Дела государственные

Под утро, когда за окнами только начинало вставать солнце, в большом зале совещаний собрались члены королевского совета. Круглый стол из тёмного полированного дуба, украшенный гербом Кальдеронов, занимал центр помещения, за ним разместились семь человек, включая самого монарха. Пустовал лишь стул коннетабля Жерара де Моргана, он в эту ночь не покидал улиц, руководя арестами культистов Вечности Света.

Лицо Вильгельма было ещё притуплено недавним пробуждением, но глаза уже светились прежней упрямой волей. Слуги, одетые в тёмно-красные ливреи, бесшумно разливали вино из пузатых бутылей в тонкостенные серебряные кубки. Данный напиток был непрост – это был «Сангре дель Соль», редкий винтаж из дальних южных виноградников Санторры, где лозы растут на обожжённых солнцем склонах и питаются влагой подземных источников. Коллекция этого вина считалась национальным достоянием: в подвалах королевского замка хранились лишь несколько десятков бутылей, каждая с сургучной печатью, а право открыть их имел только монарх по особому случаю.

Казначей Вéслам сглотнул слюну и предвкушающе облизнул губы. Его глаза заискрились, когда кубок оказался перед ним. Казалось, он уже смаковал вкус редкого нектара, не дотронувшись губами до края. Герцогиня Ильва Ларсон, облачённая в глубокое изумрудно-бархатное платье, взяла свой кубок с изяществом кошки. Она поднесла его к свету, любуясь необычным багровым оттенком вина, и сказала с лёгкой улыбкой:

– Вы балуете нас, Ваше Величество.

– Нам всем стоит выпить за здоровье нашего великого монарха, – вмешался Эйдан, сидевший справа от короля. Он поднял свой кубок чуть выше головы, его голос звучал чётко и уверенно. – Да правит он долго!

Все присутствующие синхронно приподняли кубки, и в зале прозвучал общий, торжественный хор:

– Да правит он долго!

Звон серебра отозвался под сводами. Все с наслаждением сделали глоток и, не задерживаясь, осушили кубки до дна. Канцлер Тармон чуть наклонившись вперёд, спросил:

– Что же вы думаете делать дальше, Ваше Величество? Наёмники мертвы. Как вы планируете искать заговорщиков?

Вильгельм, сделав последний глоток, задержал взгляд на поверхности пустого кубка. Его губы тронула лёгкая усмешка, он откинулся в кресле и произнёс ровным будничным тоном:

– Вас не осведомили, но последнего заговорщика допросить удалось.

Его слова повисли в воздухе. Вильгельм позволил паузе затянуться, смакуя её не меньше, чем только что выпитое вино.

– И что же он вам поведал? – раздался хрипловатый голос герцога Хариса Фроста.

Харис был мужчиной крепкого телосложения, с широкими плечами и горделивой осанкой. Густая седая борода аккуратно оканчивала квадратный подбородок, а над узкими губами возвышался орлиный нос. Король, однако, не спешил отвечать. Вместо этого он чуть подался вперёд и, не сводя взгляда с собравшихся, дважды, чётко и размеренно хлопнул в ладоши. Двери с тихим зловещим скрипом распахнулись. В зал вошли шесть вооружённых стражников в тёмных кирасах и алых плащах. Их шаги эхом прокатились по каменному полу, и каждый звук отдавался в груди собравшихся, усиливая тревогу.

Советники обменялись короткими, настороженными взглядами. Кто-то машинально поднёс кубок к губам, чтобы скрыть нервный жест, кто-то откинулся в кресле, делая вид, что всё происходящее его не касается. Эйдан медленно встал и пошёл вдоль стола, глядя на каждого присутствующего так, словно видел их насквозь.

– Крысы находятся среди вас, – произнёс он негромко, но отчётливо, и от этого его слова прозвучали особенно угрожающе. – Чтобы не тратить драгоценное время Его Величества, он позволил мне прибегнуть к… радикальным мерам.

Лицо Эйдана исказилось в лукавой ухмылке. Он оперся ладонями о гладкую поверхность стола, и продолжил:

– Вы наверняка уже все почувствовали лёгкую тяжесть в голове… – его голос стал чуть ласковым. – А тело постепенно начинает наливаться жаром.

Один из советников незаметно потёр висок, другой – расстегнул верхнюю пуговицу камзола. Тонкие струйки пота начали блестеть на лбах.

– Ещё чуть-чуть, – продолжил Эйдан, глядя прямо в глаза канцлеру Тармону, который, сжав губы, старался сохранять невозмутимость, – и ваш язык развяжется. Вы сами, без единого усилия с моей стороны, выльете всю правду наружу, – Эйдан прищурился, переводя холодный взгляд на казначея. – О чём вы думаете, лорд Дарен? – спросил он, нарочито спокойно.

– О буженине… которой имел удовольствие сегодня насладиться, – губы его дрогнули, он нервно дёрнул каёмку своего бархатного камзола и потупил взгляд в стол. – Извините, господа… за неуместные мысли.

В зале прошёл едва слышный смешок, кто-то откашлялся, пряча улыбку. Эйдан усмехнулся, удовлетворённо отметив про себя, что всё идёт как надо. Его внимание медленно скользнуло к изящной фигуре леди Ильвы.

– А вы, герцогиня Ларсон… может, что-нибудь утаиваете от нас?

Леди Ильва поправила свои каштановые волосы с седыми прядками и внезапно порозовела. Щёки её налились краской, дыхание стало резче. И прежде чем разум успел вмешаться, слова сорвались с её губ:

– Герцог Харис взял меня прямо здесь… на этом столе… пару дней назад. Как же мне было хорошо…

Она осеклась, глаза её округлились от стыда. В следующее мгновение герцогиня с силой прижала ладони к губам, пытаясь физически заглушить признание, и съёжилась в кресле, краснея ещё сильнее. Харис, нахмурившись, бросил на неё тяжёлый, ледяной взгляд, но промолчал. Некромант медленно отстранился, убрав руки со стола, и чуть сморщился.

– Эйдан, – сухо произнёс Вильгельм, скрестив руки на груди, – мне не нужны грязные подробности их личной жизни.

– Терпение, Ваше Величество, – с невозмутимым видом ответил он. – Зелье правды начинает действовать постепенно. Скоро вы услышите то, ради чего мы все здесь собрались.

Эйдан ненадолго задержался, позволяя тишине вновь заполнить зал, а затем неторопливо перевёл взор на канцлера. Его взгляд был холодным и внимательным, пронизывающим человека до самого нутра.

– Что вы думаете о нашем короле, господин канцлер? – произнёс он негромко.

Тармон сжал тонкие губы в прямую линию. Мгновение он колебался, затем сухо произнес:

– Я… я ненавижу его, – голос его был твёрдым, без дрожи, словно он освобождался от тяжёлого груза, который давно носил в себе. – Ненавижу его блуд и пьянство, то, что он творит в стенах замка. Все эти мелочные пороки… недостойны правителя.

Вильгельм медленно выпрямился. Лицо его застыло, а взгляд потяжелел.

– И вы бы смогли предать его? – отчётливо спросил Эйдан, слегка наклонившись к советнику. – Пойти на измену?

Канцлер приподнял подбородок и встретился глазами с монархом.

– Нет. Ни за что. Я отдал бы жизнь за него, – сказал он с такой уверенностью, что даже самые скептически настроенные члены совета замерли.

Эйдан, не сводя с него взгляда, медленно наклонил голову набок.

– Но почему?

Тармон глубоко вдохнул, и его голос, когда он заговорил вновь, стал мягче:

– Несмотря на все его недостатки – это монарх. Глава королевской семьи. Лицо Кадере. Отец моей родины. Заблудшего отца можно осуждать, можно стыдить, но убивать его… – он покачал головой, – нет. Я бы не согласился на это, даже если бы ценой была моя собственная жизнь.

В этот миг Вильгельм затаил дыхание, слова канцлера ударили прямо в сердце. Губы короля дрогнули, сложившись в еле заметную, почти призрачную улыбку, которая тут же исчезла. Несмотря на все сомнения, затаённые в его душе, несмотря на тень подозрений, неизбежно возникающую в такие времена, в глубине сердца Вильгельм знал: Ангус Тармон никогда бы его не предал. Он чуть склонил голову, позволив себе секунду раздумий, и ощутил редкое чувство – нечто сродни облегчению.

Эйдан удовлетворённо кивнул, услышав слова канцлера. Его взгляд смягчился, и он чуть отступил, позволяя Тармону вновь обрести самообладание. Но напряжение в зале не спадало – наоборот, оно только усилилось. На очереди был герцог Харис Фрост. Его лицо окрасилось в багряный, капли пота выступили на висках. Он с трудом удерживал спокойствие, пальцы, сжатые в кулаки, предательски дрожали. Внутри него бушевала яростная борьба: зелье, растекающееся по венам, разъедало волю, как кислота. Эйдан медленно приблизился, прищурив глаза.

– Вы так волнуетесь, лорд Фрост. Быть может, из-за того секрета, что вы так отчаянно прячете?

Челюсть Хариса задрожала, губы побелели. Он судорожно выдохнул:

– Да…

– Тогда расскажите нам, – лукавая ухмылка исказила его лицо. – Раскройте самый страшный секрет, что гложет вас. Я вижу, вы всей душой хотите признаться.

Герцог закрыл глаза, собираясь с силами. Его плечи вздрогнули, и, не выдержав, он прорычал, выплёвывая каждое слово:

– Это я нанял убийц…

Зал взорвался гулом потрясённых голосов. Все взгляды в одно мгновение устремились на Фроста, словно копья, пронзающие его насквозь.

– Тармон правильно сказал, – продолжил Фрост, голос его крепчал с каждой секундой. – Вильгельм недостоин править! Вся эта грязная королевская кровь, пропитавшая стены Аргенштайна… Её смрад отравляет не только дворец, но и улицы города, каждую деревню, каждый уголок королевства. Люди задыхаются в страданиях! Кто-то должен был очистить трон для новой крови! Он не хранитель порядка, он – разносчик хаоса!

Глаза Вильгельма с презрением сузились. Жестом руки он отдал немую команду. Стража шагнула вперёд, окружая Фроста. Эйдан подошёл ближе.

– Вы же не в одиночку решились на это, герцог?

Харис начал вырываться из рук стражи, сжимая зубы так, что те заскрипели.

– Нет… – выдохнул он с яростью.

– Кто же помог вам?

Глаза Фроста метнулись по залу, остановившись на женщине с жемчужным ожерельем.

– Леди Ильва… – процедил герцог. – Она дала мне сумму, чтобы покрыть расходы наёмников.

Несколько стражников сразу же направились к герцогине. Лицо её побледнело, глаза расширились от ужаса. Она резко вскочила со стула, подол платья расплескался по полу, и голос сорвался на крик:

– Я не знала! Не знала, что он хочет убить ещё и наследницу! Этот… мужественный, прекрасный мужчина… – её взгляд метнулся к Харису, и глаза наполнились слезами. – Он обманул меня! Я не знала о свержении всей королевской династии!

Эйдан повернулся к ней, его слова хлестнули холодом:

– Вы считаете, что это хоть на каплю оправдывает вас?

– Нет… – Ильва опустила голову, плечи её опали. – Я сожалею… Я искренне сожалею! – её взгляд метнулся к королю, умоляющий и отчаянный. – Если бы я знала… если бы мой разум не был опьянён любовью… я бы никогда не пошла на это.

Лицо Вильгельма застыло в каменном безразличии. Его глаза не выражали ничего – ни ярости, ни сострадания. Только холодная, беспристрастная твердь монарха, который судит и выносит приговор.

– Увести её, – сказал он ровно.

Стража схватила герцогиню за руки, и её рыдания эхом разнеслись по залу, пока её волокли к выходу. Эйдан резко развернулся к Харису.

– Договаривай. Мне нужны все. – Он шагнул ближе, его взгляд помрачнел. – Я знаю, что ты не мог один поменять расписание охраны.

Фрост прикрыл глаза, голова его откинулась назад. Его голос сорвался хрипом:

– Мне помог… коннетабль… Жерар де Морган.

– Коннетабль? – тихо переспросил канцлер Тармон, не веря своим ушам.

– Он сторонник Вечности Света, – продолжил Харис. – Один из их убеждённых приверженцев. Поэтому… он легко согласился с моим предложением.

– Вот как, – тихо проговорил Вильгельм.

Двери зала с протяжным скрипом распахнулись, внутрь шагнул Сандер в сопровождении двух других рыцарей. Он окинул присутствующих быстрым, цепким взглядом, задержавшись на побледневшем Харисе Фросте, затем почтительно склонил голову перед королём.

– Докладывай, – коротко бросил Вильгельм.

Сандер чуть замялся, что было для него несвойственно. Его широкие плечи напряглись, а челюсть дрогнула.

– Архонт Света… сбежал, – наконец сказал он. – Вместе со своей свитой. Нам удалось арестовать лишь мелких сошек.

Вильгельм горько усмехнулся:

– Ну, конечно, – протянул он. – Этот ублюдок предупредил их.

Сандер, нахмурившись, поднял глаза на монарха. Вильгельм, почувствовав, что напряжение растёт, потёр переносицу двумя пальцами, пытаясь унять подступившую головную боль. Он сделал знак рукой, и слуги тотчас поднесли графин и наполнили его кубок до краёв густым вином. Король сделал долгий глоток, затем устало опустил кубок на стол, стукнув им о дерево.

– Где коннетабль?

– В последний раз я видел его несколько часов назад, – ответил Сандер. – Он возглавил другой отряд и направился в нижнюю часть города.

Вильгельм кивнул. Его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

– Тармон, – обратился он к канцлеру, – немедленно отправьте воронов к городским воротам. Сообщите караульным: Жерара де Моргана задержать при первой же возможности и заключить под стражу.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – канцлер склонился в поклоне и бегом удалился из зала, гулко хлопнув за собой дверью.

Повисла тишина. Король снова поднёс кубок к губам и, сделав ещё несколько глубоких глотков, осушил его до дна. Его плечи чуть опустились, усталость отразилась в лице.

– На этом всё, – произнёс он глухо, махнув рукой. – Совет свободен.

Советники, словно сбросив с плеч тяжёлый груз, поспешно кивнули и почти одновременно поднялись со своих мест. Кто-то прятал глаза, кто-то кланялся слишком низко, лишь бы поскорее покинуть зал. Их шаги торопливо затихли в коридоре, оставив за собой ощущение смятения.

Эйдан сел на край стола, наблюдая, как зал пустеет, и лишь тогда, когда двери за последним советником закрылись, поднялся. Его черный плащ скользнул по камню, пока он медленно подходил к королю. Вильгельм в этот момент вертел в руках пустую бутыль от вина, поворачивая её к свету.

– Жалко было тратить такой напиток на этих иродов…

– Что поделать, – ухмыльнулся Эйдан. – Благодаря этому вину зелье правды подействовало быстрее. Его концентрация идеально подходит для подобных ритуалов. Возможно, это даже сыграет нам на руку.

– От этого не легче, – фыркнул Вильгельм и, нахмурившись, откинулся в кресле, глядя в потолок.

***

Огонь в камине мягко потрескивал, отбрасывая теплые блики на стены. Снаружи завывал ветер, а снег мягко шуршал по оконному стеклу, но в комнате стоял уют и тепло. Две девушки сидели рядом: Луиза – прямо и грациозно, как подобает принцессе, её пальцы уверенно держали иголку, вышивая ровные крестики на ткани; Ирис же, нахмурившись, судорожно втыкала иглу, то и дело путая нитки и сбиваясь с узора. Каждый неверный стежок только усиливал её раздражение, но больше всего её мучило не это. Мысли возвращались к разговору, который она всё это время откладывала. Ирис подняла глаза и посмотрела исподлобья на Луизу. Принцесса, полностью поглощённая вышивкой, сидела с таким спокойствием и сосредоточенностью, что казалась недосягаемой для Ирис.

– Спасибо… – наконец выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Спасибо, что не сообщила Его Величеству обо мне при первой же возможности…

Луиза не отвела взгляда от канвы, но её пальцы на мгновение замерли. Лишь короткий кивок выдал, что она услышала каждое слово. Ирис поджала губы. Молчание тянулось слишком долго, оно угнетало её сильнее, чем любое обвинение.

– Прости меня, – сказала она тише.

Луиза тяжело выдохнула. Принцесса аккуратно отложила канву и положила иглу рядом. Её взгляд стал тяжёлым, серьёзным, в нём не было привычной мягкости.

– Я думала, что ты считаешь меня подругой, – твёрдо произнесла она. – Я доверяла тебе все свои секреты. Но ты… Ты ведь знала, как я отношусь к магии. Неужели я не заслужила твоего доверия?

Ирис сжала пальцы на коленях. Она почувствовала, как сердце стукнуло сильнее, словно загнанное в угол.

– Пойми… на кону была моя жизнь, – выдохнула она, глядя прямо в глаза принцессе. – Я не хотела рисковать своим положением.

На мгновение Ирис запнулась, борясь с колебанием, а потом решилась. Медленно протянула руку и легонько коснулась ладони Луизы, словно спрашивая разрешения. Та не одёрнула руки. Их взгляды встретились. Луиза не двигалась несколько секунд, лишь дыхание было неровным. Потом, чуть наклонив голову, она нежно сжала пальцы Ирис.

– Да, я понимаю, – ответила принцесса, в её голосе прозвучала усталость, но вместе с ней и примирение. – Ты такая же, как Эйдан… Вот почему вы сблизились, – на её лице мелькнула грустная усмешка. – Проще всего сблизиться с человеком, когда между вами есть что-то общее. Тогда даже самые разные души тянутся друг к другу, как мотыльки к пламени.

Ирис задержала на ней взгляд. В этом лице – таком светлом, открытом, полном какой-то врождённой мягкости и внутреннего огня – заключалось всё то, чего ей самой не хватало. И каждый раз, когда принцесса склонялась к ней с этой искренней заботой, с той нежностью, что исходила из самой души, сердце Ирис разрывалось на части. Она знала, что не заслужила этого. Что вся эта близость – иллюзия, построенная на тайне. Луиза открывала свою душу не ей, а лишь образу, подруге, которой никогда не было. И от этого становилось особенно больно. Потому что Ирис понимала: истину Луиза, скорее всего, так и не узнает. А если узнает, то уже не посмотрит на неё с такой чистой и безграничной теплотой, которая сейчас грела её сильнее любого огня.

– Чем занимаетесь, леди? – прозвучал спокойный, чуть насмешливый голос сзади.

Девушки вздрогнули и почти одновременно обернулись на звук. В дверях стоял Эйдан, опершись плечом о косяк. Луиза при виде его залилась лёгким румянцем и поспешно встала, нервно поправив подол своего тёплого шерстяного платья, желая скрыть смущение. В её взгляде мелькнуло то трепетное волнение, которое она не успевала припрятать за маской королевской невозмутимости. Ирис, напротив, осталась сидеть, лишь чуть сдвинув иглу в канве в сторону, и вскинула на него взгляд с деловой прямотой:

– Ну как… сработало зелье правды?

Эйдан позволил себе ленивую ухмылку, в уголках губ дрогнула довольная тень. Он чуть приподнял подбородок, проходя к камину, и, задержавшись у огня, протянул руки к теплу.

– Да, – коротко кивнул он. – Аника сварила прекрасное зелье. Сработало как надо. Заговорщики найдены.

– Прекрасные новости! – радостно воскликнула Луиза.

Но некромант тут же охладил пыл, его голос зазвучал низко и жёстко:

– Не спешите так радоваться, принцесса. Среди заговорщиков был коннетабль Жерар де Морган. Нам поступила информация, что он вместе с отрядом преданных людей покинул столицу, и его местоположение сейчас неизвестно. Скорее всего, он направился к домам других заговорщиков, чтобы объединить их семьи и поднять знамёна. Нам остаётся лишь одно – готовиться к гражданской войне.

С лица Луизы мгновенно спала улыбка. Она напряглась, её брови сурово сдвинулись, и в глазах мелькнула тень тревоги.

– Этого следовало ожидать, – глухо сказала она.

Ирис, всё это время внимательно слушая, чуть наклонила голову вперёд:

– У вас уже есть дальнейший план?

Эйдан перевёл взгляд на неё, в его глазах не было ни страха, ни сомнений, только холодная расчётливость:

– Решим это на ближайшем совете. У нас в запасе есть неделя, может больше.

На этих словах комната погрузилась в тяжёлое молчание. Пламя в камине треснуло, отбросив красные отблески на озадаченные лица девушек.

– Генриетта, не оставишь нас с Её Высочеством наедине? – мягко проговорил Эйдан.

Ирис замерла, метнула короткий взгляд на Луизу, ища разрешения. Принцесса ответила едва заметным кивком. Тогда девушка сложила в сторону вышивку, не сказав больше ни слова, поднялась с места. Шурша подолом и цокая каблуками, она поспешила выйти, оставив за собой тихий скрип двери и тень предстоящего разговора. Эйдан остановился рядом с Луизой, вглядываясь в её лицо. Он почесал затылок, чуть смягчив серьёзность момента, и произнёс:

– Мы с вами…

– Прошу, – мягко, но настойчиво перебила его Луиза. Она выпрямила спину и сдержанно улыбнулась. – Давайте с этого дня опустим формальности. Обращайся ко мне на «ты».

Эйдан приподнял бровь, уголок его губ дрогнул в улыбке.

– Хорошо… Луиза. Я хотел бы обсудить нашу предстоящую женитьбу. С того дня, как Его Величество объявил об этом, мы ещё не говорили лично. Как ты к этому относишься?

Принцесса нервно сцепила пальцы в замок, её плечи слегка дрогнули, а взгляд скользнул в сторону. Ей было трудно выдерживать его пристальное внимание.

– Положительно, – наконец произнесла она. – Думаю, ты прекрасно подойдёшь на роль моего мужа.

– С чего ты так решила? – Эйдан ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

– Предчувствие. – Она посмотрела прямо в его глаза. – Я не вижу никого другого на этом месте.

Эйдан, привыкший держать себя уверенно, ощутил странную неловкость. В этом взгляде, полном доверия, было что-то, от чего даже его железное самообладание дало трещину. Но он тут же собрался и ответил, вернув себе спокойный тон:

– Заранее хочу отметить, – произнёс он серьёзно, – этот союз будет, в первую очередь, направлен на стабилизацию магического порядка в королевстве. Твоя романтичная натура имеет полное право быть с кем угодно во время этого брака.

– Но я не хочу этого, – Луиза шагнула вперёд, преодолевая невидимую черту между ними.

Эйдан вздрогнул и машинально отступил назад, вскинув брови. В горле пересохло и, чтобы скрыть внезапное смятение, он кашлянул в кулак, пытаясь вернуть себе обычную невозмутимость. Натянутая улыбка криво скользнула по его лицу.

– Что ж… мне пора, – коротко бросил он. – Дела не ждут.

Развернувшись на пятках, он поспешным шагом вышел из комнаты. Луиза проводила его взглядом, на её лице отразилась лёгкая обида. Принцесса опустилась обратно к камину. Она долго сидела неподвижно, глядя на пляшущие языки пламени и что-то тщательно прокручивала у себя в голове.

В коридоре Эйдана уже поджидала Ирис. Она скрестила руки на груди и, заметив его стремительный шаг, выразила недоумение.

– Что случилось?

Эйдан даже не притормозил, лишь бросил через плечо, продолжая идти:

– Кажется, принцесса положила на меня глаз…

Ирис прикрыла рот ладонью, и с её губ сорвался смешок.

– Странно, что ты только сейчас это заметил.

– Знаешь ли, голова забита немного другим, – хмуро пробормотал Эйдан, не сбавляя шага.

– Что тебя так смутило в этом? – не унималась Ирис, догоняя его. – Ты же её будущий муж.

– Не знаю… – Эйдан тихо выдохнул. – Она для меня слишком юна. Совсем дитя.

Ирис чуть склонила голову набок, глядя на него внимательным взглядом.

– Луиза же не знает твоего истинного возраста, – мягко заметила она. – Ты выглядишь молодо. К тому же её очень привлекают твои силы. Что ты будешь делать, когда дело дойдет до первой брачной ночи? – с откровенной провокацией произнесла она, приподняв уголок губ.

Эйдан резко остановился посреди коридора, из-за чего Ирис едва не налетела на него. Он медленно повернулся к ней и пригладил свои выбившиеся волосы.

– Брачный союз не означает, что мы должны спать вместе, – сухо ответил некромант.

Ирис, не удержавшись, звонко рассмеялась и покачала головой.

– Думаю, она с тобой не согласится, – с весёлой издёвкой сказала она, глядя на него с блеском в глазах.

– Забавно, что это подняло тебе настроение, – усмехнулся он.

– Признаться, – ответила Ирис, – я бы и не подумала, что именно эта ситуация тебя так обескуражит.

– Представь, что к тебе сейчас подойдёт восьмилетний мальчишка и признается в своих чувствах.

Ирис всплеснула руками и качнула головой, укоризненно посмотрев на него:

– Но Луиза не ребёнок. Она самодостаточная девушка. Пересмотри свои взгляды – будет легче. Если так подумать, то для тебя все обитатели замка, как дети.

Эйдан хмыкнул и после короткой паузы тихо произнёс:

– Ты – нет.

Ирис замолчала. На её лице отразилась сложная смесь чувств: смущение, лёгкая растерянность и что-то похожее на горечь. Она опустила взгляд и слегка покачала головой, отгоняя непрошенные мысли.

– Я умерла молодой. А душа проторчала в небытии несколько веков. Можно сказать, я заморозилась на том месте, где оборвалась моя прошлая жизнь. И сейчас… всё снова пошло с той самой точки.

Эйдан задумчиво провёл рукой по подбородку, его лицо посуровело.

– Если смотреть с такой позиции, – кивнул он, – то так и есть.

Они медленно зашагали по длинному коридору. Несколько мгновений царила тишина, нарушаемая лишь свистом сквозняка. Вдруг Ирис, задумчиво нахмурившись, нарушила молчание:

– Королевству нужны наследники, – тихо произнесла она. – Луиза будет настаивать на том, чтобы завести детей.

Эйдан скосил на неё взгляд, и устало улыбнулся.

– Мне лишь нужно устаканить благоприятное положение в Кадере. Когда всё будет так, как надо, я исчезну. Луиза найдёт себе подходящую партию, и пускай у них будет хоть десять детей. Я же… бессмертное существо и не нуждаюсь в продолжении рода.

Ирис прищурилась, бросив на него быстрый, испытующий взгляд:

– И куда же ты уйдёшь? Вернёшься в своё поместье?

– Не знаю, – честно ответил он, глядя прямо перед собой. – Возможно, отправлюсь дальше и продолжу изучать тайны магии. Мир слишком велик, чтобы сидеть на одном месте. Жизнь сама покажет дорогу.

В голосе Эйдана прозвучала смесь жажды познания и тяжёлой обречённости. Бессмертие всё дальше отдаляло его от мира живых. Ирис задержала на нём взгляд, в её глазах мелькнула тень грусти, но она решила промолчать.

***

Спустя неделю Ирис наконец добралась до королевских архивов. Узкие окна с витражами пропускали лишь тонкие полосы утреннего света. Ирис, сидя за массивным столом, подперла рукой щеку и склонилась над пухлой книгой учёта. На полях страницы, исписанной аккуратным каллиграфическим почерком, виднелись вензеля казначеев, отмечавших каждую копейку, каждую меру вина и зерна, что уходили в казну.

Её взгляд бегал по строчкам, и вскоре она, к собственному удивлению, обнаружила, что род Альбрест отнюдь не был бедным и заброшенным. Наоборот, активы, записанные в книгах, выглядели весьма внушительно. На её личных счетах числилось порядка сорока тысяч донумов, а ещё около десяти тысяч лежало в долгосрочных вкладах, которые приносили проценты. Но куда интереснее оказались не сами деньги, а источники доходов. Ирис с любопытством прочла, что винодельня Альбрест приносит настолько щедрый урожай, что ежегодный налог в казну составлял значительные суммы. Вино Альбрест ценилось не только в Кадере, но и за его пределами: оно славиться насыщенным вкусом и колоритным послевкусием, из-за чего торговцы из приморских городов готовы платить втридорога, лишь бы заполучить несколько бочек. Кроме винодельни, у рода имелся карьер по добыче мрамора, не самого редкого, но ценимого материала для строительства и скульптуры. Всё это делало земли Альбрест одними из наиболее стабильных источников дохода для королевской казны.

Листая записи, Ирис наткнулась и на упоминание о военной силе. Личная армия Альбрестов, изначально созданная лишь для защиты поместья и земель, со временем вошла в регулярный состав армии Кадере. Это не была просто охрана – их войско считалось одним из самых дисциплинированных и обученных отрядов в королевстве. Командиры Альбрестов прошли обучение при лучших военных наставниках столицы, а сами воины с юности воспитывались в традициях чести и служении короне. Они не только охраняли виноградники и земли своего дома, но и активно участвовали во всех военных миссиях короля. Записи архива упоминали их участие в подавлении мятежей на севере, в охране торговых караванов на дорогах, ведущих к морским портам, и даже в экспедициях за пределами королевства.

Ирис, чуть приподняв бровь, задержала взгляд на строках о землях. Там, у подножия холмов Эльгарской гряды, по данным архивов, теперь стояла временная резиденция – небольшой, но крепкий каменный дом, недавно возведённый в центре владений. В этом доме жила её тётя, Эвелина Альбрест. Ирис невольно представила её: строгая, рассудительная женщина, обладавшая железной хваткой и умением распоряжаться делами. В книгах значилось, что именно Эвелина принимала отчёты от виноделов, надзирала за купцами и распределяла доходы. Она же лично вела переписку с торговыми гильдиями. Судя по аккуратно вписанным комментариям в учёте, тётя делала это с незаурядным усердием.

Ирис не могла не признать: род Генриетты, хоть и был в тени более могущественных домов, но имел достаточно влияния и ресурсов, чтобы считаться серьёзной силой. Земля кормила их, а торговля укрепляла. Она откинулась на спинку стула, позволив себе короткий вдох, и задумалась. До этого момента она воспринимала происхождение Генриетты лишь как тягостное наследие. Но теперь… теперь это было богатство, сила и возможности. А ещё стоял вопрос: сможет ли она вернуться туда, где сейчас всем заправляет Эвелина, и заявить о себе как о хозяйке?

Пальцы Ирис медленно скользнули по краю страницы, и лёгкая улыбка тронула её губы. Впервые за долгое время она почувствовала, что за её спиной стоит не только призрак прошлого, но и надёжная опора.