После бури

– Судя по твоему рассказу, я пропустил много интересного, – сказал Эйдан, устало улыбнувшись.

– На твоём месте я бы так не печалилась, – ответила Ирис.

Они находились в его кабинете. Узкое окно пропускало внутрь холодный свет дня. Эйдан был выжат, как лимон: тёмные круги под глазами, побледневшее лицо, движения достаточно замедленные. Его клонило в сон, но интерес, как армия одержала победу, был сильнее. Он набросил меховой плащ на плечи, уселся за своим столом и закурил трубку. Тёплый, терпкий дым пополз ленивыми кольцами к потолку.

– Признаться, мне было тревожно за вас с Аникой, – тихо сказал он, выпуская сизую струйку. – Боялся, вдруг тренировок было недостаточно.

– Ты отлично нас обучил. Мы не могли сплоховать, – она искренне ему улыбнулась.

В душе Эйдана разлилось приятное тепло. Холод, въевшийся в кости за время некротического заклятия, вдруг начал отступать. Он опустил трубку, позволив ей чуть потухнуть, и посмотрел на Ирис.

– Всё равно… – пробормотал он, – мне было бы спокойнее, если б я мог стоять рядом.

Ирис чуть наклонила голову, и пряди её волос упали мягкой волной на плечо. Эйдан невольно проследил за этим движением и задержал на ней взгляд. Затем он снова затянулся, слишком быстро, почти не делая пауз между затяжками, словно пытался заглушить что-то внутри себя. Ирис, наблюдавшая за ним, прищурилась.

– Ты сегодня куришь не переставая, – тихо сказала она. – Всё в порядке?

– После любого призыва мёртвых я ощущаю стойкий запах и вкус трупного яда. Он въедается вглубь, будто разлагается прямо во мне. Табак – единственное, что помогает заглушить это. Я не могу ни есть, ни пить: стоит только попробовать, и сразу же срабатывает рвотный рефлекс.

Ирис нахмурилась, её пальцы слегка сжались на подлокотниках кресла.

– И долго такое состояние длится? – спросила она, в голосе послышалась тревога.

Эйдан затянулся глубже, позволив дыму наполнить лёгкие, и лишь затем медленно выдохнул, желая выпустить вместе с ним весь этот яд, терзавший его изнутри.

– Пару дней, – устало проговорил он. – Всё зависит от сложности и длительности обряда. После этого раза… боюсь, последствия задержатся дольше обычного.

В это время Ирис, словно не зная, куда деть руки, начала теребить указательный палец. Эйдан заметил её жест и, прищурившись, обратил внимание на то, что тот был пуст. Он опустил трубку и чуть наклонился вперёд.

– Что случилось с твоим кольцом?

Ирис не сразу поняла, о чём речь. Она посмотрела на него, затем на собственную руку и, чуть отведя глаза, произнесла с ноткой горечи:

– Потеряла во время битвы… Ладно, ничего страшного. Главное, что жива осталась, – добавила она с натянутой улыбкой.

В кабинете воцарилась короткая тишина, но внезапно дверь с протяжным звуком отворилась. В проёме показался Сандер. Рыцарь помедлил у порога, а потом шагнул внутрь.

– Не помешаю? – спросил он, внимательно глядя на Эйдана.

– У меня здесь ещё не всё обставлено, – некромант слегка развёл руками, – но располагайся где хочешь.

Сандер потоптался на месте, явно подбирая слова. Его пальцы машинально скользнули по ремню, взгляд метался от стола к окну, пока он наконец не решился.

Поджав губы, рыцарь выдал:

– Хотел выразить тебе своё признание… за то, что подготовил девушек к такому серьёзному бою. Ты молодец.

– Спасибо… – Эйдан выгнул бровь, выпустив тонкий шлейф дыма.

– Видел бы ты их в сражении, – оживился рыцарь. – Сказочное зрелище.

– Думаю, что ещё увижу, – ухмыльнулся Эйдан, бросив короткий взгляд на Ирис.

Сандер сел в кресло, закинул ногу на ногу и подбирая слова спросил:

– Кстати… я вообще не видел, как они тренировались.

– Мы делали это тайно, – ответила Ирис. – Чтобы молва не пошла раньше времени. А так всё произошло неожиданно. Кроме того… Мы эффектно объявили о своих силах. Те, кто до сих пор сомневался, увидели, как магия спасает жизни. Ну… если ты не на вражеской стороне, – лукаво улыбнулась она.

– А ты чего так быстро сдулся, Эйдан? – спросил Сандер, слегка наклонившись вперёд. – Я даже не успел посмотреть, каков ты в бою. Девушки со мной до самого конца держались.

Эйдан переглянулся с Ирис. Она приподняла уголки губ и хитро посмотрела на него, ожидая, какой же ответ он даст.

– Что поделать… возраст, – протянул он лениво, пожав плечами.

– Возраст? – Сандер прищурился. – А сколько тебе?

Эйдан спокойно пустил очередное облачко дыма и так же лениво произнёс:

– Пятьдесят.

– Ха! – коротко рассмеялся рыцарь и скрестил руки на груди. – Не сомневался, что ты с помощью магии поддерживаешь молодость.

Некромант криво усмехнулся, но отвечать не стал. Вместо этого он загасил трубку, а затем перевёл разговор в другое русло:

– Лучше скажи, как там Аника?

Сандер на миг посерьёзнел. Он отвёл взгляд к окну, где разбушевалась метель.

– Лазарет переполнен ранеными. Она там с самого утра. Борется за жизни солдат, не жалея себя. Даже не отдохнула после битвы…

Эйдан кивнул, провёл пальцами по столу и невольно скользнул взглядом к кипе документов, лежавших на краю. Бумаги были прижаты бронзовой пресс-папье в форме льва, и среди них выделялся свиток с красной печатью.

– Ах да, – вдруг вспомнил он и повернулся к Ирис. – Забыл сказать, что ещё пару дней назад вступили в силу новые законы Свитков Огня. Теперь ты благополучно можешь внести своё имя в списки магов королевства. Никакое клеймо тебе больше не грозит.

– Превосходно, – произнесла она. – Тогда, может, ты, Сандер, сопроводишь нас с Аникой туда?

– Думаю, время настало. А нето уже давно никак дойти не можем, – усмехнулся он.

В этот момент в коридоре послышались приятные мотивы мандолины. Лёгкая, почти танцевальная мелодия разлилась по пространству. Голос Куинна, мягкий и чарующий, вплетался в музыку, и с каждой секундой звуки становились ближе. Казалось, он вот-вот откроет дверь и появится в проёме, как вдруг створка сама резко распахнулась. Но вместо шута на пороге стоял Вильгельм. Король оглядел собравшихся и приподнял руку. Куинн, оказавшийся в тени коридора, мгновенно замолк. После долгой битвы в ушах монарха всё ещё стоял звон металла и крики умирающих. Чтобы заглушить их, он приказал Куинну играть лёгкие и приятные для слуха мелодии – так становилось чуть легче.

– О! Мои отважные воины собрались здесь вместе, – голос Вильгельма прозвучал гулко. Он сделал несколько шагов по кабинету, рассматривая окружение. – Может, стоило выделить помещение побольше?

– Спасибо, Ваше Величество. Этого мне вполне достаточно, – спокойно отозвался Эйдан, чуть кивнув.

Король остановился возле стула, где сидела Ирис. Она приподнялась, поправив подол платья, и встретила его взгляд прямо и уверенно. Внутри него зародилось странное чувство: после того, как девушка открыла свою силу, рядом с ней он ощущал лёгкую неловкость. Раньше она казалась лишь красивым сосудом. Теперь же в ней явственно чувствовалась сила, таившаяся за улыбкой и мягкими чертами. Эта перемена делала её вновь интересной для него – непостижимой, почти опасной.

– Благодарю за спасение, Генриетта, – сказал Вильгельм, не сводя с неё глаз. – Меня поражает, что всё это время ты скрывала свою силу. Получается, твой род… состоит из магов? В хрониках не упоминается об этом.

– Нет, Ваше Величество, – ответила Ирис, – мои силы открылись совсем недавно. В моей семье не было и нет никого, кто обладал бы магией.

– Как такое возможно? – нахмурился Вильгельм и перевёл взгляд на Эйдана, явно требуя объяснений.

– Родителям вовсе не обязательно быть магами, чтобы их ребёнок родился с даром. Иногда это зависит от устройства самой души, – некромант наклонился чуть вперёд, его голос стал тише, будто он рассказывал нечто сокровенное. – Душа – это не просто искра жизни. У каждой есть своя ткань, свой узор. Большинство из нас несут ровный и простой рисунок, и такие души не отзываются на потоки силы. Но иногда узор сложнее: там есть переплетения, пустоты и связки, которых нет у других. Такие души улавливают энергию мира и начинают с ней резонировать. Тогда и рождается маг.

Вильгельм внимательно слушал, впитывая каждое слово. Он вновь перевёл взгляд на Ирис и произнёс:

– Наш последний разговор… забудь, что я сказал. Ты можешь оставаться в замке сколько угодно, – монарх сделал шаг к ней.

– Я признательна вам, Ваше Величество, – Ирис склонила голову и тут же отступила назад, – но я ещё подумаю.

В этот момент дверь вновь протяжно скрипнула. Эйдан устало вздохнул: комната с каждой минутой наполнялась всё большим числом людей, что, бесспорно, изматывало его. Из проёма выглянула Луиза с корзинкой в руках. Она явно не ожидала увидеть в кабинете кого-то кроме некроманта и на миг застыла в растерянности.

– Ох… как вас тут много, – сказала она с натянутой улыбкой, прижимая корзинку к груди.

– Ну-ка, что ты нам принесла? – сразу спросил Вильгельм, прищурив глаза.

– Пироги из оленины, – ответила она, чуть смутившись. – Взяла на кухне, только с пылу с жару.

– Неси сюда! – махнул рукой король.

Луиза тяжело вздохнула и поставила корзинку на стол. Вильгельм с довольной ухмылкой откинул полотенце, прикрывавшее выпечку, и обнаружил на дне бутылку вина.

– О! Ещё лучше! – воскликнул он, глаза его весело сверкнули. – Ну что ж… налетайте, бойцы!

Сандер с Куинном не заставили себя ждать: каждый схватил по пирогу и с явным аппетитом принялся за еду, осыпая крошки прямо на стол Эйдана. Некромант скривил лицо и демонстративно отодвинулся назад, скрестив руки на груди, пытаясь дистанцироваться от этого кулинарного разгрома.

– А ты не хочешь есть? – мягко обратилась к нему Луиза, заметив его отстранённость.

– Спасибо, аппетита нет, – сухо отозвался Эйдан и вновь закурил трубку.

– Посмотри на себя, – наигранно возмутилась она, уперев руки в бока. – Ты же весь бледный и вымотанный. Поешь!

Она вытащила пирог и почти насильно протянула ему. Эйдан нехотя взял его, откусил кусочек и, не выдержав, тут же выплюнул его в сторону. Лицо его стало ещё бледнее, чем прежде.

– Оленина, видимо, не моё, – прохрипел он, вытирая губы полотенцем.

– А по-моему, очень даже вкусно, – тут же вставил Куинн, облизывая пальцы.

– Да, вкус отменный, – поддержал его Сандер, с аппетитом дожёвывая свой кусок.

– Эйдан, может, тебе пирожок не тот попался, – с сомнением произнесла Луиза и вытащила ещё один, последний. – Попробуй этот.

Эйдан уже собрался отказаться, но в тот миг Ирис, не в силах больше смотреть, как он мучается, резко выхватила пирог прямо из руки принцессы и, почти не раздумывая, засунула его себе в рот.

– Генриетта! – ахнула Луиза. – Мы же с тобой недавно только завтракали. Постыдилась бы!

Ирис, пытавшаяся прожевать слишком большой кусок, только что-то неразборчиво промычала, краснея от неловкости. Эйдан, не выдержав, чуть посмеялся в кулак. Затем, потянувшись к графину, наполнил кубок водой и протянул девушке.

– Держи. Запей хоть, – сказал он с улыбкой.

Ирис благодарно кивнула, приняла кубок и залпом выпила, чуть не поперхнувшись. Куинн, увидев это, прыснул от смеха, а Сандер довольно фыркнул, прикрывая ухмылку. Вильгельм, наблюдавший за этой сценой, покачал головой, но даже в его глазах мелькнула тень мягкой усмешки.

– Кстати, – проговорила Луиза. – Все только и говорят о восставших мертвецах, что сражались на нашей стороне. Это просто невероятно! Храмы Смотрящего сейчас переполнены прихожанами, которые склоняются в благодарственных молитвах.

– Да-а-а… – протянул король. – Каких только чудес не бывает. Хорошо, что Смотрящий был на нашей стороне.

Он перевёл взгляд на Эйдана. Некромант, выпустив в сторону дым, медленно встретил его глаза. Между ними повисло короткое молчание, прежде чем Эйдан негромко сказал:

– Да… хвала Смотрящему.

– Вот только… – Луиза замялась, и её голос дрогнул. – Что же случилось с Сайласом Фростом? Кто убил его?

Её взгляд потускнел, и в зелёных глазах отразилась грусть, вместе с этим именем всплыли воспоминания о далёком детстве. Сердце её сжималось в глубоком смятении. Она понимала: его не могли просто так убить. Мысль об этом терзала её сильнее, чем хотелось показывать окружающим.

– Не всё ли равно? – отозвался Куинн.

– Верно, – подхватил Вильгельм, его голос прозвучал тяжело, с оттенком горечи. – Нечего грустить по предателям. Я знал его с малых лет. Когда-то он был славным мальчишкой… но потом выбрал иной путь. А путь против престола всегда один – дорога в бездну.

– Если бы не его смерть, – сказал Сандер, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла, – наша победа могла бы обернуться поражением. Для своих людей он был символом. За Сайласом шли, как за знаменем: шагнули бы хоть в огонь, хоть в воду. Потеряв его, они лишились сердца. Остались только пустые тела, – рыцарь помолчал, затем добавил. – Именно поэтому их ряды так быстро ослабли. Не из страха перед нашими мечами, а потому что им больше не за кого было сражаться.

В комнате воцарилась короткая тишина. Каждый из присутствующих невольно задумался: о том, что смерть одного человека может изменить исход целой войны, и о том, насколько хрупки порой судьбы государств, зависящие не от чисел в армии, а от веры в того, кто идёт впереди. Куинн оперся о стену и тихо перебрал струны мандолины, наиграв короткий, задумчивый мотив, словно сам воздух просил разрядить тяжесть этой минуты. Король глухо кашлянул и обвёл всех взглядом.

– Запомните, – сказал он медленно, – каждый предатель умирает дважды: сначала как друг, а потом как враг. И в истории их имена остаются запятнаны позором.

Вильгельм шагнул ближе к Луизе. Она сидела с опущенной головой, и печаль тенью ложилась на её лицо. Король осторожно протянул руку и лёгким движением приподнял её подбородок, заставив встретиться с его взглядом.

– Не стоит грустить из-за падших изменников, дитя моё. Скорби достойны лишь те, кто был верен до конца.

Луиза благодарно кивнула отцу. Да, она сможет вычеркнуть его из своего сердца как врага… Но навсегда запомнит тем юным мальчиком, что босиком бегал с ней по дворцовому саду. Воспоминания кольнули её в сердце. По щеке скатилась одинокая слеза, причину которой понимал лишь Куинн.

Король выпрямился и заговорил уже громче, с прежней твёрдостью:

– Вы все молодцы. Вы достойно сражались. Я никогда не забуду вам вашей отверженности.

Затем он снова посмотрел на дочь и, сдержанно улыбнувшись, ласково погладил её по голове.

– И ты молодец, что сидела в безопасном месте и не высовывалась, – после он подозвал к себе Куинна, положил тяжёлую ладонь ему на плечо и похлопал. – А тебе я благодарен за то, что не давал моей дочери скучать.

Луиза и Куинн на миг многозначительно переглянулись. В глазах обоих мелькнула лёгкая тень озорства. Король между тем окинул комнату внимательным взглядом, отыскал в шкафу несколько кубков – старых, разных по форме, но вполне пригодных для дела. Он поставил их на стол, достал бутылку вина и с неожиданной для монарха простотой разлил всем поровну. Когда последний кубок оказался наполнен, Вильгельм поднял свой повыше, и в кабинете воцарилась тишина.

– Давайте выпьем, – произнёс он звонко. – За тех, кто пал, отдав жизнь за Кадере. За тех, кто был верен до самого конца, чьё мужество не забудет никто из нас. Пусть их жертва станет камнем, на котором мы возведём новый процветающий мир.

Его слова легли на сердца тяжким грузом. Каждый присутствующий поднял кубок. Эйдан, казалось, колебался. Вино, пахнущее слишком ярко, вызывало у него внутренний протест. На миг его рука дрогнула, но он переборол тошноту и залпом осушил кубок. Металл гулко стукнул о дерево стола. Вино обожгло горло, и вместе с ним по комнате разлилось ощущение единства. Здесь, в этом тесном кабинете, среди табачного дыма, собрались люди, пережившие кошмар наяву и разделившие одну судьбу. На краткий миг все различия между ними исчезли, осталась лишь память о павших и тихая клятва в сердце каждого хранить этот мир.

***

Прошло всего несколько дней после кровавой битвы. Улицы Аль-Драндира ещё носили на себе отпечаток войны: закопчённые стены, выбитые ставни, обвалившиеся крыши. Дороги, обагренные кровью, застелил снег, делая картину разрухи менее мучительной для глаз. Дети лепили снеговиков, пытаясь забыть о пережитом, мужчины латали дома, а женщины раздавали хлеб и горячую похлёбку тем, кто потерял кров.

В этот день Ирис и Сандер направлялись в Свитки Огня. Аника же не смогла присоединиться к ним. Десятки раненых, обожжённых, покалеченных нуждались в её руках. Ирис шла молча. На ней был тёмно-синий плащ с глубоким капюшоном, отороченным серым мехом. Под него она надела простое, но изящное платье чёрного цвета, затянутое на талии кожаным поясом. Капюшон скрывал её волосы, но от ветра пряди выбивались и начинали щекотать обмороженные щёки.

Сандер ступал рядом. Он выглядел сурово, но в то же время просто. На нём был тёплый чёрный дублет, плотно облегающий плечи и талию, а поверх висел длинный плащ из шерсти, застёгнутый на бронзовую застёжку у горла. За плечами поблёскивала рукоять меча, привычный спутник рыцаря. Его сапоги оставляли глубокие следы на свежем снегу. Иногда тонкие сапожки Ирис скользили по наледи, но Сандер всегда был поблизости, чтобы подставить локоть или придержать её за плечо.

Снег падал всё гуще, устилая крыши и улицы. Звук шагов угасал в белой тишине, и даже шумный Аль-Драндир казался умиротворённым. В какой-то момент путь привёл их к массивному зданию из тёмного гранита, в котором располагались Свитки Огня. Высокие стрельчатые окна, узкие и вытянутые, были обрамлены резными карнизами. Фасад здания выглядел весьма строго и мрачно.

Внутри их встретил совсем иной мир. Огромный зал был освещён десятками свечей и высоким витражным окном посередине. Вокруг царила суета: писцы и архивариусы, одетые в серые и коричневые рясы, торопливо несли кипы бумаг, перекладывали свитки с полок на столы и что-то помечали в журналах. Огромные шкафы и стеллажи уходили вверх почти до самого потолка, и для работы с ними использовались длинные лестницы. В воздухе витал запах старых пергаментов, пыли и горячего воска. Казалось, что война совсем не затронула этих людей: архив жил своей жизнью, и здесь всё продолжало идти своим чередом. Сандер и Ирис остановились на пороге. В этот момент к ним подошла миловидная девушка. У неё были мягкие черты лица, каштановые волосы, собранные в аккуратный пучок. Она улыбнулась, заметив рыцаря.

– Сир Сандер, давно вас не было в наших стенах, – её голос прозвучал приветливо. Затем её взгляд упал на Ирис и в глазах мелькнуло лёгкое любопытство. – А вы?..

– Генриетта Альбрест, – ровно проговорила Ирис, слегка откинув капюшон. – Мне нужно внести своё имя в списки.

– Поняла, – девушка уважительно кивнула и чуть понизила голос. – Пройдите на второй этаж, в архив двести пять. Вас примет архивариус Родрик. Только… предупреждаю, после принятия новых законов у нас здесь настоящий хаос. Архивариус может быть немного не в духе.

– Ничего страшного, – махнула рукой Ирис, сдержанно улыбнувшись. – Это последнее, что может нас выбить из колеи.

Они поднялись по широкой каменной лестнице, перила которой были отполированы сотнями рук за долгие годы. На втором этаже было чуть меньше суеты, но воздух был всё так же насыщен запахом старой бумаги и пыли. Сандер и Ирис быстро нашли массивную дверь с потёртой медной табличкой «205». Рыцарь открыл дверь, пропуская Ирис вперёд. Внутри кабинета были груды книг и свитков, которые валялись на полу, на стульях и даже на широком подоконнике. В центре всего этого разгрома за массивным деревянным столом сидел старичок ростом не выше полутора метров. Лысина блестела под светом масляной лампы, оставляя лишь седой венчик волос по бокам. Огромные круглые очки, сильно увеличивающие глаза, делали его похожим на насупившуюся сову. Он лихорадочно перелистывал страницы старого тома, при этом недовольно бурча себе под нос. Сандер, скосив взгляд на Ирис, ухмыльнулся и намеренно сильнее хлопнул дверью, чтобы привлечь внимание.

– Ох! – взвизгнул старик и выронил тяжёлую книгу. Она с глухим стуком рухнула на пол, подняв облако пыли. Архивариус вскочил и зло уставился на вошедших. – Чего вам? – проскрипел он раздражённым голосом. – Вы не видите, я занят?! – Он со злостью швырнул книгу обратно на стол, так что несколько страниц вывалились наружу.

Ирис сдержанно переглянулась с Сандером, и тот чуть наклонился к ней.

– Не бойся его, – с ухмылкой прошептал рыцарь.

– Ещё чего, – хмыкнула Ирис и уверенно подошла к столу Родрика. – Здравствуйте. Мне нужно внести своё имя в списки магов королевства.

– А мне нужно навести порядок в этом бедламе, – огрызнулся он и шумно перелистнул страницу. – Этот архимаг… Эдман, Эрман или как его там…

– Эйдан, – с лёгкой улыбкой поправила его Ирис.

– Тьфу! Какая разница! – всплеснул руками Родрик. – Этот Эйдан недавно был здесь и решил навести свои порядки! В моём архиве, представляете? Ха! – он возмущённо ткнул пальцем в грудь. – Теперь всё приходится переправлять, да ещё и эти новые законы…

– Вам не нравятся новые законы? – Ирис скрестила руки и прищурилась, внимательно наблюдая за ним.

Архивариус откинулся на спинку скрипучего стула и тяжело вздохнул.

– Мне, деточка, всё равно, какие законы вы там у себя принимаете. Но ровно до того момента, пока они не усложняют мне работу! А сейчас всё именно так. Бумаги сыплются на меня со всех сторон, каждое имя нужно перепроверить, каждую запись внести заново… А народу тьма! Так что не обижайся, если я не прыгаю от радости, когда на меня наваливается очередная работа.

К ним подошёл Сандер. Ему явно наскучило слушать жалобы. Он мягко хлопнул старика по плечу и сказал:

– Расслабься, друг, – рыцарь протянул Родрику кожаную фляжку. – На, глотни, разгрузи голову.

Старик поднял на него подозрительный взгляд, его круглые очки блеснули. Несколько мгновений он колебался, губы скривились в недоверчивой гримасе. Но всё же он взял флягу в морщинистые руки, отвинтил пробку и осторожно понюхал содержимое. В нос ударил терпкий запах хлебного вина. Старик фыркнул, но жадность взяла верх: он сделал один глоток, затем второй и наконец шумно выдохнул.

– Ух… хорошо… – пробормотал он и, занюхав рукавом своего кафтана, снова уселся поудобнее. Он сдвинул очки на кончик носа, прищурился и взглянул на Ирис поверх толстых стёкол. – Ну ладно… кто ты там у нас? Давай имя, род, – Родрик достал новый бланк, разложил его на столе и обмакнул перо в чернильницу.

– Генриетта Альбрест, – спокойно произнесла Ирис и опустилась на край стула напротив, наблюдая, как его сухие пальцы скользят по бумаге.

– Альбрест? – хмыкнул архивариус, делая пометки. – Что-то новенькое. Какая основная стихия?

– Молнии, – ответила Ирис коротко.

Старик замер с пером в руке и медленно поднял на неё глаза.

– Какие такие молнии? – в его голосе прозвучало недоумение, смешанное с раздражением, будто она нарочно усложняла ему жизнь.

– Это редкая стихия, – ответила Ирис спокойно. – Загляните в архивы, если не верите.

– Ну, посмотрим, – проворчал Родрик и встал.

Его короткая фигура юркнула между стеллажей. Старик направился к длинным рядам ящиков, где хранились аккуратно рассортированные карточки и свитки с именами магов, разделённых по стихиям. Его ноги шаркали по полу, а губы не переставали что-то бормотать о «молодёжи, которая сама себе чудеса придумывает». Он распахнул один из нижних ящиков, закашлялся от пыли и начал перебирать стопки карточек и свитков. Его пальцы скользили по пожелтевшей бумаге. Наконец, в дальнем углу он вытащил несколько потрёпанных листов и вернулся к столу.

– Действительно… Есть такая стихия. Запамятовал я о ней, видимо, – пробормотал он с удивлением, поправив очки. – Хм. Таких, как ты, по пальцам двух рук можно пересчитать. Вот: Каил Саймар, Ригель Лазгон… Томас Гримхарт и последняя… Ирис Гримхарт. Жила, правда, триста двадцать лет тому назад.

Слова словно ударили её под дых. Она замерла. Пальцы её дрогнули и едва заметно затряслись, а в голове эхом звучало имя: «Томас… Гримхарт… Отец…» Её дыхание стало резким и тяжёлым, словно воздух вдруг перестал поддаваться. Сандер внимательно наблюдал за ней, уловив изменения в лице и позе. Его глаза сузились, в них мелькнула тревога. Родрик, не заметив её состояния, уже вернулся к бумагам. Он сделал несколько быстрых пометок в бланке и протянул его девушке.

– Вот. Подпиши, и дело с концом.

Ирис почувствовала, как в голове неприятно зазвенело и струйка крови скатилась из носа. Она быстро достала из рукава небольшой вышитый платок и прижала его к лицу. С усилием вернув себе самообладание, она аккуратно расписалась дрожащей рукой и тут же резко встала, отодвинув стул так, что тот громко скрипнул. Ни слова не сказав, она быстрыми шагами покинула кабинет, её плащ слегка взметнулся в воздухе и исчез в коридоре. Сандер задержался на мгновение.

– Чего это с ней? – спросил Родрик, приподняв очки на лоб.

– Не знаю, – протянул рыцарь и, развернувшись, двинулся за ней.

Ирис выбежала из здания, тяжело распахнув двери, и оказалась на заснеженной улице. Морозный воздух ударил в лицо, словно пощёчина, и её дыхание сразу сбилось, превратившись в облачко пара. Она остановилась рядом с высокой колонной у входа, прижалась к холодному камню щекой. Мороз врезался в кожу, остужая лихорадочный жар, охвативший её изнутри.

Воспоминания бурей хлынули перед глазами. Она была маленькой девочкой, сидящей на коленях у отца. Томас мягко гладил её по голове, после того как у неё не получалось сотворить простое заклинание, и говорил: «Неудачи – не враги, Ирис. Это испытания, через которые закаляется сила. Я верю, что однажды ты станешь великим магом. Даже лучше меня».

Эти слова, некогда дарившие надежду, теперь терзали, как ножом по ране. Его голос звучал так ясно, будто он был здесь, рядом, и это убивало её. Она вспомнила это тепло. Тепло человека, чьё присутствие делало её жизнь осмысленной. И сейчас, когда оно вернулось лишь в воспоминании, это ощущение стало почти невыносимым. Она сама не понимала, отчего на неё нахлынула такая всеобъемлющая грусть. Будто в груди разверзлась бездна, и из неё вырывалось тихое, но бесконечное эхо потери. Что ещё предстояло вспомнить? Сколько ещё кусков прошлого скрыто, выжидая момента, чтобы вновь разбить её сердце?

В неведении жить было проще. Прятаться за спиной Эйдана, прикрываться новым именем и не думать о том, кто она есть на самом деле. Но память беспощадно возвращала её к истине. Снег ложился на её волосы, таял на ресницах и смешивался со слезами. В тот миг она ощутила, что мир давит на неё всей своей тяжестью. Узнать всю правду о себе – самое пугающее. Потому что, встретив себя настоящую, уже невозможно будет жить, как прежде.

Она опустилась на каменные ступени. Обхватив себя руками, прижавшись лбом к коленям, Ирис разрыдалась в голос. Её плечи вздрагивали, а слёзы стекали, падая на снег, тут же превращаясь в крошечные капли льда. «Разве можно строить будущее, если боишься прошлого?» – эта мысль прорезала её сознание, словно игла. Ведь если она не примет правду о себе, то навсегда останется лишь тенью, прячущейся в чужом теле.

Сандер вышел из здания чуть позже. Он замер на пороге, сразу заметив её сгорбленную фигуру, почти потерянную среди падающего снега. Несколько секунд он просто смотрел на неё, не решаясь подойти, но потом сделал шаг, другой… и в итоге опустился рядом. Его рука нерешительно коснулась её плеча, а затем крепко притянула к себе. Ирис не сопротивлялась. Она поддалась этому теплу, уткнулась лицом в его грудь и обняла. Её рыдания становились тише, дыхание постепенно выравнивалось.

– Я не знаю, что с тобой произошло, – произнёс он глухо, его голос был полон искренности. – Но знай, что бы ни случилось, ты можешь рассчитывать на мою помощь.

Он чувствовал, как её плечи дрожат от сдерживаемых рыданий, и понимал: его слова не принесут облегчения. Её боль была глубже того, что мог исцелить простой разговор. Сандер тяжело вздохнул, потом отвёл взгляд в сторону и начал что-то искать.

– Будешь? – вдруг спросил он, протягивая ей кожаную фляжку.

Ирис на секунду подняла взгляд, полный слёз и усталости, но, недолго думая, кивнула. Она взяла фляжку, поднесла к губам и сделала глоток. Горький вкус хлебного вина тут же обжёг горло, и она сморщилась, не скрывая этого. Сандер, наблюдая за ней, позволил себе лёгкую улыбку.

Он взял фляжку обратно, тоже сделал глоток и, вытерев губы, тихо спросил:

– Лучше?

Ирис, всё ещё морщась, но уже с мягкой тенью улыбки на губах, кивнула.

– Лучше… Спасибо, Сандер, – добавила она чуть теплее.

Снег всё падал, укрывая их обоих белым покрывалом, словно старался стереть следы её боли и слёз.

***

Эйдан медленно открыл глаза от резкого света. Золотистые лучи солнца скользнули по его лицу, словно дразня, вытягивали из сна. Он не сразу понял, сколько прошло времени, но впервые за долгое время почувствовал, что его силы начинают возвращаться. Тяжесть в голове ослабла, и на губах невольно появилась облегчённая ухмылка. Он выдохнул: раз никто не пытался разбудить его раньше времени, значит, ничего страшного не случилось.

Лениво потянувшись, он снова прикрыл веки, намереваясь ещё хоть немного понежиться в этом редком чувстве умиротворения. Но в этот момент тишину нарушил тихий скрип двери. Эйдан не открыл глаз. Любопытство боролось с желанием остаться в полудрёме. Раздался негромкий перестук каблучков, лёгкий и осторожный, гость боялся разбудить хозяина. Шаги приблизились к окну, и в комнату ворвался мягкий полумрак, кто-то задернул шторы, пряча яркое солнце за тяжёлой тканью.

В полусонной туманности Эйдан решил, что это Луиза. Он не раз ловил её тихое присутствие: как она садилась в кресло у стены, листала книги, иногда тихо вязала или просто наблюдала за его сном. Но в этот раз было иначе. Тонкий аромат орхидеи и мяты коснулся его чувств. Эйдан уловил дыхание, когда она наклонилась ближе. Нежные пальцы осторожно коснулись его висков и убрали прядь волос, упавшую на лицо. От прикосновения по его коже пробежали мурашки, будто молнии пронеслись через всё тело. Сердце толкнулось в груди. В один миг сонливость исчезла. Эйдан распахнул глаза, обнаружив перед собой Ирис. На её щеках загорелся лёгкий румянец, а в глазах мелькнуло смущение.

– Ох… прости. Я разбудила тебя, – вздрогнув, прошептала она и отдёрнула руку.

Эйдан ещё не до конца пришёл в себя, но его инстинкты сработали быстрее разума. Он поймал её ладонь, задержал в своей, и на короткий миг их взгляды сцепились. Время на мгновение остановилось. Тут же опомнившись и оттолкнув от себя наваждение, Эйдан отпустил её.

– Нет… не волнуйся, всё в порядке, – он приподнялся, опершись спиной на резную спинку кровати, провёл ладонями по лицу, стирая остатки тяжёлого сна, и снова посмотрел на неё. – Сколько я проспал?

– Пять дней, – ответила она.

Эйдан задумчиво кивнул, протянул руку в сторону и указал на небольшой диван у кровати.

– Прошу, присядь. Расскажи, что-нибудь произошло, пока я отсыпался?

Ирис осторожно приподняла подол платья, чтобы не зацепиться мягкой тканью, и плавно опустилась на диван. Она села прямо, скрестив ладони на коленях, и её губы тронула лёгкая улыбка.

– Да, произошло… Вильгельм назначит Сандера новым коннетаблем.

– Правда? – брови Эйдана слегка приподнялись, в глазах мелькнуло одобрение. – Что ж, я рад за него. Он как никто другой подходит на эту должность.

– Ты бы видел, как он удивился, – с воодушевлением сказала Ирис. – Он и подумать не мог, что когда-нибудь его оценят по заслугам.

– Что ж… бывает жизнь преподносит нам те ещё сюрпризы.

– Действительно… – задумчиво ответила Ирис, её взгляд скользнул в сторону, и в лице появилось отстранённое выражение. – Я вспомнила своего отца… Томаса Гримхарта.

– Что конкретно? – Эйдан насторожился, его взгляд стал внимательным, и он чуть наклонился вперёд, не упуская ни одного её слова.

– Только какие-то далёкие картины из детства. Как он учил меня управлять своей силой, – прошептала она, в её голосе прозвучала тоска. – А ещё, что он был главным архимагом при короле Альдреде I.

– Это хорошо, – медленно качнул головой Эйдан. – Ещё немного и тайна твоего прошлого полностью откроется перед тобой.

Ирис грустно улыбнулась ему в ответ и, тяжело вздохнув, произнесла:

– Вчера Его Величество объявил дату вашей с Луизой свадьбы.

Эйдан ответил не сразу. На лице промелькнула тень растерянности. Он чувствовал, как внутри поднимается целый водоворот: смесь недоумения, усталости, ответственности и какого-то почти забытого чувства… Огорчения?

Его взгляд стал тяжёлым и глубоко задумчивым, он тихо спросил:

– И когда же… она состоится?

– Через полтора месяца.

– Так скоро? – брови некроманта удивлённо приподнялись, но спустя пару секунд губы его тронула кривая усмешка. – А Вильгельм… хитрец.

– Что такое? – спросила Ирис, слегка наклонив голову.

– Возможно, король не хочет, чтобы пошли слухи о слабости Кадере после восстания лордов. Он желает показать соседним державам, что ситуация полностью под контролем: престол прочен, союзники верны, а королевская семья продолжает укреплять свои связи. Свадьба – это не только праздник, это символ. Символ стабильности.

– Значит, это просто политический манёвр?

– Вполне вероятно, – задумчиво произнёс Эйдан, почесав подбородок. – А может, и сама Луиза приложила к этому руку. Она умна, куда хитрее, чем кажется на первый взгляд. Возможно, она торопится закрепить свой выбор, пока король ещё полон решимости.

– Скорее всего, всё и сразу, – вздохнула Ирис.