, воздух стал каким-то тяжёлым. Жар, накатывая, охватил всё его тело. Он сглотнул ком в горле и качнул головой, стараясь стряхнуть странное наваждение.

Луиза пересела к нему на колени. Он оказался между её ног, чувствуя тепло её тела даже сквозь ткань халата. Она запустила пальцы в его волосы, горячие и чуть влажные от жара, и медленно начала массировать его голову. Её дыхание стало прерывистым. Луиза не сводила с него глаз. Эйдан не выдержал, осторожно провёл кончиками пальцев по её спине, скользя выше и ниже, затем позволил руке проникнуть под ткань халата. Её кожа встретила его прикосновение такая тёплая, нежная и дрожащая. Луиза закусила губу, и из её горла вырвался глухой, сдержанный стон.

Эйдан не понимал, что творит, словно его вела сила сильнее разума. Он обхватил её голову ладонью и мягко притянул ближе. Их губы встретились. Поцелуй оказался глубоким и властным: он задавал ритм, а она неловко, но с искренним стремлением, повторяла его движения. Её пальцы сильнее сжались в его волосах, дыхание стало горячим и частым. Отпрянув от него на мгновение, чтобы сбросить ненавистный халат, она снова прильнула к нему. От стремительного движения ткань ночнушки сползла с ее плеча, обнажив маленькую, идеальную грудь.

Эйдан замер, его затуманенный взгляд скользнул по бархатной коже, заставив Луизу содрогнуться в предвкушении. Он видел, как её зрачки расширились, чувствовал, как бешено стучит её сердце в такт его собственному. Медленно, не сводя с неё глаз, он склонился к ней. Его горячее дыхание обожгло кожу принцессы, а затем он коснулся её груди языком. Она вскрикнула, ее голова запрокинулась назад, а пальцы впились в его плечи, цепляясь за реальность, которая уплывала с каждым прикосновением. Эйдан повторил движение, заставляя ее бедра непроизвольно сжаться. Она почувствовала его возбуждение между ног. Волны жара накатывали на Луизу одна за другой, а тело извивалось под ним, полностью отдаваясь на волю этой всепоглощающей жажды. В этот миг его разум, уже плывущий в тумане страсти, внезапно провалился в абсолютную, густую тьму.

***

Яркий, пронзительный солнечный луч резанул по векам. Эйдан резко открыл глаза и несколько секунд моргал, пытаясь осознать, где находится. Во рту пересохло, а в висках стучало. Сердце бешено заколотилось, и он повернул голову на подушке. Рядом, залитая утренним солнцем, спала Луиза. Её рыжие волосы растрепались по белой наволочке, а длинные ресницы отбрасывали легкие тени на щеки. Дыхание было ровным и спокойным. Он замер, не в силах пошевелиться, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний этой ночи.

Эйдан резко вскочил с кровати, босые ступни зашлёпали по холодному полу. Одевшись наспех, он шагнул к окну и с силой распахнул его. В лицо хлынул утренний морозный воздух. Эйдан зачерпнул ладонью пригоршню снега с подоконника и грубо протёр им лицо. Лёд обжёг кожу, но вместе с тем прогнал остатки туманного жара. Позади раздалось лёгкое шевеление. Луиза перевернулась на другой бок, медленно открыла глаза и сонно потянулась, вытягивая руки над головой. Её лицо сморщилось от утреннего света, и она, приложив ладонь к виску, перевела взгляд на Эйдана.

– Доброе утро… – хрипло проговорила она, так как голос ещё не успел проснуться.

Эйдан медленно обернулся, внимательно посмотрел на неё, затем шагнул к дивану и опустился, закинув ногу на ногу. Его голос прозвучал холодно:

– Что было в вине?

Луиза, услышав его тон, сразу потупила взгляд, сжала край простыни в руках и отвела глаза в сторону.

– Ничего, – бросила она.

– Луиза… – протянул Эйдан, прожигая её взглядом.

Она тихо вздохнула, плечи её поникли.

– Только не ругайся… – едва слышно сказала принцесса. – Я подлила туда афродизиак.

Эйдан нахмурился, тень раздражения и тревоги легла на его лицо.

– Какой ещё афродизиак? Кто тебе его дал?

– Никто, – поспешно ответила Луиза, закусив губу. – Я сама его сделала. Хотела… скрасить нашу первую брачную ночь. Чтобы все барьеры между нами пали.

– Сделала сама? – его брови удивлённо взметнулись вверх. – Где ты нашла рецепт?

Она замялась, потом виновато опустила глаза.

– Около года назад… Генриетта готовила его, чтобы… соблазнить одного герцога. Я видела, как она это делает, и запомнила. Думала, смогу повторить.

Эйдан хмыкнул, уголки его губ дрогнул.

– Значит, варила по памяти… – он покачал головой. – Без точного знания пропорций и состава?

Луиза молча кивнула, пряча глаза, чтобы скрыться от его осуждения. Эйдан встал с дивана и сел рядом с ней на край кровати. Его голос стал спокойнее, но в нём чувствовалась жёсткость:

– Луиза, это очень опасно. Варить любой алхимический коктейль без рецепта – всё равно что играть с огнём. Тот афродизиак, который ты сварила, не должен был действовать так резко. Ты переборщила с дозировкой. Если бы ты выпила ещё немного… Твоё сердце могло просто остановиться.

Принцесса вздрогнула от его слов и побледнела. Её пальцы вцепились в простыню, дыхание сбилось.

– Извини… – прошептала она, дрожа.

Эйдан вздохнул и, мягко положив ладонь ей на макушку, погладил непослушные волосы, словно пытался успокоить ребёнка после кошмара.

– Никогда больше так не делай, – произнёс он твёрдо. – Если хочешь учиться алхимии, то я найду тебе хорошего учителя. В Эстерии есть мастера, которые знают это искусство досконально. Хочешь?

Она подняла на него глаза, в которых дрожали слёзы и стыд, а затем молча кивнула.

– Хорошо, – сказал Эйдан после паузы, а потом поднялся и направился к выходу.

– Постой… – Луиза чуть выпрямилась на кровати, прижимая к себе одеяло. – Кто такая Ирис?

Эйдан замер на месте, его ноги словно приросли к полу. Рука, уже взявшаяся за бронзовую ручку двери, с силой сжалась.

– О чём ты? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ты… несколько раз произносил это имя ночью, – продолжила она.

Эйдан закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь унять обжигающую волну, поднимавшуюся внутри.

– В бреду я мог сказать что угодно, – сухо ответил он. – Просто забудь.

С этими словами он открыл дверь и вышел, оставив Луизу в тягостной тишине, где её сердце сжималось от новых, ещё более мучительных сомнений.

Эйдан быстрым шагом направился по коридорам замка, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды придворных. Его лицо оставалось каменным, но внутри всё кипело. Добравшись до своего кабинета, он резко захлопнул за собой дверь. На его столе громоздились кипы документов. Пальцы Эйдана привычно развернули одну из бумаг, взгляд скользил по строчкам, но мысли упрямо блуждали в другом месте. Каждое слово расплывалось, строки переплетались между собой, превращаясь в бессмысленную белиберду. Он потёр глаза и откинулся на спинку стула, уронив голову на ладонь. В этот момент раздался лёгкий стук в дверь.

– Войдите, – выдохнул он, не меняя позы.

Дверь медленно приоткрылась, и в проёме появилась Ирис. Служанки убрали её волосы в аккуратный высокий пучок, который украшал тонкий серебряный гребень. На ней было нежно-розовое платье, простое по фасону, но подчёркивающее её изящество. Она робко заглянула внутрь, её взгляд задержался на Эйдане. Он тут же выпрямился и невзначай поправил волосы, пытаясь привести себя в порядок.

– Не помешаю? – спросила она, убирая выбившуюся прядь за ухо.

– Нет. Конечно, нет, проходи.

Она вошла мягким шагом, медленно обвела взглядом кабинет и остановилась у окна. На миг задержалась там, глядя на город, укрытый снегом.

– Ну как прошла ваша ночь? – наконец спросила она, в её голосе послышалась горечь, тщательно скрытая за внешним спокойствием.

– Незабываемо, – с долей иронии ответил Эйдан. – А ты? Не скучала?

Ирис отстранилась от окна и опустилась на стул рядом с ним. Её движения были сдержанными, но внутри явно кипело напряжение. Сложив руки на коленях, она чуть наклонила голову и посмотрела на него.

– Как раз хотела с тобой поговорить об этом. Я уезжаю. Через два дня… в Каймур.

Эйдан сощурился, его лицо на миг застыло в недоумении.

– Зачем? – протянул он, голос прозвучал низко и напряжённо.

– Хестер Ровенвальд вчера сделал мне предложение. И я согласилась, – холодно ответила она. – Нам обоим выгоден этот союз.

Эйдан не сразу ответил. Его пальцы машинально нащупали трубку на столе, он набил её табаком, поднёс к губам и затянулся. Дым потянулся вверх, заполняя пространство между ними. Только после этого он заговорил, сдерживая эмоции:

– Ты уверена?

– Более чем, – её голос дрогнул, но непоколебимость в глазах оставалась неизменной. – Мне надоело стоять на месте. Бессмысленно ждать, когда жизнь всё сама преподнесёт на блюдечке.

Эйдан молчал и лишь наблюдал за ней сквозь клубы дыма. В глубине его взгляда таилась тень не то сожаления, не то немого протеста, который он сам не желал признавать.

Некромант медленно убрал трубку от губ, выдохнул дым в сторону и глухо произнёс:

– Ты сделала правильный выбор. Перед тобой открылись хорошие перспективы. Неразумно упускать их.

– Согласна, – Ирис чуть заметно кивнула.

На этом разговор иссяк, но в воздухе осталась тягостная недосказанность, которую они оба унесли с собой, не решившись коснуться вслух того, что разрывалось внутри.