Под покровом ночи

Стража перед королевскими покоями, как всегда, застыла в непроницаемом молчании, когда массивные створки скрипнули, впуская Вильгельма внутрь. Тяжесть прожитого дня тянула в сон. Он протянул руку к голове, медленно снял корону и взглянул на неё: массивная, широкая, отлитая из тёмного золота с изумрудами, сверкающими, как капли крови, она была воплощением власти и всех её проклятий. С тихим звоном он опустил её на резной столик у изголовья. Затем, даже не переодевшись, упал на постель, раскинув руки. Он едва прикрыл глаза, как провалился в сон без сновидений, словно его подхватили незримые воды забвения.

Время покоя продлилось недолго. Монарх очнулся резко, судорожно, от собственного надрывного кашля. Воздух стал плотным и пах гарью. Когда Вильгельм приподнялся на локтях, глаза защипало от едкого дыма. Стены дрожали в неестественном багровом свете. Ткань балдахина вспыхнула языками пламени, огонь бежал по шторам и коврам, как по сухим стеблям.

– Что за… – выдохнул он, но слова тут же утонули в кашле.

Король ринулся к двери. Дыхание сбивалось, а грудь сжимало судорогой. Он схватился за ручку и с силой дёрнул, затем ударил плечом – дверь не поддавалась. Вильгельм снова и снова налетал на неё, хрипя и кашляя, но результата это не принесло. Кто-то подпёр дверь снаружи. Пламя охватило стену у окна. Дым стелился змеиными кольцами, заполняя каждый угол, каждую щель.

– Откройте! – выдохнул он, не узнавая собственного голоса.

В этот момент Вильгельм понял: он один. Совсем один.

***

Медленно опуская перо, Эйдан разжал пальцы и откинулся на спинку стула. Перед ним на столе лежал свиток, где большими буквами аккуратно было написано: «Акт об амнистии». В нём говорилось, что отныне маги, скрывавшие свою силу, не будут подвергнуты наказанию, если выйдут из тени и принесут присягу короне. Он провёл ладонью по лбу и встал, чтобы размять ноги. Расхаживая по кабинету, Эйдан бормотал строку за строкой, прислушиваясь к звучанию фраз. Всё ли точно? Всё ли весомо? Он остановился посреди комнаты, когда позади внезапно распахнулась дверь. Эйдан лениво обернулся. На пороге стоял мужчина лет тридцати, в тёмно-серой одежде лекаря. Его взгляд, холодный, презирающий, был устремлён прямо на некроманта.

– Чем могу помочь? – спросил он, сверкнув глазами с настороженностью.

Мужчина не ответил. Лишь стоял как вкопанный, дыша тяжело и зло. Эйдан медленно поднял руку, готовясь к магическому импульсу, но не успел. Сзади метнулась вторая тень. Холодный металл скользнул по горлу Эйдана одним резким, точным движением. Горячая кровь хлынула мгновенно. Некромант захрипел, инстинктивно сжав руками шею, и отшатнулся, падая на колени. Пространство заполнилось удушливым звуком собственных хрипов.

– Выродок, – процедил первый, входя внутрь, тихо прикрывая за собой дверь. – Нужно было просить за него больше донумов.

– Не начинай, – усмехнулся второй, тот самый, что нанёс удар. Он был лысым со шрамами на лице. – Чего только стоят эти хрипы, – убийца с наслаждением прикрыл глаза. – Просто музыка для ушей.

Эйдан попытался подняться. Лысый с раздражением пнул его в бок, сбивая обратно.

– Лежи уже! Смирись со своей судьбой.

Эйдан закашлялся, сплёвывая кровь на пол. Вместо стонов боли раздалось тихое и хриплое хихиканье.

– Боюсь… смириться нужно будет не мне.

Он медленно, с усилием, начал подниматься. Убрав руку с горла, убийцы узрели, как края пореза срастались прямо на глазах. Через несколько мгновений от смертельной раны не осталось и следа, лишь тонкая, еле видимая линия. Оба наемника застыли, опешив.

– Но… как? Нас… нас об этом не предупреждали!

Эйдан выпрямился во весь рост, прядь тёмных волос упала на лоб, он неторопливо откинул её назад. На пальцах ещё алели свежие следы крови, Эйдан спокойно провёл рукой по подбородку, стирая капли с кожи и стряхивая их на пол.

– Не хочется вас огорчать, парни, но я бы явно попросил за себя больше золота. Жалко, что информаторы не знали определенных нюансов, может, было бы веселее.

Эйдан шагнул вперёд, в одно мгновение оказавшись рядом с одним из наёмников – тем, что стоял ближе, с перекошенным от ужаса лицом. Горячие пальцы сомкнулись на его горле, сдавив голосовые связки, прежде чем тот успел вскрикнуть. Наёмник рухнул на колени, каменный пол врезался в кости, но боль от этого была ничтожной по сравнению с тем, что ему предстояло испытать. Эйдан наклонился чуть ближе, и в его взгляде вспыхнуло алое пламя, отражённое в сузившихся зрачках жертвы.

– Не бойся, – его голос был нежным, почти утешающим. – Твоя участь подошла к концу. В отличие от него.

Он бросил взгляд на лысого наемника, застывшего в нескольких шагах. Тот не двигался, боясь даже дышать. Сердце лишь бешено колотилось в грудной клетке, предательски выдавая страх. Неожиданно наемник под хваткой Эйдана истошно закричал.

– Нет! Нет! Пожалуйста! – его голос сорвался в исступленный визг. – Просто убей меня!

Эйдан усмехнулся. Его пальцы слегка ослабили хватку – ровно настолько, чтобы жертва могла дышать, осознавать, чувствовать. И тогда огонь пробудился внутри. Сначала наёмник начал задыхаться, его глаза округлились, рот открылся в беззвучном крике, когда жар заполнил лёгкие, выжигая их изнутри. Кожа покраснела, начала пузыриться, а после и вовсе потемнела. Мышцы сводило, кости трещали от перегрева, но смерть не приходила. Мозг ещё работал, фиксируя боль. Глаза остекленели, но в них всё ещё читался ужас. А потом его тело обмякло и стало обугливаться. Кожа почернела, потрескалась и постепенно стала рассыпаться в пепел. Мышцы, кости и внутренности – всё превращалось в серую пыль, медленно оседавшую на мебель. Через мгновение его не стало. Только лёгкая зола, подхваченная сквозняком, кружилась в воздухе, прежде чем исчезнуть. Эйдан выглядел олицетворением самого страшного кошмара, который предстал перед другим наёмником во всей красе. Загустевшие капли крови уже подсыхали на воротнике, образуя рваные тёмные узоры. Его грудь тяжело вздымалась, спутанные волосы спадали на лицо, скрывая часть пронизывающего взгляда. Он разжал пальцы, сдувая с них остатки грязи, и повернулся к дрожащему убийце.

– Теперь мы остались вдвоем.

***

– Как ты? – негромко спросила Ирис у Луизы, прервав нагнетающую тишину.

Они находились в зимнем саду старинной оранжереи восточного крыла замка. Сквозь покрытые инеем витражи просачивался лунный свет, окрашивая стеклянный купол в оттенки холодной лазури. Воздух был пропитан слабым запахом смолы и промёрзлой земли. Под ногами скрипел снег, который задувало внутрь из-за плохо прикрытого бокового пролёта. Луиза стояла к Ирис спиной, склонившись над пышным кустом хионодоксы – растения, что удивительным образом расцветало при сильных стужах. Она бережно поправляла белые лепестки, кончиками пальцев снимая наледь с их бархатной поверхности. На ней был утеплённый наряд: платье цвета сливы с длинным подолом, скрываемым под меховой накидкой, подбитой соболем. Капюшон был спущен, а на выбивающиеся пряди рыжих волос падал рассеивающийся свет.

– Всё хорошо, – сухо отозвалась принцесса, не удосужившись даже обернуться.

Ирис прикусила губу, затем неторопливо опустилась на скамью у клумбы, её платье зашуршало, собирая крошки снега. Серебряные застёжки на её манто поблёскивали в полумраке, а дыхание вырывалось белыми облачками. Она смотрела на Луизу с лёгкой тревогой.

– Ты говорила с отцом… о замужестве?

– Да, – Луиза чуть наклонилась ближе к растению. – Всё будет так, как он сказал.

В груди Ирис неожиданно кольнуло. Она отвела взгляд к окну, за которым медленно падал снег, чтобы скрыть вспыхнувшие в глазах эмоции. Откуда-то с глубины поднялось чувство досады. Ирис мысленно одернула себя от противоречивых размышлений.

– Вот оно что… – прошептала она, стараясь сохранить лицо

Луиза наконец обернулась и укоризненно на неё посмотрела.

– Из всей этой ситуации меня волнуешь только ты, Генриетта.

– Я? – Ирис подняла брови, растерянно уставившись на неё.

– Да, – Луиза скрестила руки на груди. – Ты слишком ненасытна в мужчинах. Сначала разные герцоги, потом мой отец, теперь архимаг. Я понимаю: Эйдан – загадка, вызов, украшение в твоей коллекции. Но прошу, смени курс, если тебе дорога наша дружба… и милость будущей королевы.

Ирис на миг оцепенела. Она не думала услышать подобного. Голова чуть поникла, губы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то болезненное. В горле застрял ком от обиды, от того, кого Луиза видела в ней, но Ирис ничего не могла с этим поделать.

– Но я… – начала было она, однако Луиза шагнула ближе и перебила.

– Просто скажи. Ты согласна или нет?

– Согласна, – сказала она после короткого вздоха.

– Чудесно, – отозвалась принцесса, её губы дрогнули в едва заметной, но удовлетворённой улыбке.

– Время позднее… может, пойдём? – негромко произнесла Ирис.

Луиза кивнула:

– Да. Сейчас только немного приберусь.

Она обошла клумбу и поправила стеклянный колпак над зимней орхидеей северного вида. После чего вытерла руки полотном, висевшим на изящном крючке у входа. Сад был её тихим убежищем, и даже в самые напряжённые дни Луиза находила в нём утешение. Она обожала возиться с растениями – уход за каждым из них был для неё неким ритуалом. Окинув взглядом вычищенные дорожки, сверкающие каплями тающего инея, и расставленные по местам инструменты, Луиза наконец повернулась к Ирис и, пригладив волосы, сказала:

– Всё. Теперь пошли.

Тишину пронзил мягкий скрип. Дверь, ведущая в восточное крыло, неожиданно приоткрылась. На пороге замерли двое. Ирис заметила их первой, её дыхание невольно сбилось, предчувствуя неладное. Мужчины были одеты в скромные одежды придворных лекарей. Один из них был смуглым, с короткими вьющимися волосами и тенью шрама, уходящего под ворот. Скорей всего, он был родом из Эстерии. Его пронзительный взгляд оставался настороженным и холодным. Второй же отличался невысоким ростом, сероватым оттенком кожи и щербинами на щеках. Оба стояли расслабленно, перегородив проход. Луиза остановилась, глаза её сузились. Она обладала отменной памятью на лица. Особенно на тех, кто имел доступ к дворцу. Этих двоих она видела впервые.

– Кто вы такие? – резко спросила она, одновременно отступая назад и, схватив Ирис за плечо, потянула её за собой. – Стража! – крикнула она громче, обернувшись к ближайшему выходу.

Вместо ответа послышался лишь злой смешок. Эстериц шагнул вперёд, его голос был льстивым с южным акцентом:

– Извините, принцесса… но сегодня стража вам не поможет. Мы позаботились об этом.

Луиза не подала виду, лёгким движением, она незаметно склонилась к деревянному ящику у стеллажа с горшками и нащупала в нём рукоятку садового серпа. Острый, чуть изогнутый металл отозвался прохладой в ладони. Она сжала его покрепче и оставила оружие за спиной, скрыв в складках платья.

– Лучше уходите, иначе пожалеете! – угрожающе выкрикнула Ирис

Наёмники хрипло рассмеялись, звук их смеха будто вырвался из пастей лесных хищников. Они оскалились, глядя на девушек с жадным предвкушением.

***

Пламя с глухим рёвом плясало на стенах королевских покоев. Тяжёлые портьеры уже давно превратились в дымящийся пепел, а пылающие балки угрожающе трещали, грозясь вот-вот обрушиться. Вильгельм лежал у самой двери – распластанный, как выброшенное на берег тело. Его одежда была окутана пепельной золой, волосы прилипли к вспотевшему лицу. Он сипло хрипел, пытаясь выхватить последние остатки воздуха. Мир перед глазами пульсировал и качался, краски растекались, звуки становились глухими.

В этой полутьме, на границе жизни и смерти, когда сознание уже начало уплывать, его память вдруг распахнулась белой вспышкой. Перед внутренним взором возникли картины далекого прошлого: мягкий свет свечей, аромат вина и лаванды, тёплый вечер, наполненный музыкой. Девушка с тёмно-рыжими волосами сидела напротив, перебирая струны мандолины. Песня, которую она исполняла, была настолько прекрасна, что захватывала дух Вильгельма. Он смотрел на неё изумлённым взглядом, молодой, ещё не отягощённый троном. В груди разливалась лёгкость, которую он больше никогда не чувствовал. Образ девушки исчез. Так было всегда – все, кого он любил, исчезали из его жизни так же быстро, как и появлялись.

– Лайреа… – прошептали его пересохшие губы.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, ворвавшийся сквозняк метнулся по комнате, подбросив пепел и искры. В клубах дыма, среди языков пламени, в проёме возник женский силуэт, стройный, высокий. Даже спустя столько лет он помнил её черты.

– Лайреа… ты вернулась? – прохрипел он, голос его сломался.

Но мираж тут же растаял, разорвался языками огня. Фигура, казавшаяся призраком из прошлого, была вполне реальна. Перед ним стоял Куинн.

– Ваше Величество! – крикнул он, закрыв лицо рукавом, бросившись к королю.

Вильгельм едва слышал голос, но почувствовал прикосновение. Сильные руки обхватили его за плечи. Куинн закинул королевское предплечье себе на шею и, напрягая всё тело, приподнял его с пола. Король застонал, пламя укусило его за лодыжку, но Куинн уже тащил его прочь, шагая мимо убитых тел стражников, валявшихся у входа. Один из них ещё держал меч в руке, видимо, до последнего пытался выполнить свой долг. В коридоре их лица обдало холодным воздухом. К ним подоспели слуги, закутанные в плащи, и несколько вооружённых стражников с растерянными лицами. Куинн, опустив Вильгельма на пол, удержал его в полусидячем положении. Король с трудом приоткрыл глаза. Они были мутными и воспалёнными от дыма.

– Ты… – с хрипом прошептал монарх, не в силах закончить фразу.

– Дышите, – выдохнул шут, протирая королевское лицо рукавом. – Всё уже позади… Вы в безопасности.

– Где… где Луиза?

– Луиза?

Куинн замер и отпрянул в замешательстве. Его взгляд стал стеклянным, а в груди зазвенела тревога. Он резко обернулся к стоявшей неподалёку страже.

– Отнесите Его Величество к Анике, немедленно! – рявкнул он в приказном тоне.

Двое подбежали к королю, бережно подхватывая его за плечи и ноги. Куинн вскочил, откинув с лица прилипшие к виску волосы. Его сердце колотилось, как бешеное. Он развернулся на пятках и сорвался с места, в надежде отыскать сестру, как можно быстрее.

***

Наёмники не дали времени на раздумья. Они рванули вперёд, как сорвавшиеся с цепи псы. В считанные секунды эстериц оказался рядом с Луизой. Принцесса действовала на рефлексах. Она вытащила серп из-за спины и, развернувшись, рассекла им воздух – остриё хлестнуло мужчину по лицу, вспарывая кожу над глазом. Тот отшатнулся с диким шипением, кровь залила глаз, но его ярость только усилилась.

– Тварь! – процедил он сквозь зубы и коротким клинком выбил у неё из рук серп, от удара тот с грохотом отлетел в сторону.

Луиза, не дожидаясь следующего выпада, резко отпрянула и юркнула между стеллажами, срывая на ходу глиняные горшки. Они с дребезгом падали под ноги преследователю, рассыпая землю и осколки, мешая тому идти по пятам. Тот в порыве гнева не обращал на это внимания, раскидывая стеллажи в стороны, и неумолимо продолжал идти к принцессе. Их отделяло всего несколько шагов.

Тем временем низкорослый наёмник с щербинами на лице метнулся к Ирис. На губах его растянулась кривая усмешка. В глазах плясала самоуверенность, он уже представлял, как вонзит сталь в сердце беззащитной женщины. Но он ошибся. Ирис внезапно взмахнула рукой, её пальцы разразились вспышкой молнии. Раздался хлопок, как от раскрывшегося в воздухе хлыста. Серебристо-синий разряд с треском ударил мужчину прямо в грудь, прожигая одежду и плоть. Тело отлетело назад, словно тряпичная кукла, и с глухим стуком врезалось в стеллаж. Его глаза, ещё секунду назад полные самонадеянности, остекленели. Изо рта вышла тонкая струйка дыма.

– Ах ты, драная сука! – зарычал эстериц, заметив вспышку.

Боль от раны теперь была ничем по сравнению с разбушевавшейся злобой. Он двинулся к ней, сжав рукоять клинка. Та, немедля, вскинула руки и выкрикнула заклинание:

– Veitra aslern, shalla ravel!

Вокруг неё разверзся полупрозрачный магический купол, отбрасывая ровное голубое сияние. Но наёмник не остановился – его глаза пылали фанатичным безумием. Он крутанул клинок в руке и с рыком всадил его в щит. Металл столкнулся с магией, раздался лязг и пошли искры. Ирис вскрикнула, чувствуя, как напряжение усиливается. Она подалась вперёд, увеличивая поток энергии, но враг продолжал давить. Щит застонал, пошёл сетью тонких трещин. На лбу Ирис выступили капли пота. Она закусила губу, едва сдерживая стон. Клинок неумолимо входил внутрь, пока наконечник не коснулся её груди. Из-под ткани одежды стала виднеться кровь. Ирис почувствовала, что ещё немного и щит развалится, а клинок пройдёт насквозь. Руки дрожали, готовые вот-вот сдаться. Она закрыла глаза, собирая последние силы. Вдруг раздался глухой звон. Что-то упало на землю. Ирис распахнула веки и увидела стоявшую перед ней Луизу с лопатой в руках, а перед ногами лежало тело наёмника.

– Не стоит недооценивать благородных дам! – сказала Луиза, тяжело дыша.

Магический щит исчез, рассыпавшись в воздухе сияющими крупицами. Ирис с трудом удержалась на ногах. Она расслабилась, опуская руки. Луиза выдохнула и потрясённо посмотрела на неё.

– Всё это время ты была… магом?

– Прости, что утаила от тебя это.

Из носа Ирис пошла кровь. Она попыталась сделать шаг, но ноги предательски подогнулись, в висках раздался гул. Глаза закатились, и она рухнула на холодные каменные плиты.

– Генриетта! – выкрикнула Луиза, бросаясь к ней.

В глубине сознания Ирис вспыхивали смазанные, искажённые образы, как отражения в разбитом зеркале. Она стояла в промозглом зале, стены которого терялись в темноте. Гулкие голоса звучали со всех сторон, накладываясь друг на друга и превращаясь в непонятную тарабарщину. Отчаяние накрыло её волной.

И тогда с губ Ирис сорвалась пронзительная мольба:

– Помогите мне… Прошу…

Слова её эхом разлетелись по пустоте и тут же разбились о тьму, что окружала её. Ответа не было. Горячие слёзы скатывались по щекам, оставляя за собой солёные дорожки. Страх сдавил грудь, лишая дыхания. В этом мраке она чувствовала: у неё отнимают нечто сокровенное, то, что было смыслом её жизни. И она ничего не могла сделать. Беспомощность пронизывала до самой сути. Её тело дрожало, изнутри поднималась паника. Голоса вокруг становились всё громче. Тени сгущались. Она закричала, но даже собственный голос начал исчезать в бескрайней бездне.

Луиза судорожно держала Ирис за руку, в отчаянии поглядывая на её лицо. Щёки девушки побледнели, губы тронула синеватая дрожь. Ирис что-то бормотала едва слышно, словно разговаривала с кем-то в ином, далёком мире. И вдруг из-под сомкнутых ресниц медленно скатилась тёплая слеза. Луиза ахнула и прильнула ближе, обхватив дрожащие плечи девушки.

– О Великий Смотрящий, – прошептала она, сдавленно. – Помоги ей…

Она не заметила, как за её спиной, едва слышно шевельнулся эстериц. Его рука по-прежнему сжимала клинок. Неестественно тихо, подкрадываясь, как хищник, он потянулся вперёд к принцессе. Неожиданно за его спиной раздался мужской властный голос:

– Flecteris ossa!

Наёмник резко замер. Его шея с хрустом скрутилась, словно совиная. Все конечности застыли в судороге, изогнувшись в неестественных сгибах. Ещё мгновение, и он рухнул, как сломанная марионетка. Луиза обернулась. В дверях, на фоне рассыпающихся искр магии, стоял Эйдан. Он шагнул внутрь и, увидев Ирис без сознания, не раздумывая бросился к ней. Сев на колени, он бережно приподнял её голову.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил он.

– Я… я не знаю, – выдохнула Луиза, всё ещё пребывая в шоке. – Она использовала какое-то заклинание защиты. Её ранили, а потом она просто… рухнула.

– Заклинание, значит…

Эйдан нахмурился, его взгляд скользнул к окровавленной ткани на груди Ирис. Осторожно раздвинув разрез, он осмотрел рану.

– Всё в порядке, кость у грудины не пробита, – сказал он уже спокойнее. – Остальное поправимо.

Ирис едва слышно застонала. Затем, её веки дрогнули и медленно приподнялись. Глаза были влажные и покрасневшие, зрачки медленно стали фокусироваться.

– Эйдан… – прошептала она.

– Я здесь. – Он мягко помог ей приподняться, удерживая за спину. – Ты как?

– Голова… ужасно болит, – выдавила Ирис, касаясь виска. – У меня было… видение.

– Не сейчас, – твёрдо сказал он. – Давай я отнесу тебя в лечебницу. Там ты спокойно придёшь в себя. А вы, Ваше Высочество, не ранены?

– Нет, – отмахнулась Луиза. – Отделалась лёгким испугом.

Эйдан окинул принцессу внимательным взглядом. Несмотря на уверенный тон, она дрожала с головы до ног – пальцы судорожно сжимали подол платья, дыхание было сбивчивым. Волосы растрепались, а в глазах блестело чувство облегчения. Некромант чуть улыбнулся, с оттенком уважения.

– Вы молодец, – произнёс он.

Луиза смутилась, щеки её зарделись. Она молча кивнула и отвела взгляд, стараясь унять бурю в себе.

– Как он смог пробить мой щит? – слабо спросила Ирис, прижимая ладонь к груди.

Эйдан подошёл к телу убитого наёмника. Рядом сверкал клинок – изящно выгнутый, с выгравированными рунами вдоль лезвия. Некромант повернул его в руке, позволяя тусклому свету скользнуть по стали, глаза его чуть сощурились.

– Он зачарован… Дорогая вещица. Такое оружие режет не только плоть… но и материю магии.

В этот момент в коридоре послышался топот. На пороге появился Куинн, запыхавшийся, перепачканный сажей и золой. Он остановился, глаза метнулись по сторонам в поисках знакомого лица. И когда взгляд наткнулся на Луизу, его плечи заметно опустились. Он сделал шаг вперёд и с облегчением выдохнул:

– Хвала Смотрящему… Вы живы…

Луиза выпрямилась и шагнула к нему, тревога мгновенно исказила её черты. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых застыло предчувствие беды.

– Куинн… Что с тобой случилось? – спросила она, всматриваясь в его измученное лицо.

– На Его Величество совершили покушение. Заперли в покоях и подожгли комнату. Но… я вытащил его. Сейчас он в безопасности.

Лицо Луизы изменилось в одно мгновение. Взгляд наполнился ужасом, губы дрогнули. Она бросилась к нему и схватила за предплечье:

– Где он?! Где мой отец?

– Его отнесли в лазарет… к Анике… – ответил Куинн.

Но не успел тот договорить, как Луиза, не медля ни секунды, развернулась на каблучках и выбежала из оранжереи. Её шаги быстро затихли в мрачном коридоре. Эйдан проводил принцессу взглядом, лицо его посуровело. Он медленно перевёл взгляд на Куинна.

– Пожар удалось ликвидировать?

Шут помедлил, почесал затылок, всё ещё пытаясь отдышаться:

– Не думаю. Огонь распространялся быстро.

– Ясно…

Эйдан взглянул на Ирис, которая медленно пошатнулась, пытаясь приподняться с холодного пола. Молча он подошёл ближе и, опустившись на колено, протянул руку. Его пальцы обхватили её запястье, затем он осторожно поддержал её за локоть, помогая приподняться. Прикосновение оказалось неожиданно горячим, почти обжигающим – особенно на фоне её ледяной, озябшей кожи. Ирис вздрогнула. Она вдруг уловила себя на мысли, что не хочет отпускать это тепло.

– Отведи её в лазарет, – обратился Эйдан к Куинну, не отпуская её руки, пока не убедился, что она может стоять. – Надо обработать рану и дать ей отдохнуть. А я разберусь с пожаром.

Куинн тут же подскочил и легко подхватил Ирис на руки.

– Ох! – выдохнула она, не ожидав резкости. Лицо её тут же вспыхнуло от удивления и неловкости.

– Не волнуйся, красавица, я отнесу тебя в один миг! – с ухмылкой подмигнул ей Куинн и, не дожидаясь возражений, направился к выходу.

Эйдан приподнял бровь, глядя, как Ирис внезапно улетучивается в чужих руках. Куинн, не сбавляя бодрой скорости, уже обошёл его, неся девушку к выходу, как воинственный герой из баллады.

– Только попробуй уронить её! – пробурчал Эйдан ему в спину.

Куинн лишь улыбнулся шире и исчез за поворотом. Некромант остался стоять посреди опустевшей оранжереи, окруженный разбитыми горшками и лёгким ароматом увядших цветов. Он покачал головой и, невольно усмехнувшись себе под нос, направился к другому выходу.

В коридоре шут чуть сбавил шаг, крепче прижимая Ирис к себе. Он скользнул взглядом по ней и с притворной серьёзностью произнёс:

– Это так поэтично… Я словно принц на белом коне, спасший принцессу из лап смерти. Не хватает только фанфар и закатного света.

Ирис, несмотря на болезненное жжение в груди и давящее эхо пережитого, фыркнула, едва заметно скривив губы в усталой усмешке:

– О, я тебя умоляю… Ты же понимаешь, что это не так? Вообще меня спасла твоя сестра, а ты просто эффектно появился в финале.

– Ты слишком строга, миледи, – он с театральным вздохом покачал головой. – Иногда эпилог – это всё, что остаётся в памяти, – Куинн на мгновение задумался. – Знаешь, глядя на всю эту ситуацию, у меня возникло вдохновение для песни. Я думаю начать её как-нибудь так:

«Милые дамы столкнулись с напастью,

В оранжерее случилось в несчастье.

На них покусился наемник, чей меч…»

Он на секунду прикусил губу, смакуя слог.

– Свеч… веч… беречь… хм… Что ещё рифмуется с меч?

– Куинн, – с ноткой утомлённого раздражения в голосе перебила его Ирис. – Нам разве не нужно в лазарет?

Он на секунду замер, будто не сразу понял, о чём она.

– Но ты же не умираешь. Куда спешить?

Ирис закатила глаза так выразительно, что этого хватило бы на целую симфонию эмоций:

– Куинн…

– Ну хорошо, хорошо. Никакой поэзии для неблагодарной публики.

Он размял плечи и ускорил шаг, но уже спустя пару мгновений снова заговорил, словно не в силах сдержать творческое возбуждение:

– А всё-таки… «сеч, плеч…»? Или, может… « увечь, сердеч…»?

***

– Ай! – прыснула Ирис, вздрагивая от неприятных ощущений.

– Терпи, – спокойно проговорила Аника, не отрывая взгляда от раны.

Она аккуратно размазывала густую мазь по краю пореза. Её состав был проверен временем: основа из барсучьего жира, нагретого до мягкости, перемешанная с листьями сушёного подорожника, щепоткой молотого корня чернокопытника и настойкой календулы. Всё это давало сильный запах земли и горьких трав.

– Заживляет быстро, хоть и жжёт, но солдаты всегда хвалили его эффективные свойства, – подметила целительница, накладывая последнюю порцию мази. – И не ворчи, это куда лучше, чем гниющий порез.

Ирис стиснула зубы, стараясь больше не вздрагивать. Белая сорочка, выданная в лечебнице, топорщилась на плече, где ткань была аккуратно разрезана, открывая след от клинка. Неподалёку на широкой дубовой койке, укрытый шерстяным одеялом, лежал король. Один из подопечных Аники бережно приложил к его лбу компресс, пропитанный холодной водой, другой поднёс тёплый отвар из мелиссы в глиняной чаше, от которой поднимался тонкий пар с приятным ароматом. Рядом на стуле сидела Луиза. Она держала отца за руку обеими ладонями.

– Ну не трясись ты так надо мной, – хрипло пробурчал Вильгельм, слабо сжав её пальцы. – Я уже в полном порядке, правда.

– Я могла тебя потерять… – прошептала Луиза, голос её дрогнул.

Король мягко сжал её руку в ответ и перевёл взгляд на Ирис.

– Так значит, вы с Генриеттой расправились с двумя наёмниками. Что ж… Может, мне стоит распустить армию и набрать женщин? Похоже, они куда надёжнее этих олухов.

– Не обошлось без магии, – отозвалась Луиза.

Ирис едва заметно шевельнулась и повернула голову в сторону принцессы. Она ещё не была готова объявить о своём даре и надеялась, что Луиза пока повременит рассказывать о ней королю.

– Нам помог Эйдан, отец.

Ирис с облегчением выдохнула, отпуская тяжесть с груди. Вильгельм, услышав его имя, усмехнулся и прикрыл глаза:

– Ну, конечно. Мой будущий зятёк и тут преуспел. Чудо-человек.

– Если бы в замке на службе были опытные маги, – заметила Луиза, – ему бы не пришлось всегда быть на страже наших жизней.

– Я дал ему достаточно власти, чтобы решить этот вопрос, – он махнул рукой и проворчал что-то под нос.

Неподалёку, на пустой койке, сидел Куинн, в который раз безуспешно отряхивая сажу с рукавов своего и без того потрёпанного костюма. Вильгельм бросил на него долгий, тяжёлый взгляд и вдруг медленно приподнялся на руках:

– Подойди сюда, Куинн.

Шут оживился, мгновенно вскочив на ноги. С присущей ему гибкостью, он мягко ступил вперёд – шаги его были пружинистыми, почти танцевальными. Он подошёл ближе к постели. Обессиленные пальцы короля нашли руку Куинна и сжали. Достаточно, чтобы передать то, что словами выразить было труднее всего – благодарность и признание.

– Ты спас мне жизнь, – глухо произнёс он. – Я тебе этого никогда не забуду. Знай, с этого дня король Кадере твой должник.

Куинн растерянно замер, глаза его заметно расширились. Он не привык к подобным словам, особенно от Вильгельма.

– Ох, Ваше Величество… Вы для меня и так уже многое сделали. Но благодарю, – он поклонился ему.

На входе в лазарет стража, стоявшая по обе стороны дверного проёма, молча расступилась. В помещение шагнул Эйдан, его одежда пропиталась запахом гари, а на лице скользнула тень усталости. Он пробежал глазами по Ирис. Убедившись, что с ней всё в порядке, Эйдан перевёл взгляд на короля и подошёл ближе.

– Ваше Величество, – начал он. – Мне удалось устранить пламя, но ущерб немал, придётся перекрывать несколько помещений в западном крыле.

Вильгельм махнул рукой, отгоняя незначительное беспокойство:

– Сейчас есть вещи куда важнее. Я хочу знать, кто заплатил этим тварям за мою жизнь и жизнь моей дочери, – он тяжело выдохнул, а затем добавил с ледяной ясностью. – Пока моя гвардия занята разбирательством с Вечностью Света, я передаю расследование лично тебе, Эйдан. Мне нужен результат и быстро. Отговорки не принимаются.

Некромант кивнул и слегка склонил голову:

– Слушаюсь, Ваше Величество. Сейчас под стражей находится наёмник, покушавшийся и на мою жизнь. Я немедленно приступлю к его допросу.

***

Темница была самой холодной частью замка. Каменные стены обволакивала сизая сырость, в углах она уже давно покрылась тусклой коркой льда. С потолка капала вода, превращаясь в тонкие сосульки, свисающие гроздьями. Воздух был тяжёлый, насыщенный запахом плесени и ржавчины. В эту ночь обычная рутина была прервана шумом и суетой. Надсмотрщики сбились в кучу у одной из камер, образуя поверх себя облако пара. По коридору раздались глухие шаги некроманта. Заметив его, мужики мгновенно притихли, а потом переглянулись, решая, кто будет объясняться.

– Что за шум у вас тут? – поднял бровь Эйдан, останавливаясь у входа в камеру. Он обвёл их тяжёлым взглядом и без лишних слов обошёл толпу.

За железной решёткой на спине лежал тот самый наёмник. Его шея изогнулась под углом, подбородок почти касался ключицы, а приоткрытые глаза смотрели в никуда. На лысой голове, возле темени, багровел кровоподтёк, а из уха виднелась тонкая струйка крови. Эйдан стоял молча с минуту, обдумывая все возможные варианты. Потом обернулся и с резкостью в голосе спросил:

– Почему вы за ним не следили? Его допрос был важен для короля.

– Так мы это… – начал один, у которого выпирали два гнилых зуба из под верхней губы. – Он… быстро на лавку прыг, и как сиганёт башкой об пол. Мы и моргнуть не успели.

Эйдан смерил его ледяным взглядом, затем медленно вдохнул через нос и выдохнул, сдерживая подступающее раздражение.

– Ясно, – протянул он.

Из соседней камеры, утопающей во мраке, раздался злорадный, с хрипотцой смех. Эйдан повернул голову на звук. В дальнем углу, скрючившись сидел инквизитор Лиран. Губы его посинели от холода, но глаза сверкали по-прежнему дерзко и живо.

Он вытянул ноги вперёд и, не меняя положения, бросил в сторону Эйдана:

– Жалко, что мертвецы не разговаривают. Верно?

– Верно… – на лице Эйдана скользнула тень усмешки. – Оставьте меня одного, – обратился он к надсмотрщикам. Они потупили на него взгляд. – Живо!

Не смея спорить с тоном архимага, они быстро ретировались, шаркая сапогами по обледенелому полу и бросили напоследок испуганные взгляды на Эйдана. Тот не смотрел им вслед, лишь чуть наклонил голову, прислушиваясь к затухающим шагам. Лиран медленно поднялся с лавки и подошёл к решётке.

– Что ты собираешься делать? – встревоженно поинтересовался он.

– Закрой глазки, а то ещё в штаны наложишь.

Эйдан подошёл к телу наёмника и, опустившись на одно колено, протянул руку, коснулся холодного лба трупа.

– Mortuum animas surgere voco. Per tenebras, per ossa… – негромко начал он.

Воздух в темнице медленно загустел. Глаза Эйдана заполнились кромешной тьмой, а вены, потемневшие от энергии, вздулись на висках и шее. Изо рта вырвались клубы густого чёрного дыма. Он читал древнее, запретное заклинание высшего круга, способное вытянуть душу, лишь недавно покинувшую тело. Иначе душа, уходившая глубже в небытие, не откликалась на зов. Тело наёмника дёрнулось, пальцы зашевелились, затем спазматически выгнулись. Из горла раздался мрачный, гортанный хрип.

– Ах ты, чёртов некромант! – рявкнул Лиран, вцепившись в холодные прутья решётки, – Это мерзость! Запрет! Ты…

Эйдан его не слышал. Всё его внимание было приковано к телу. Его рука оставалась на лбу мертвеца, пальцы немного дрожали от напряжения. Голос некроманта эхом пронёсся по камере:

– Кто подослал вас?

Голова наёмника резко повернулась. Губы разошлись в безобразной ухмылке, прежде чем он открыл рот и произнёс, сипло, с металлическим скрежетом в голосе:

– Чт-о-о ты о себе во-зом-ни-и-л? Я отдал свою жи-и-и-знь за молчание…

Эйдан чуть наклонил голову. Его голос стал ниже, грубее:

– Поверь… ты бы не хотел этого знать.

Труп захохотал, скрежеща зубами:

– Пу-усты-ы-е угрозы…

Эйдан медленно, начал сжимать пальцы в кулак. Мертвец вздрогнул. Его позвоночник изогнулся в дугу, словно кто-то начал выворачивать его изнутри. Изо рта вырвался нечеловеческий вой.

– Чт-о-о ты де-е-е-ла-е-ешь?!

– Разрываю твою душу на миллион частиц, – хладнокровно произнёс некромант.

Тело тряслось в конвульсиях, призрачный дым обвивал его, как щупальца. Голос надрывно завибрировал, срываясь с верхних нот на низкие:

– Не-е-ет… по-о-стой!

Эйдан резко одёрнул руку, кулак застыл в воздухе. Его глаза сузились, он внимательно всматривался в расползающееся по полу тело, готовый вновь обрушить заклятье в любую секунду.

– Говори!

– Я… я не зна-а-а-аю имён… – изломанная челюсть дёрнулась. – Но зака-а-а-зчики состоят в коро-о-левском совете-е-е. Они заверили, что на охра-а-анные посты на-а-азна-а-ачат неумелых рыцарей, поэто-о-о-ому мы так легко от них изба-а-авились.

– Сколько было заказчиков?

– Тро-о-о-е…

Эйдан сбавил магический импульс. Чёрные вены на его лице постепенно начали исчезать, глаза снова обрели привычный серый стальной оттенок. Он опустил руку. Труп, почувствовав облегчение, прерывисто вдохнул – последний, судорожный вздох, полный освобождения, – и замолк навсегда. Кожа покрылась мёртвенной синевой, тело обмякло и больше не дрогнуло.

Эйдан тихо выдохнул, на мгновение закрыл глаза и помассировал переносицу. Его пальцы были холодны. Он ненавидел подобные ритуалы из-за брезгливости. Некромант ощутил во рту вязкий осадок, который всегда оставался после призыва мёртвых.

– Мерзкое послевкусие, – пробормотал он, доставая свою курительную трубку.

Сухой щелчок и лёгкое пламя подожгло табак, тёплый дым лениво клубился у его губ. В стороне, Лиран попятился назад. Его глаза метались между трупом и Эйданом. Пылкий нрав, с которым он не раз бросал колкие замечания, растворился без следа. Остались лишь страх и растерянность. Эйдан повернулся к нему, продолжая курить. Он знал, какое впечатление произвёл. Эму нравилось тешить своё эго в эти моменты.

– Видишь, Лиран… – сказал Эйдан выдыхая ароматное облако. – На войне все средства хороши.