Сладкий привкус истины

На следующее утро Ирис проснулась от резкой, тянущей боли внизу живота. Лицо её исказилось, пальцы судорожно сжали край простыни. Она инстинктивно прижала руку книзу, туда, где жгло и ныло, пытаясь унять нарастающий спазм. Откинув одеяло, она заметила красный след на простыне и, сделав глубокий вдох, встала с кровати.

– Проклятие, – прошептала она себе под нос.

Ирис подошла к комоду Генриетты, взгляд её упал на старый деревянный ящик, украшенный резными узорами. Она открыла его и сразу же наткнулась на несколько сложенных тканей. Сжав губы от раздражения, она принялась за работу, держа в руках ткань, которая должна была стать временным решением. Ирис невольно усмехнулась, подумав о ночной прогулке. Скорее всего, езда на лошади и повлияла на уровень боли, которая не давала покоя. Девушка, не сдержавшись, прокляла момент, когда Эйдан предложил ей эту затею. В голове возникли несколько ярких и, мягко говоря, не самых приятных слов, которые она бы с удовольствием сказала ему в лицо. Впрочем, как только Ирис проговорила их про себя, то стало чуть легче.

Когда она закончила, то решила, что единственное, чего хочет сегодня, – это остаться в покоях, укутаться в тёплое одеяло и на время забыть о существовании внешнего мира. Ирис коротко дёрнула за колокольчик, вызывая служанку, и, когда та появилась, спокойно попросила принести ей что-нибудь поесть. Спустя полчаса на столе уже стоял поднос, на нём были: глиняная миска с наваристым мясным рагу, пшеничная лепёшка, пара ломтей сыра и запечённое яблоко, с которого всё ещё поднимался пар. Ирис, едва учуяв насыщенный запах тушёной говядины, сморщилась от резкого всплеска тошноты. Она поспешно отвернулась, зажала ладонью нос и глубоко вдохнула через рот, стараясь унять подступающее недомогание.

– Просто чудесно, – пробормотала она.

Ирис, шатко приподнявшись, открыла окно, чтобы впустить утреннюю прохладу. Лёгкий ветерок быстро наполнил комнату свежестью. В этот момент дверь с приглушенным звуком распахнулась, и в комнату вошла Луиза. Заметив алое пятно на ночнушке Ирис, принцесса мгновенно смутилась.

– Ох, прости, я не вовремя, – быстро сказала она, сделав шаг назад.

Ирис, почувствовав себя неловко, махнула рукой, стараясь не показывать смятения:

– Всё в порядке, заходи, – сказала она и поспешно легла в кровать, укрывшись одеялом.

Луиза, повернувшись к служанке и коротко приказала:

– Позови Анику.

Та покорно поклонилась и поспешила за дверь. Ирис мягко покачала головой, едва заметно улыбаясь Луизе.

– Не нужно было, – сказала она с утомлёнными нотками в голосе.

Принцесса подошла ближе к кровати, её тонкие брови слегка сошлись на переносице.

– Что-то не так? Ты ведь всегда прибегала к помощи лекаря, чтобы уменьшить боль.

Ирис взглянула на неё и, немного вздохнув, ответила:

– Сейчас я как-нибудь бы справилась…

Вглядевшись, девушка заметила нечто, что не укрылось от её внимания. Луиза стояла поникшая, её лицо казалось бледным и уставшим, а под глазами легли тёмные тени. В её взгляде отражалось тревожное, скрываемое беспокойство.

– Луиза, – голос Ирис стал мягким и озабоченным, – всё в порядке?

Принцесса села на край кровати и прошлась ладонью по своему лицу, пытаясь снять с себя тяжесть последних событий.

– Ты знаешь, что вчера произошло? – спросила она.

– Да… – Ирис кивнула. – Эйдан посвятил меня в курс дела.

Луиза тяжело вздохнула и отвела взгляд. Её лицо стало ещё более мрачным.

– Всё это свалилось слишком внезапно, – тихо произнесла она. – Отец заперся в своих покоях и не выходит… Я не знаю, что делать. Если сейчас выступить против Вечности Света, всё может обернуться гражданской войной…

Ирис, сохраняя внешнее спокойствие, внимательно посмотрела на принцессу. Медленно выпрямившись, она протянула руку и мягко сжала её пальцы, стараясь передать уверенность, которой той не хватало.

– Ты не одна, Луиза. Мы всё преодолеем. Понимаю, что ситуация сложная, но паника не поможет. Нужно сохранять ясность ума, чтобы принимать верные решения.

Она потянулась вперёд, заключая Луизу в объятия. Принцесса не сразу откликнулась, но спустя миг её руки обвили Ирис в ответ. Она крепко прижалась к ней, закрыв глаза. На её лице отразилось облегчение.

– Ты права, Генриетта, – сказала Луиза чуть отстранившись. – Ты и правда изменилась… Стала спокойнее, рассудительнее. Пожалуй, встреча с магом пошла тебе на пользу, – добавила она с тёплой улыбкой.

Ирис вскинула брови и усмехнулась.

– А он тут при чём? – спросила она, закатывая глаза. – Люди меняются не из-за кого-то другого, а потому что сами решают, что пришло время стать тем, кем они на самом деле являются. Всё остальное, лишь обстоятельства, которые подталкивают их к этому.

В тот момент, когда разговор между Ирис и Луизой стал затихать, в комнату постучали. Стук был не громкий, но чёткий. Девушки переглянулись.

– Войдите, – откликнулась Ирис.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Аника. На ней была её привычная белая рубаха из лёгкой ткани, не сковывающая движений, с аккуратно заправленным фартуком, который был немного поношен, но всё же тщательно выстиран. Её коричневая юбка, доходившая до щиколоток, мягко шелестела при каждом шаге. Королевский лекарь склонилась в глубоком поклоне.

– Ваше Высочество. Леди Генриетта, – произнесла она с уважением, не поднимая головы.

В её руках был изящный стеклянный флакон с плотной пробкой. Внутри переливалась оранжевая жидкость, густая, как сваренный мёд.

– Я принесла отвар. Он должен унять боль, – добавила она, подходя ближе.

– Спасибо, – произнесла Ирис и потянулась за флаконом.

Их пальцы соприкоснулись на мгновение, но этого оказалось достаточно. Мир словно вздрогнул. В груди Ирис что-то глухо дёрнулось. Из глубины её тела поднялась тонкая дрожь. Она ощутила, как сквозь неё прошёл мягкий импульс магической энергии. Тёплый и в то же время плотный. Сила Аники была глубоко спрятанной и сдержанной, но это не помешало её уловить. В тот же миг она увидела, как изменилось лицо лекаря. Лоб Аники едва заметно нахмурился, а взгляд стал внимательным. Она тоже почувствовала этот поток энергии. Ирис не могла оторвать от неё глаз. В эту долю секунды между ними проскочило сильное напряжение. Луиза, стоявшая в стороне, наблюдала за этой сценой, её лицо исказилось в полном недоумении. Она прищурилась и медленно скрестила руки на груди, нарушая повисшее напряжение.

– Всё в порядке? – спросила принцесса.

Ирис быстро отвела взгляд и, натянуто улыбнувшись, кивнула:

– Да. Просто от этого флакона исходит запах… резкий. Я сегодня слишком чувствительна. Благодарю, Аника.

Лекарь моргнула, выныривая из глубоких раздумий. Её выражение лица вновь стало привычным. Она молча склонилась и шагнула назад. Отвар действительно имел специфический травяной запах. Ирис открыла пробку и, не медля, выпила содержимое. Напиток оказался горьким и тяжёлым, с острым привкусом, который тут же заполнил её рот. Она на мгновение закусила губу, пытаясь не показывать того, что этот вкус ей не по душе. Поставив пустой флакон на стол, Ирис задержала взгляд на Луизе.

– Можешь оставить нас с Аникой? Я хочу спросить совета по… женской части.

Луиза на мгновение замешкалась, уловив лёгкую неловкость в её голосе, затем мягко кивнула, выражая молчаливое понимание.

– Ох, конечно, мне всё равно нужно идти.

Ирис ответила лёгкой, сдержанной улыбкой и кивнула, провожая принцессу взглядом, пока дверь мягко не закрылась за ней. Когда её шаги стихли, лицо Ирис мгновенно стало серьёзным. Она взглянула на Анику, и в воздухе вновь повисло напряжение.

– Кто ты такая? – с явным вызовом спросила Аника, позабыв о нормах общения.

– О чём ты? – прищурившись, спросила Ирис.

– Я много лет лечила Генриетту и ни разу не ощущала в ней даже крупицы магии, – заговорила она тихо, ровным голосом, в котором, однако, звучала сдержанная тревога. – А тут, после пропажи, как только мы впервые с тобой близко пересеклись… я ощутила достаточно мощный энергетический поток. Слишком сильный, чтобы его можно было принять за случайность.

Ирис сдержанно выдохнула, скрестив руки на груди, и ответила:

– Я просто его сдерживала, – её голос был холодным и немного отстранённым.

– Не морочь мне голову! – сказала она, не скрывая недовольства. – Возможно, ты просто скрываешься за заклинанием иллюзии, принимая облик Генриетты.

С этими словами Аника подняла руку, и её голос прозвучал твёрдо:

– Illusio verus!

Слова были чёткими и властными. Она ожидала, что магия сразу же сработает, однако ничего не произошло. Аника в полном замешательстве уставилась на неё.

– Но как…? – произнесла она. – Это заклинание должно было развеять видоизменяющие чары.

Ирис язвительно посмотрела на неё и, с лёгкой улыбкой, ответила:

– Мне вот тоже интересно, как королевский лекарь оказалась магичкой, – она расположилась поудобнее на кровати, откинувшись назад, и многозначительно посмотрела на Анику. – Присаживайся, – сказала Ирис, жестом пригласив её. – Поговорим.

Целительница некоторое время стояла, рассматривая Ирис с сомнением, но, поняв, что молчание ничего не изменит, решительно подошла и села рядом, на край кровати. В её взгляде по-прежнему сквозила настороженность и тихое осознание того, что этот разговор обещает быть долгим.

***

Луиза медленно шла по коридору. Сердце её тяжело стучало, она не могла отогнать мысль, что её отец был под давлением, и ему была необходима поддержка. Она, не раздумывая, направилась в кабинет короля, решив выяснить, как он и каковы его дальнейшие действия. Когда Луиза открыла дверь, она увидела отца, сидевшего за своим столом, а рядом с ним в кресле сидели его постоянные спутники: канцлер Ангус Тармон и казначей Дарен Вéслам. Атмосфера была напряжённой. Недалеко от советников, слегка откинувшись на спинку стула, расположился Эйдан, увлечённо наблюдавший за происходящим с внимательным выражением лица.

Между королём и казначеем шёл оживлённый диалог:

– Ваше Величество, нам необходимо создать альтернативные источники финансирования. Так мы сможем уменьшить зависимость от Вечности Света, найдя новых спонсоров в торговых гильдиях и иностранных союзниках. Также я предлагаю провести налоговую реформу, чтобы облегчить финансовое положение государства.

В диалог включился и канцлер:

– В рядах Вечности Света большое количество последователей среди знати. Нам нужно переформировать лояльную элиту и постепенно заменять знатных сторонников культа на преданных короне аристократов.

Вильгельм молчал некоторое время, сцепив пальцы у подбородка. В комнате повисла пауза. Казначей и канцлер ждали ответа, в их глазах читалась внутренняя уверенность в собственных словах.

Наконец монарх заговорил, его голос прозвучал твёрдо:

– Вы оба правы. Если мы хотим сохранить корону и страну, необходимо действовать, – он замолчал, обвел взглядом присутствующих, а затем, немного помедлив, продолжил уже с особой интонацией: – Также с этого дня в Совете будет новое лицо.

Канцлер Тармон нахмурился, Дарен Вéслам изогнул бровь в удивлении. Даже Луиза сдержанно напряглась, уловив в голосе отца нечто необычное. Король повернулся в сторону Эйдана и слегка кивнул:

– Эйдан Вейлмар отныне является придворным архимагом. Его роль в Совете – стать голосом разума в вопросах, касающихся магии. Исправить то, до чего мы все довели королевство, позволив культу и страху вытравить целый пласт знаний и силы из нашей жизни, – он строго посмотрел на некроманта. – Твоё место здесь, потому что ты стал не просто символом перемен, а живым доказательством того, что магия не является угрозой. К тому же… – он усмехнулся, – после исцеления людей от мора ты у нас теперь любимец народа. Этим стоит воспользоваться. Они охотнее поверят тебе, чем мне, их королю.

Комната погрузилась в тишину. Назначение прозвучало неожиданно и резко, как удар грома среди ясного неба. Эйдан, до этого сидевший спокойно, не сразу заговорил. В его глазах сверкнуло что-то острое – понимание глубины возложенной на него ответственности.

Он встал и, склонив голову, медленно произнёс:

– Будьте уверены, Ваше Величество. Я не подведу.

– Хорошо, – Вильгельм кивнул. – Новая глава в совете начинается прямо сейчас.

– Невероятно… – вымолвила Луиза.

Все в комнате, до этого не замечавшие её присутствия, мгновенно повернулись в сторону принцессы. Луиза стояла у окна, её лицо отражало смесь удивления и смятения. Она думала, что спит, но теперь, услышав слова отца, не могла поверить, что он так резко изменил свой курс. Впервые за долгое время её пробрала гордость за него – за его смелость признать свои ошибки и мужество начать их исправлять. У неё невольно побежали слёзы. В этот момент Вильгельм почувствовал неловкость. Он не ожидал такого эмоционального отклика от дочери. Эйдан, заметив, как Луиза сдерживает себя, быстро встал и подошёл к ней.

– Давайте я провожу вас на свежий воздух, – сказал он мягким голосом. – Тем более вашему отцу ещё нужно многое обсудить.

Луиза кивнула, и они оба направились к выходу. Эйдан достал из кармана камзола белоснежный платок и протянул его ей. Она взяла его и, вытирая слёзы, произнесла:

– Извините за мою эмоциональность.

Эйдан улыбнулся, и, с лёгким укором в голосе, сказал:

– Не стоит. Иногда эмоции – единственная честная реакция на такие события. Вашему отцу стоит отдать должное за то, что он нашёл в себе силы переступить через собственные принципы ради того, чтобы изменить будущее королевства.

– С вашим прибытием, мы словно все вышли из долгого сна, – тихо сказала Луиза, глядя на него с благодарностью в глазах.

Эйдан кивнул, его лицо оставалось серьёзным.

– Нам предстоит сделать ещё очень много.

– Главное, что вы уже начали, – ответила она. – Это первый шаг.

– Присоединяйтесь к нам, Луиза, – проговорил он. – Уверен, вам есть что предложить. Ведь вы – будущая королева. Ваше мнение и поддержка будут незаменимы на этом пути.

Луиза с удивлением улыбнулась, ощущая, как бремя опеки отца уступает место новому чувству – независимости. Кто-то наконец дал ей возможность быть не просто фигурой при дворе, а частью чего-то важного.

– Обязательно присоединюсь, – мягко ответила она. – Я слишком долго находилась в стороне. Пора это изменить.

Они подошли к входу в сад, где земля уже покрылась первыми заморозками, а голые деревья протягивали свои сухие ветви к серому осеннему небу. Листья, давно потерявшие свою зелень, теперь лежали на земле, создавая хрустящие ковры. Ветер закручивал их в вихри, и они то и дело поднимались вверх, словно танцуя. Холодный воздух прорезал тишину, добавляя ещё больше уединённости моменту. Эйдан остановился перед принцессой и, слегка наклонив голову, сделал уважительный поклон.

– На этом я вынужден откланяться, Ваше Высочество, – произнёс он, склонившись и легко коснувшись губами её руки. В его движении чувствовались безупречная учтивость и сдержанная галантность.

– Вы могли бы… составить мне компанию, – сказала она, немного покраснев. – Мне было бы приятно ваше общество.

Эйдан, отстранившись от её руки, слегка усмехнулся.

– Извините, Ваше Высочество, как-нибудь в другой раз.

Он развернулся и направился в сторону покоев Ирис. Луиза осталась стоять на месте, её взгляд скользнул по саду, но затем она неожиданно произнесла:

– Если вы хотите навестить Генриетту, то предупреждаю, она сейчас не в лучшем состоянии.

Эйдан замедлил шаг и повернулся к ней, озадаченно вскинув брови.

– Что это значит? Ей нездоровится?

Принцесса слегка зардела, не ожидав, что её слова вызовут вопросы.

– Можно сказать и так…

– Не думайте ничего такого, Ваше Высочество, – мягко произнёс Эйдан. – Я несу за неё ответственность.

Луиза покачала головой, её взгляд стал серьёзным:

– Я всё понимаю: вы спасли ей жизнь, и это достойно уважения. Но, полагаю, на этом ваша миссия завершена. Она взрослая женщина и не нуждается в опеке.

– Это… не совсем так, – с легкой улыбкой проговорил некромант.

***

Рассказ Ирис оказался долгим и насыщенным. Аника слушала, не веря своим ушам. Широко раскрыв глаза, она пыталась уложить услышанное в голове. Когда слова Ирис стихли, между ними повисло тягучее молчание.

– Расскажи… что там, на той стороне? – спросила целительница, её голос был полон любопытства и трепета.

Ирис задумчиво нахмурила брови. Вопрос был сложнее, чем казался. Девушка вновь погрузилась в те смутные воспоминания. Она раскрыла рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент в дверь в комнату бесшумно отворилась. На пороге стоял Эйдан с небольшой плетёной корзинкой в руках, прикрытой тканевой салфеткой. Он остановился, заметив Анику, хищная ухмылка скользнула по его лицу.

– А это уже интересно… – лукаво протянул он. – Что же у нас здесь происходит? Шабаш, не иначе?

Аника, не теряя самообладания, поднялась с места.

– Ирис мне всё рассказала.

– Прямо-таки всё? – с наигранным интересом произнёс он, его взгляд стал настороженным, чуть прищуренным.

Ирис скрестила руки на грудии и спросила с лёгким раздражением в голосе:

– Зачем ты пришёл?

Лицо Эйдана вновь обрело привычное выражение спокойной уверенности. Он сделал шаг вперёд, приблизился к Ирис и протянул ей корзинку.

– Подумал, что мне стоит загладить вину за нашу ночную вылазку. И испорченное настроение.

Ирис удивлённо приняла презент, раскрыв ткань. Внутри оказалось несколько изысканных сладостей: печенье с орехами, аккуратно сложенные на небольших бумажных салфетках, а также нежные пирожные с кремовой начинкой, украшенные сахарной пудрой. Среди них были и шоколадные трюфели, блестящие от тёмной глазури, и маленькие пирожки с фруктовым наполнением.

– О… – её губы невольно растянулись в улыбке. – Это довольно неожиданно с твоей стороны, – Ирис взяла одно из пирожных, надкусила, и глаза её зажглись от наслаждения. – Так вкусно… – проговорила она, прожёвывая.

Эйдан с лёгким интересом наблюдал за ней, затем неторопливо пересёк комнату и устроился у окна.

– Значит, теперь ты знаешь об Ирис, – произнёс он, не меняя позы, глядя на целительницу поверх плеча. – Что об этом думаешь?

Аника сжала губы, подбирая слова, а потом тихо ответила:

– Не могу сказать, что буду скучать по Генриетте. К тому же… – она перевела взгляд на Ирис. – Я знаю, что ты спасла Сандеру жизнь. Этот человек мне очень дорог, поэтому я в долгу перед тобой… перед вами обоими.

– Это лишнее, – мягко возразила Ирис, едва заметно качнув головой.

– Как ты это сделал? – целительница перевела на Эйдана заинтересованный взгляд. – Вернул душу в тело… Я и не знала, что маги способны на подобное.

– Так могу только я, – лукаво проговорил он.

– Что? Почему? – Аника удивлённо вскинула брови.

– Всё достаточно прозаично. Я – бессмертен.

Его слова повисли в воздухе. В глазах Аники вспыхнул неподдельный интерес, и она шагнула вперёд, её внимание было приковано только к нему. Эйдан для неё вдруг стал чем-то большим, чем просто загадочной фигурой в королевском замке. В её глазах проснулся исследователь, и она захотела разгадать его, понять, как это возможно.

– Как-нибудь потом расскажу, – отмахнулся Эйдан, не желая углубляться в столь личную тему. – Я пришёл поделиться новостью, – он в предвкушении посмотрел на них. – С этого дня я являюсь королевским архимагом, а также состою в Королевском Совете. Магия будет постепенно возвращаться в нашу жизнь, – он перевел взгляд на Анику. – После стольких лет ты наконец перестанешь прятать свою силу.

Это прозвучало так неожиданно, что обе девушки замерли. Тишина в комнате стала гуще, словно реальность этого мира слегка пошатнулась и помутнела. Сложно было поверить в правдоподобность его слов. Каждая из них пыталась переварить то, что только что услышала. Аника, совершенно ошарашенная, резко села на кровать. Она бросила взгляд на Ирис, а затем снова на Эйдана, и, не в силах скрыть растерянность, проговорила:

– Этот день сведет меня с ума…

Ирис, держа в руках пирожное, в тот самый момент, когда слова Эйдана окончательно осели в её сознании, неожиданно закашлялась. Сладость, которой она только что восхищалась, пошла не в то горло. Она судорожно схватилась за шею, наклонилась вперёд, пытаясь сдержать приступ.

– Проклятие… – выдавила она сквозь кашель. Её лицо покраснело.

Эйдан тут же поднялся с подоконника. Подошёл к ней и без суеты легонько похлопал ладонью между лопаток.

– Я польщен. Не так уж часто мои слова лишают людей дыхания, – произнёс он с притворной серьёзностью.

Ирис, ещё слегка кашляя, посмотрела на него с полузлым прищуром:

– Скорей всего, я подавилась твоим самодовольством. Ты слишком щедро добавляешь его в каждый разговор.

Эйдан расплылся в кривой усмешке, а Аника тихо хихикнула.

– Кстати, король собирается выступить в тронном зале с несколькими важными заявлениями, – некромант тут же сменил выражение лица, становясь более серьёзным. – Я думаю, тебе будет интересно послушать.

Ирис задумалась на мгновение, а затем ответила:

– Отвар Аники действительно помог справиться с болью. Думаю мои планы на день придется пересмотреть. Идите, – добавила Ирис, – я переоденусь и присоединюсь к вам. Не могу же я пропустить, как старый порядок будет… потрясён.

Ирис осталась одна в комнате. Решив, что должна как следует быть готовой к важному событию, она быстро сняла ночную сорочку и принялась выбирать платье. Один наряд казался слишком торжественным, другой – слишком скромным, третий – слишком вызывающим. Ирис несколько раз переодевалась, хмурилась, меняла украшения и вновь всё скидывала с раздражённым вздохом. Время летело незаметно. Наконец, выбрав тёмно-фиолетовое платье с вышивкой по подолу и лёгким бархатным накидом, она поправила прическу, ещё раз посмотрела в зеркало, глубоко вдохнула и направилась к дверям.

Когда Ирис спустилась по лестнице и оказалась в холле, она поняла, что опоздала. Всё уже закончилось. Зал был полон людей, которые оживлённо обсуждали только что услышанное. В воздухе витала напряжённая атмосфера – придворные были разделены на два лагеря. Одни не могли скрыть своего недовольства по поводу назначения нового советника, считая его слишком опасным и сомнительным выбором, в то время как другие восхищались им. Ирис заметила Эйдана среди собравшихся. Он стоял, окружённый людьми и с воодушевлением принимал поздравления по поводу своего нового статуса. Как только его взгляд встретился с Ирис, он вежливо извинился перед собеседниками и направился к ней.

– Не переживай, – проговорил он, заметив её растерянность, – все самое важное я уже тебе сообщил. Не стоит беспокоиться, что ты опоздала.

Его слова немного успокоили Ирис, и она кивнула, чувствуя, как постепенно расслабляется. В этот момент в воздухе прозвучали знакомые мотивы мандолины, а затем добавился звон… бубенцов. Ирис почувствовала, как её сердце внезапно сжалось. Глаза расширились, и она инстинктивно повернула голову в сторону источника мелодии. Толпа медленно расступилась. Посреди коридора между придворными появился Куинн. На этот раз он был облачён в нечто гораздо более вызывающее, чем прежде. На его голове красовался пёстрый шутовской колпак с длинными концами, увенчанными серебряными бубенцами, которые издавали тихий, пронзительный звон при каждом его шаге. Шея Куинна была обрамлена широким воротником с теми же бубенчиками. Ирис остолбенела. Глаза её распахнулись, а внутри всё померкло. Звуки вокруг стали глухими. Она даже не заметила, как кровь тонкой струйкой медленно побежала из носа. Эйдан увидел, как лицо Ирис побледнело, и тревога сразу отразилась в его глазах.

Шагнув ближе, он мягко произнёс:

– Что с тобой?

Ответа не последовало. Эйдан проследил за её взглядом и всё понял. Тот, кто убил Генриетту, тот, кто угрожал Ирис, стоял прямо перед ними, и никто больше не знал, что этот безумно обаятельный шут скрывает за своим беззаботным поведением. Все остальные были поглощены его представлением, его маской. Ирис, казалось, больше не могла думать. Всё, что было до этого момента, вдруг стало неважным. В её голове звучал только один вопрос: как теперь быть?