Пока никто не слышит

Рассвет в землях Ровенвальдов был особенно туманным. Из влажной почвы поднимался пар, тонкой вуалью стелющийся между деревьями, обволакивая поля и склоны серым маревом. Где-то вдалеке перекликались гончие – резкий, рвущий воздух лай разносился над лесами, пока охотничьи отряды готовились к началу дня. На поляне, недалеко от кромки леса, раскинулся синий шатёр с гербами дома Ровенвальдов. Вокруг шатра кипела жизнь: оруженосцы чистили седла, подковы и подгоняли лошадей, слуги готовили тёплые напитки, закладывали провизию в корзины. В стороне, под тентами, повара уже разводили очаг, с которого к небу тянулся тонкий дымок.

Ирис вместе с Луизой находилась внутри, она была облачена в чёрный охотничий костюм, плотно облегающий фигуру, с широким кожаным поясом, который подчёркивал её талию, и тёмным плащом, что плавно спадал до земли, придавая её образу загадочную строгость. Высокие сапоги, покрытые мягкой кожей, завершали её наряд. Волосы были убраны в косу, но пара прядей всё равно выбивалась, щекоча скулы. Луиза сидела в охотничьем одеянии с гербом королевского дома, куда более нарядном. Её щеки пылали от предвкушения.

– Скажи честно, – Луиза, задорно улыбаясь, наклонилась к Ирис и понизила голос. – Как тебе Хестер Ровенвальд?

– В каком смысле «как»? – девушка удивлённо приподняла брови.

– Ну, – принцесса качнулась вперёд и ухмыльнулась, – мне показалось, он заглядывается на тебя. Глаз оторвать не может. Я заметила. А ты разве нет?

– Луиза… – Ирис с улыбкой закатила глаза и, отмахнувшись, откинулась на спинку складного стула. – Мне сейчас не до любовных приключений, честное слово.

– Вот и зря. – Луиза скрестила руки на груди, в голосе мелькнула капля упрямства. – В твоём возрасте как раз пора. Ты умна, красива и интересна, а Хестер – молодой, знатный и, что немаловажно, не лишён привлекательности. К тому же владеет плодородными землями, приносящими немалый доход. Прекрасная партия… Не смотри так на меня, я говорю совершенно серьёзно.

Ирис едва заметно усмехнулась.

– Звучит так, словно ты продаешь мне породистого жеребца.

– Когда жизнь дарит тебе такой шанс, именно таких и надо выбирать, – фыркнула Луиза. – У тебя хотя бы есть выбор, – пробормотала она. – А мне, скорее всего, его не дадут. Выдадут за какого-нибудь престарелого вельможу, едва живого, лишь бы союз оказался выгодным для Кадере. Любовь, взаимность… – она усмехнулась с горечью. – Потешные сказки для простолюдинов.

Ирис, мягко улыбнувшись, протянула руку и подбадривающе положила ладонь ей на плечо.

– Тогда мы обе сбежим, – шутливо сказала она. – Сядем на лошадей и ускачем прочь. Сменим имена, поселимся в какой-нибудь тихой деревушке, будем варить травяные отвары и плести венки.

Луиза сначала моргнула, а потом, не сдержавшись, рассмеялась – звонко, искренне, с каким-то удивлением. Она посмотрела на Ирис и, слегка качнув головой, улыбнулась в ответ:

– А знаешь, это звучит довольно соблазнительно.

В этот момент снаружи раздался звук охотничьего рога – первый призыв к началу охоты. Лай гончих прорезал холодный воздух. Слуги поспешили к шатру, чтобы помочь дамам подготовиться к выезду. Ирис и Луиза переглянулись.

– Ну что ж, – с предвкушением проговорила принцесса, – пусть начнётся игра.

Девушки откинули полог шатра и вышли наружу. Охотничий лагерь гудел: вокруг суетились слуги, сновали гончие, натягивались поводья. Лошади били копытом землю, нетерпеливо фыркая. У самого выезда из лагеря стоял лорд Хестер. Он был облачён в охотничий костюм из тёмно-синей замши. Его пальцы лениво гладили ухо одной из его гончих. При их появлении он расправил плечи, двинулся к ним с лёгкой, почти насмешливой улыбкой.

– Прекрасные дамы, вы выглядите почти так же опасно, как и элегантно, – произнёс он с галантным поклоном.

Слуга тотчас подал дамам оружие. Луизе достался охотничий лук. Ирис же вручили тонкий арбалет, украшенный резьбой и вставками из слоновой кости. Она приняла его с лёгким колебанием, разглядывая оружие так, будто оно могло укусить.

«Просто не мешайся и держись ближе к Луизе», – посоветовала себе Ирис.

– Всё в порядке? – бросила Луиза, чуть плотнее перехватив рукоять лука.

– Прекрасно, – беззаботно улыбнулась девушка.

Группа всадников собралась у кромки леса, уже готовая тронуться. В небе раздался второй звук рога, и все пришпорили лошадей. Гончие рвались вперёд, в предвкушении погони. Под копытами зашуршали листья, и отряд скрылся в глубине леса. Ирис украдкой рассматривала свой арбалет, держа его на весу, словно хрупкий музыкальный инструмент. Она не до конца понимала, где у него предохранитель, как точно натягивать тетиву, и как вообще с него стрелять, не выколов себе глаз. На её лице читалось сомнение.

Луиза заметила это и, чуть обернувшись, с прищуром бросила:

– Арбалеты в замке намного лучше этого? Что ты так его разглядываешь?

Ирис моргнула и тут же слабо улыбнулась:

– Просто любопытно.

Прежде чем Луиза успела ответить, сзади раздался лёгкий голос лорда Хестера:

– А мне, признаться, чрезвычайно любопытно посмотреть, как вы охотитесь, леди. Не часто доводилось видеть дам в деле. Тем более столь изящных.

Он ехал немного впереди, рядом с Луизой, вальяжно держась в седле. В голосе лорда сквозила смесь лёгкой провокации и неподдельного интереса. Принцесса, не отвлекаясь от дороги, с достоинством ответила:

– Главное, сильно не засматривайтесь на нас. Так можно и с лошади свалиться.

Ирис ухмыльнулась уголком губ и натянула поводья, стараясь не выглядеть чересчур напряжённой. Лес всё плотнее смыкался над их головами, гончие уже ушли далеко вперёд, и воздух наполнился особым, пронзительным ожиданием. Слева от Луизы, стараясь не слишком грубо прервать разговор, подъехал на гнедом жеребце канцлер Ангус Тармон.

– Лорд Ровенвальд, – произнёс он с вежливым кивком, – простите, что вмешиваюсь в столь прекрасную компанию, но не могу упустить момент. Так как вы контролируете западную часть Лигнийского тракта, то почему бы не организовать новый таможенный пост у переправы через Ледяной Ручей? Поток купцов значительно растёт. Корона готова взять на себя расходы на охрану… при условии, что доля от сборов будет направляться в казну напрямую. Как знак лояльности, разумеется.

Хестер, приподняв бровь, перевёл взгляд на Ангуса. В его глазах мелькнула быстрая тень расчёта.

– Ледяной Ручей? Место непростое, но… предложение заманчиво. Это можно обсудить.

Пока они вели размеренную, но весьма насыщенную экономическую беседу, Ирис, ехавшая позади, вдруг ощутила странное, подкрадывающееся чувство. Всё вокруг начало медленно размываться, словно кто-то плеснул воду по ещё не высохшей картине. Где-то на самом краю слуха донёсся глухой, едва различимый лязг стали. Ирис замерла, вцепившись в поводья. Перед глазами вспыхнули и тут же исчезли всполохи – зелёные, искривлённые, будто свет преломлялся в хрустале. В ушах зазвенело. Лес стал чуть дальше, голоса спутников – глуше. Она сощурила глаза, списав это на напряжение. Но звук битвы, тихий и чужой, по-прежнему гудел в её голове.

В глазах вспыхнул ослепительный свет. Мир перевернулся. Лай гончих, обрывки разговоров канцлера и Хестера – всё исчезло, как сон, сорванный внезапным пробуждением. Теперь Ирис стояла по щиколотку в чёрной, как сажа, земле, покрытой рытвинами. Воздух был пропитан гарью, магическим озоном и запахом крови. Над головой висело хмурое, тяжёлое небо. Тучи клубились, будто сваренные в котле, и сыпались вниз хлопьями пепла. Сквозь дымчатую муть Ирис увидела сражение.

Поле боя простиралось до самого горизонта. По земле неслись фигуры – в броне, с флагами и клинками. Пики рассекали воздух, а магические заряды вспыхивали ослепительными взрывами. Рыцари в красной геральдике сталкивались с отрядами в черных плащах. На каждой из сторон плясали искажённые флаги древних школ магии. Воины кричали. Умирали. И среди всего этого была она. Руки Ирис были чужими с тёмными наплывами магической энергии. Она ощущала, как в груди нарастает заряд, как живая энергия хлещет сквозь неё, желая вырваться. И она позволила. Из её пальцев сорвались молнии – десять лучей, каждый, как кнут света. Они рассекли воздух и безошибочно достигли цели: десять гвардейцев в тяжёлых доспехах рухнули наземь, поражённые прежде, чем успели издать хоть звук. Земля под ногами содрогнулась.

Ирис закричала, но голос, сорвавшийся с её губ, был чужим, наполненным первобытной, неукротимой яростью. Всё внутри неё клокотало. Руки дрожали от распирающей магии. Сознание металось, отчаянно пытаясь понять: что происходит? Кто эти люди? Где она? Сильный ветер взвился, трепля её спутанные каштановые волосы, заставляя их хлестать лицо. Глаза слезились от напряжения. Мир дрожал, но она не могла остановиться – сердце билось в ритме войны.

И в тот же миг – новая вспышка. Её швырнуло назад, из самого центра вихря. Моргнув, Ирис резко вдохнула и поняла, что стоит совершенно одна. Всё исчезло: ни крови, ни криков, ни звона мечей. Только лёгкий ветер и журчание ручья, текущего меж покрытых мхом курганов. Воздух был чист, и казался чуждым после недавнего кошмара. Ирис огляделась, тяжело дыша. Всё внутри сжалось от тревоги.

– Что это было? – прошептала она.

Грудь её поднималась и опадала. Тревога, глухая и липкая, обвила сердце. Ирис сжала руки, стараясь унять дрожь. Она растерянно огляделась. Никого. Девушка не помнила, как оказалась здесь. Ни следов, ни примет – лишь чувство, что её буквально вырвали из одного мира и перебросили в другой. Волосы были распущены и растрёпаны. Несколько прядей спадали на её лицо. Правая щёка неприятно саднила. Голова продолжала кружиться, хотя уже не так сильно. Мир ещё плыл перед глазами, словно она смотрела на него сквозь толщу воды. Тело было тяжёлым, как после жара или долгой болезни. Ирис рухнула прямо на землю – мягкий мох смягчил падение. Он был прохладным и влажным под её ладонями. Она тяжело выдохнула. Девушка наклонилась к ручью, зачерпнула рукой воду – холодную, кристально чистую – и резким движением умыла лицо. Струйки пробежали по щекам, вниз по шее, унося остатки жара. Лёгкий озноб прошёл по спине, но стало легче. Сердце ещё глухо билось в груди. Ирис снова посмотрела на холмы. Курганы были древние, поросшие лишайником и травой – давно забытые всеми. Она ощутила, как в ней поднимается странное, едва уловимое чувство, что она уже была здесь раньше.

В этот миг за кустами послышалось шевеление, довольно приглушённое и тяжёлое, не похожее на шаги человека. Ирис резко повернула голову в ту сторону. Из-за листвы вышел огромный бурый медведь. Массивный, с густой шерстью, мощной грудью и глазами – тёмными, как омут. Он ступал неторопливо, но каждый его шаг говорил о чудовищной силе, скрытой под медлительной грацией. Глаза зверя встретились с её. Ирис застыла. Дыхание сбилось.

Судорожным движением она потянулась к арбалету, висевшему на ремне у бедра. Пальцы нащупали холодный металл, но сжались на кожаной оплётке с отчаянным бессилием. Что толку? Она не умеет с ним обращаться. В её руках это лишь бесполезный кусок дерева и стали. А медведь всё смотрел. Мгновение. Два. Его ноздри затрепетали, втягивая её запах, и в следующий миг он сорвался с места. Сила и скорость его были пугающими. Земля загудела под лапами. Ирис громко вскрикнула от нахлынувшего ужаса. Она вскинула руку, и из пальцев вырвался слабый, но точный магический разряд. Потом ещё один и еще. Серебристо-синие потоки энергии пронеслись через воздух, ударяя в грудь зверя с безошибочной точностью. Они не жгли, не оставляли обугленных ран – лишь пронзали насквозь, гася жизнь изнутри. Медведь дёрнулся, захрипел и, тяжело рухнув на землю у её ног, замер. Ирис отшатнулась и съёжилась. Сердце колотилось в ушах, а руки покалывало от магии.

Она услышала вдалеке лай гончих и крик лорда Хестера. Он направлялся сюда. Ирис выдохнула и заставила себя собраться. Они не должны знать о её силе. Девушка бросилась к арбалету, судорожно выдернула из колчана болт и подошла к телу поверженного зверя. Некоторое время она стояла неподвижно, глядя на массивную голову медведя. Пальцы дрожали, но она подняла руку и со всей силы вонзила болт прямо в глаз – глубоко, до хруста. Горячая кровь хлынула на ладонь, обожгла кожу, но Ирис лишь вытерла её о траву. Затем сделала несколько шагов в сторону и выпрямилась, стараясь выглядеть так, будто её дыхание сбилось не от волнения, а от напряженного боя.

В этот момент ветви раздвинулись, и в просвете показался лорд Хестер верхом. Он резко осадил коня, взгляд его упал на мёртвого зверя и стоящую рядом хрупкую девушку. Мужчина оцепенел – на мгновение его лицо утратило всякое выражение. Затем он молча спрыгнул с седла и медленно подошёл ближе. Его взгляд метался от тела медведя к Ирис и обратно. Наклонившись, Хестер внимательно осмотрел пробитый глаз.

Когда он заговорил, голос прозвучал тихо, почти шёпотом:

– Вы убили его… одним выстрелом? Леди Генриетта, вы меня поражаете.

Ирис лишь кивнула. Всё происходящее до сих пор казалось ей далеким сном. Взгляд оставался напряжённым. Внезапно голос Хестера повысился:

– Но что вы вообще делали здесь одна? Почему ушли так далеко? Зачем спрыгнули с лошади и убежали в лес? Это безумие! Если вы хотели продемонстрировать свои стрелковые способности, то выбрали весьма рискованный способ. Вы могли погибнуть!

Она вздрогнула. Её дрожь, доселе скрытая, стала заметной. Он осёкся. Его выражение лица изменилось, резкость уступила место беспокойству. Хестер медленно выдохнул и опустил глаза.

– Простите… Вы, должно быть, испугались. Всё хорошо.

Он подошёл ближе и, чуть наклонившись, протянул ей руку. Ирис, немного помедлив, вложила в неё свою ладонь. Хестер помог ей взобраться в седло – на свою лошадь. Девушка устроилась позади него, и, когда лорд тронулся с места, лес вновь ожил для неё: послышался птичий щебет, шелест листвы и далёкие голоса охотников, растворяющиеся в глубине деревьев.

***

Середина дня в столице выдалась пасмурной. За окнами монаршего кабинета лениво моросил дождь, осыпаясь на карниз тяжёлым шёпотом. Комнату заливал тусклый свет настенного канделябра и угасающего камина. Вильгельм сидел за массивным столом, подперев ладонью подбородок. Он скучающе перебирал аккуратно сложенные стопки писем. Рядом стояла уже пустая бутылка вина.

В другом конце кабинета, удобно устроившись в кресле, Эйдан небрежно покуривал трубку. Сероватый дым клубился медленно, витая над его плечом, и исчезал в полумраке сводов. Между некромантом и королём, после недавнего исцеления, наступило шаткое, но всё же настоящее перемирие. Спустя некоторое время Эйдан встал, лениво потянулся и неторопливо прошёлся вдоль полок с книгами.

Затем, бросив через плечо задумчивый взгляд, произнёс:

– Чем это вы так поглощены, Ваше Величество?

Вильгельм вздрогнул от голоса, нарушившего тишину. Он медленно оторвался от бумаг, поднял глаза и хрипло спросил:

– Ты всё ещё здесь?

Эйдан усмехнулся и пожал плечами:

– Думаю, вы и сами не слишком против моей компании. Вино и горы бумаг – сомнительное лекарство от скуки.

Король фыркнул и вытянул наугад одно письмо. Почерк был размашистый, ленты пахли жасмином.

– Это… – лениво протянул он, – письма от претендентов на руку моей дочери. И я, как заботливый отец, отбираю самых достойных.

Эйдан с лёгкой иронией приподнял бровь:

– Как успехи? Уже видите в ком-нибудь из них будущего короля Кадере?

– Полноправной королевой будет только Луиза, – спокойно ответил Вильгельм, скользнув взглядом по письмам. – Её супругу достанется лишь титул принца-консорта, – он сделал паузу и медленно откинулся в кресле. – Среди них много достойных… Но всё равно что-то гложет. На душе неспокойно… Всё-таки Луиза – моя единственная дочь. Хочется, чтобы тот, кто станет её мужем, не просто подошёл по титулу и положению, а стал ей близок. Чтобы она не жила в браке, как в золотой клетке, с короной на голове и с тоской в глазах.

– Это достойное желание, – заметил Эйдан, докуривая трубку.

Некромант медленно подошёл к столу и скользнул по нему задумчивым взглядом. Вильгельм выглядел утомлённым, как будто за последние сутки в нём иссякли не только силы, но и терпение. На мгновение его взгляд скользнул в сторону, где в полутени лежала тонкая, обтянутая кожей молитвенная книга.

– Нужно помолиться Смотрящему, – глухо произнёс монарх. – Может, тогда придёт решение.

Эйдан прищурился и уставился на предмет с явной настороженностью.

– Откуда у вас эта книга? – спросил он, голос его стал чуть жёстче.

– Один из инквизиторов передал мне её лет десять назад. В знак… духовного покровительства, как он тогда выразился, – Вильгельм пожал плечами. – И с тех пор она всегда была со мной.

– Любопытно, – Эйдан наклонился ближе, а затем нахмурился. – На ней есть след… Магический. Почти незаметный, но ощутимый. Она не просто молитвенная.

– Что ты несёшь? – Вильгельм убрал руку. – Это обычная книга.

– Нет, Ваше Величество, – спокойно возразил некромант. – На ней наложено подслушивающее заклинание. Хитрое на языке старой школы Амборина. Кто-то долго и с упоением слушал, что вы говорите, годами…

И прежде чем король успел что-либо ответить, Эйдан вытянул руку, и в воздухе заплясали тонкие синие искры. Он сжал пальцы, шепча на древнем диалекте:

– Mortavis serculam inverso vultus…

С этими словами книга засветилась бледно-зелёным светом. Несколько секунд она пульсировала, и затем огоньки погасли. Эйдан аккуратно положил её в центр стола.

– Что ты сделал? – сдержанно спросил Вильгельм, не сводя глаз с предмета.

– Обратил поток. Теперь… мы слышим их, – спокойно ответил Эйдан, скрестив руки за спиной.

Книга больше не казалась невинным предметом веры. Её кожаная обложка, потемневшая от времени, источала слабый, почти неощутимый запах масла. Рисунок на обложке проступал чётко: три меча, тонких и вытянутых, были вонзены в сердце. Над всей этой композицией, в верхней части обложки, располагался глаз Смотрящего. Из-под книги донёсся глухой неразборчивый шум. Вильгельм и некромант замерли. Вскоре звуки стали обретать форму. Они услышали женский голос: мелодичный, размеренный, почти чарующий, с лёгким акцентом южных провинций.

– …Вы хотите сказать, что это была просто случайность? Вы должны смотреть глубже, мой Архонт.

Услышав это имя, Вильгельм заметно побледнел, пальцы судорожно вжались в подлокотник кресла. Эйдан посмурнел, напряжение в его фигуре стало почти осязаемым.

Женский голос продолжил:

– Нужно продумать ход игры на три шага вперёд.

В ответ прозвучал мужской бархатный голос, холодный и уверенный:

– Ход игры? Ход игры нужно продумывать тому, кто играет по правилам, а не тем, кто их устанавливает.

На мгновение повисла пауза. Женщина чуть дрогнувшим голосом попыталась продолжить:

– Я не понимаю, он…

– Молчать! – резко оборвал её Архонт. – Нас кто-то слышит.

В тот же миг звуки медленно стихли. Книга больше не пульсировала. Осталась лишь звенящая и давящая тишина. Король опустил голову, напряжённый до предела. Его пальцы всё ещё судорожно сжимали подлокотник. Эйдан не отводил взгляда от книги. Его брови были сурово нахмурены, в глазах мелькнул тёмный блеск.

– Они всё это время слушали меня… – прошептал Вильгельм с горечью, не веря в происходящее.

Эйдан чуть склонил голову, голос его прозвучал спокойно, с ледяной уверенностью:

– В замке могут находиться и другие подобные артефакты. В ваших покоях, в покоях принцессы… возможно, и в других частях дворца, – он сделал короткую паузу, глядя прямо на короля. – Прежде чем предпринимать какие-либо действия, Ваше Величество, следует всё проверить.

Но Вильгельм, казалось, не слышал его. Его взгляд был устремлён на стол, где лежали стопки писем. Он вдруг понял, как жалко и незначительно выглядел сейчас. Настоящая пешка, передвигаемая чужой рукой на чужой доске. Вильгельм знал, что Вечность Света имела сильное влияние, но чтобы корни их проникли настолько глубоко, он понятия не имел. Стиснув зубы, монарх резко сгрёб письма в охапку и шагнул к очагу. Рука чуть дрожала, но взгляд был холоден и твёрд. С презрением он метнул стопку в огонь. Пламя охотно приняло бумаги и зашипело. Письма вспыхнули, танцуя в языках огня. Эйдан прищурился.

– Зачем вы это сделали? – негромко спросил он.

Король стоял, наблюдая, как последние клочки бумаги догорают.

– Эти кандидаты… все они под эгидой Вечности Света, – глухо ответил он. – Не удивлюсь, если каждый из претендентов был выгоден лишь для них. Для их проклятой игры, а не для королевства и уж точно не для Луизы, – он замолчал, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. На лбу выступил пот. – Но зачем всё это? В чём их конечный замысел? – Вильгельм резко повернулся к Эйдану, глаза его пылали злостью и решимостью. – Нет смысла ждать! – рявкнул он. – Идём. Прямо сейчас. Будем осматривать замок. Комнату за комнатой, угол за углом. Я не позволю, чтобы в моём доме кто-то слушал каждый мой вздох.

Эйдан кивнул. Без лишних слов он направился следом за королём, который уже широким, быстрым шагом пересёк кабинет и отворил дверь. На лице Вильгельма не осталось ни усталости, ни признаков болезни. Сейчас перед некромантом предстал человек, готовый сражаться за свой дом. Эйдан, следуя за ним, лишь подумал:

«Что ж… Вот теперь игра началась всерьёз».

***

День уже склонялся к вечеру, когда охотничья процессия наконец вернулась в лагерь у кромки леса. Солнце, застенчиво пробиваясь сквозь тонкую пелену облаков, разливало по поляне мягкий золотистый свет. Воздух был насыщен свежестью, пахло сырой хвоей, мятой травой и дымом первых костров. Среди слуг и охотников царило оживление: факелы для освещения установили в кольцах на шестах, над кострами кипели котлы с густыми наваристыми похлёбками. Пахло жареным мясом и овощами. Слуги сновали туда-сюда, подкладывая в огонь толстые поленья.

Первым в лагерь въехал лорд Хестер. Его лицо искрилось удовлетворением. Следом за ним тащили трофеи дня: два рослых оленя с широкими раскидистыми рогами и тушу бурого медведя, тщательно перевязанную кожаными ремнями, чтобы не испортить шкуру. Люди гулко ахнули при виде зверя – весть о том, что его сразила леди Генриетта, уже облетела лагерь после того, как лорд Хестер привёз её обратно, чтобы она пришла в себя.

За герцогом ехала Луиза. На коне она держалась с достоинством и грацией, выпрямив спину и чуть приподняв подбородок. Хотя сама принцесса дичи не поймала, удовольствие от охоты получила несомненно. Слуги и придворные, подбегая к ней, осыпали её восторженными комплиментами за выносливость и царственную стойкость, с которой она прошла весь путь.

– Вот это охота, милорд! – проговорил один из старших егерей, подбегая к Хестеру.

– Согласен, прекрасно сработано. Но знаете: сегодня эту охоту сделала по-настоящему незабываемой леди Генриетта, – он повернулся и кивнул в сторону Ирис.

Вслед за этим десятки взглядов разом обратились к ней. Девушка ощутила, как напряжение кольцом стянуло плечи. Взгляды – одни восхищённые, другие завистливые – сверлили её с такой силой, что хотелось исчезнуть. Она чуть склонила голову и изобразила лёгкую, неловкую улыбку. В этот момент рядом оказалась Луиза.

Принцесса с искренней теплотой взяла её за руку и одарила тёплым, по-доброму лукавым взглядом:

– Ты превзошла всех нас! Твой трофей – самый впечатляющий, – сказала она, понизив голос. – Но больше так не исчезай! Ты нас всех перепугала.

– Прости, – мягко ответила Ирис. – Я слишком увлеклась. Больше такого не повторится. Лучше расскажи, как прошла ваша охота?

Они подошли к шатру, где уже накрывали длинный стол, над которым колыхались штандарты. Вечер обещал быть долгим и насыщенным. Воздух был наполнен смехом и разговором уставших, но довольных охотников. Окружающие шатры были освещены мягким светом огней, создавая на поляне атмосферу уюта и дружелюбия. Звезды уже стали осторожно появляться на вечернем небе.

Среди шатров прохаживался Куинн. Он был одет в свободную одежду зеленых и красных цветов, его темно-рыжие волосы спадали на плечи. Лёгкая улыбка не сходила с лица, а воодушевляющая музыка вписывалась в атмосферу лагеря, как нежное музыкальное сопровождение к праздничному ужину. Куинн тихо напевал себе под нос, наслаждаясь собственной игрой и атмосферой вокруг. Он не спешил, останавливаясь на мгновение то тут, то там, приветливо кивая знакомым и не менее приветливо отмахиваясь от попыток некоторых из них попросить его сыграть что-то определённое. Ноги привели его к столу, где, потягивая вино из кубка, стояла Ирис. Она как раз собиралась насладиться моментом отдыха и увидела его, стоящего неподалеку, с мандолиной в руках. В этот момент её взгляд встретился с его.

– Ты хорошо играешь, – сказала Ирис с теплотой в голосе, не скрывая своей признательности за его умение создавать такую атмосферу.

Куинн остановился на мгновение, его глаза сузились, а выражение лица стало жестким, он искал в её глазах что-то, что могло бы объяснить его внутреннее замешательство. Куинн долго и молчаливо всматривался в её лицо, как если бы пытался разгадать неразрешимую загадку. Изумление, которое отразилось в нём, было одновременно странным и неуместным. Без единого слова он развернулся и, продолжая тихо перебирать струны мандолины, медленно удалился, будто её слова были лишь лёгким эхом, затерявшимся где-то на краю его мыслей.

Ирис стояла, слегка удивлённая его реакцией. Её взгляд на мгновение задержался на пустоте, которую оставил его холодный уход, но усталость, накопившаяся за день, быстро поглотила все её чувства. Она не пыталась понять, что творится в голове этого шута, что могло бы быть причиной его странного молчания и ухода. Не думая больше о произошедшем, Ирис позволила себе забыться в вине и в тишине, отдаляясь от всего и всех.

На следующее утро они вернулись в замок лорда Ровенвальда. Вся предстоящая дорога обратно в Аль-Драндир и прощание с этим местом вызывали в Ирис странное чувство тяжести. Она проснулась с лёгким похмельем, вспомнив, как немного перебрала с вином вечером. Головная боль слабо пульсировала, а общее состояние было несколько затуманенным. Пока слуги и оруженосцы сновали вокруг, загружая вещи в карету, Ирис решила прогуляться по внутреннему двору замка, чтобы прийти в себя и очистить мысли.

Мягко стуча по каменным плитам, моросил дождь, наполняя воздух свежестью. Ирис накинула капюшон своего плаща, стараясь избежать намокания. Она шагала неторопливо, раздумывая о том, как прошли эти два дня. И вот, невзначай, её прогулка привела к старым воротам замка, где из боковой двери появился человек. Ирис с лёгким удивлением узнала в нём Райнарда, брата лорда Хестера. Было сразу заметно, что он выглядит значительно лучше, чем тогда, когда она впервые его увидела. Теперь лицо Райнарда больше не было таким бледным и изможденным. Ирис заметила, что его правая нога была заметно короче левой, и на ней была надета обувь с высокой деревянной подошвой, но это никак не сказывалось на его подвижности. Он двигался достаточно уверенно, и его шаги были по-настоящему быстрыми и лёгкими. Увидев её, он весело промычал. Ирис не могла не улыбнуться в ответ, почувствовав его искреннюю радость.

Она подошла ближе и мягко произнесла:

– Я рада видеть тебя в добром здравии. Ты выглядишь гораздо лучше.

Райнард снова пробормотал что-то невнятное, а затем его лицо исказилось, и он крепко зажмурился. Ирис невольно отметила этот забавный тик, и уголки её губ дрогнули. В его неуклюжести было что-то трогательное, искреннее, и она просто не могла удержаться от улыбки.

– Сегодня мы уезжаем, – сказала она, глядя ему в глаза. – Эти два дня пролетели для меня незаметно. Я должна отдать должное твоему брату за его гостеприимство. Я надолго запомню это время.

В глазах Райнарда появилось странное, едва уловимое выражение тоски. Он резко встрепенулся, и в этот момент его глаза, полные какой-то настоятельной необходимости, встретились с её взглядом. Не говоря ни слова, он внезапно схватил её за руку. В его движениях не было ни малейшего сомнения и колебания. Райнард буквально потянул её за собой, уводя в сторону. Ирис, ошеломлённая его резким поступком, не пыталась сопротивляться. Что-то в его поведении, пробудило в ней любопытство. Что же он хотел ей показать?

Райнард шагал стремительно. Ирис едва поспевая за ним, инстинктивно прикрывала капюшоном лицо от моросящего дождя. Его ладонь была неожиданно горячей. Он провёл её через боковую часть замка – сквозь узкий, сводчатый коридор, сложенный из старого, потрескавшегося камня. От стен тянуло холодом и сыростью, воздух был наполнен запахом мха и железа. За одной из тяжёлых дубовых дверей оказался выход, ведущий на заднюю террасу.

Они пересекли небольшой мост, перекинутый через глубокий ров, и вышли к кладбищу. Оно раскинулось на пологом холме, окутанном лёгкой пеленой тумана, словно само небо склоняло голову над этим местом. Могилы на кладбище были низкими и простыми, с каменными плитами, на которых лишь небольшими буквами были высечены имена, даты и краткие эпитафии. Символ Смотрящего был выгравирован почти на каждой плите. Само время здесь замедляло свой ход, а живые и мёртвые были едины в своём молчании. Райнард остановился у небольшой могилы на отдалённой аллее, она была небольшой, скромной, почти незаметной на фоне других. Ирис подошла ближе и прочитала выгравированную надпись на плите:

Элейн Ровенвальд

В её сердце горела светлая вера в Смотрящего,

а взгляд был чист, как отражение в озере.

«Невидимая для глаз, но вечная в сердце.»

Ирис с грустью посмотрела на Райнарда. Его лицо было искажено непривычным напряжением, он не отводил взгляда от надписи, губы чуть подрагивали. Мелькнула еле заметная судорога.

– Я знаю, что Элейн была тебе дорога, – тихо сказала она. – Мне жаль… что всё обернулось так.

Ирис хотела бы утешить его, но её слова были лишь попыткой разделить с ним его утрату, не зная, как ещё это можно было выразить. В этот момент за их спинами раздался знакомый голос, наполненный лёгким упрёком:

– Зачем же ты привёл нашу прекрасную гостью в самый мрачный уголок замка? – произнёс лорд Хестер, подходя к ним.

Ирис медленно повернулась к нему, её взгляд мягко задержался на его лице. С невинной улыбкой она ответила:

– Ничего страшного. Мне наоборот лестно, что Райнард привёл меня в такое важное для него место.

Герцог сдержанно улыбнулся в ответ.

– Мой брат не до конца понимает, что такое смерть, – сказал он тихо, словно размышляя вслух. – Для него это понятие слишком размыто. Он переживает её, как нечто далёкое, непостижимое. Он сам… – Хестер на мгновение замолчал, не зная, как продолжить, – не привык к реальности утраты.

Ирис внимательно слушала, чувствуя лёгкую грусть в его голосе. Она знала, что его слова не были осуждением, а скорее попыткой понять своего брата.

– Райнард переживает утрату по-своему, не как большинство из нас, – сказала она, задумчиво наклоняя голову. – Но это не значит, что его восприятие ошибочно. Возможно, именно так он пытается справиться с тем, что ему не под силу понять, – Ирис сделала паузу, её голос стал мягче, чуть тише. – Вы не думали, что утрата, в какой-то момент, учит нас истинному значению жизни? Мы теряем не только людей, но и частичку себя. И, может быть, в этом процессе мы начинаем по-настоящему осознавать, что значит жить.

Хестер слегка прищурился, а затем ответил, его голос стал глубже:

– Возможно. Но разве не лучше жить в мире, где смерть – это просто другая сторона жизни? Где она не пугает, а является естественной частью существования? Это, пожалуй, даст больше спокойствия, чем постоянный страх перед неизбежностью.

– Для меня смерть – это часть пути, – тихо произнесла Ирис. – Как можно понять ценность жизни, не осознавая, что она ограничена? Мне кажется, что именно осознание о конце придаёт нашему существованию настоящую свободу. Мы делаем выбор осознанно, зная, что каждый момент уникален.

Хестер молчал некоторое время, глядя на неё. Потом его взгляд смягчился, и он слегка покачал головой.

– Я не могу сказать, что полностью согласен, но ваше видение… оно интересное. И в нём есть смысл. Возможно, я тоже должен научиться лучше понимать эту часть жизни.

Ирис почувствовала, как разговор немного разрядил напряжение, висевшее в воздухе, и невольно улыбнулась, уловив, что её слова, возможно, отозвались в сердце лорда Хестера. Но в следующий миг её внимание привлёк Райнард. Он что-то заметил вдали и, резко сорвавшись с места, побежал туда, куда устремился его взгляд. Несколько секунд Ирис стояла неподвижно, наблюдая за ним, а затем, словно очнувшись, решила, что нужно идти.

– Пора отправляться, – тихо сказала она.

Слегка повернувшись, Ирис направилась к выходу с кладбища, намереваясь вернуться к остальным. Лорд Хестер, опасаясь, что она уйдёт, прежде чем он решится сказать хоть слово, неосознанно протянул руку, желая удержать её на границе между настоящим моментом и неизбежным уходом.

– Подождите, – выдохнул он шёпотом.

Ирис замерла. Её пальцы сжались в ткани плаща. Медленно обернувшись, она встретила его взгляд: настороженный, но полный внутреннего порыва. Хестер сделал шаг вперёд.

– Простите меня за резкость, леди Генриетта, – его голос был бархатистым, но в нём сквозила едва уловимая неуверенность. – Я не из тех, кто привык к напыщенным речам. Но… ваше присутствие действительно стало для меня отрадой. Вы сумели внести свет в те дни, что давно казались мне безжизненно серыми. И, как бы странно это ни прозвучало… мне не хочется, чтобы вы уезжали.

Он приблизился ещё на шаг. Не обращая внимания на напряжённый взгляд Ирис, нежно прикоснулся к её щеке. В его жесте сквозила такая забота, что казалось, время на мгновение замедлилось. Всё вокруг притихло, и мир сжался до этой маленькой, тихой секунды, когда его лицо было слишком близко. Он склонился, намереваясь коснуться её губ, будто хотел закрепить сказанное не словом, а жестом. Но Ирис словно очнулась от чар. В её глазах мелькнула тень растерянности. Она мягко отстранилась. Вздохнула, собравшись с мыслями, и, глядя ему прямо в глаза, произнесла:

– Простите… Но нашим дорогам не суждено слиться в одну. Мне было приятно гостить у вас… но я не могу остаться.

Ирис чуть склонила голову в прощальном жесте, отвернулась и шагнула прочь, не оглядываясь. Её плащ легко колыхался на ветру, а за спиной осталась только горькая тишина. Когда она вернулась в главный двор замка, экипаж уже был готов к отъезду. Всё было тщательно подготовлено: лошади стояли у подножия повозки, снаряжённой для долгого пути. Принцессу Луизу проводили как полагается, с царственным почтением. Стража выстроилась вдоль дороги, несколько слуг и придворных, стоя по обе стороны, склоняли головы в знак уважения. Лорд Хестер вышел на ступени замка и вновь поблагодарил принцессу за спасение своих подданных. Когда всё было готово, Луиза первой села в карету, Ирис последовала за ней. Лошади рванули с места, и под колёсами повозки зазвучала ритмичная дробь, пока они покидая замок, уезжали обратно в Аль-Драндир.

***

Ближе к ночи, когда тьма постепенно окутала замок, король Вильгельм и Эйдан завершили своё расследование. Осмотрев самые посещаемые места в дворце – поиски увенчались успехом. В покоях Вильгельма была найдена золотая статуэтка, а у Луизы обнаружили янтарную шкатулку, изысканно инкрустированную драгоценными камнями. Эти предметы скрывали в себе магию, которая позволяла слушать всё, что происходило в комнате. Эйдан без труда снял заклинания с обоих предметов. Никаких других магических объектов, с подслушивающими чарами, они, к счастью, больше не нашли.

Когда работа была завершена, они вернулись в кабинет Вильгельма. Король выглядел уставшим, его лицо было хмурым, и, несмотря на то, что день уже близился к завершению, в его глазах всё ещё оставалась тень напряжения. Он медленно опустился в кресло, в котором обычно сидел, и потёр виски. Эйдан, стоя неподалёку, пристально наблюдал за ним. Молчание в комнате было таким тяжёлым, что казалось, оно подавляло все мысли и чувства, оставляя лишь пустоту.

– Не представляю, что вы сейчас чувствуете, – наконец произнёс Эйдан, нарушив тишину, его голос прозвучал с неким оттенком сочувствия.

Вильгельм молча продолжал тереть виски. В какой-то момент Эйдан заметил, как король попытался вновь взять себя в руки, но его пальцы едва заметно дрожали. Несмотря на все усилия, его тело не могло утаить того, что скрывалось внутри.

Наконец, он прервал тишину, проговорив сквозь зубы:

– Лицемерные ублюдки… Мой брат, Эдгар, всегда был религиозным человеком. Он внимательно слушал проповеди, пропитанные их догмами. Я же был на тот момент скептичен, особенно когда они начали яростно выступать против магии, – Вильгельм замолчал на мгновение, в его голове вновь прокручивалась давняя история, которая оставила неизгладимый след в его душе. – Когда Эдгара нашли… Он лежал в собственной постели. Его глаза были широко раскрыты и смотрели в никуда, как будто в последний миг он увидел нечто, от чего невозможно было отвести взгляд. Сначала все подумали, что это яд. Тело было странно искривлено, словно его свело судорогой. Но когда лекари провели вскрытие… они нашли то, что убило его на самом деле. Его лёгкие были сжаты. Смяты, как высохшие листья. Из них… вытянули весь воздух. Никто, кроме магов, не способен на такое. Брат был настроен против них, и мне было легко поверить, что они могли избавиться от него, чтобы избежать угрозы, – Вильгельм встал, его пальцы сжали край стола. – Но теперь… Когда я узнал, что Вечность Света использует магию, чтобы контролировать меня… следить за каждым моим шагом, то возникают сомнения. Всё кажется слишком взаимосвязанным, чтобы не задаться вопросом: не они ли стали причиной смерти моего брата? Возможно, его просто использовали, чтобы подобраться ко мне. Чтобы через его смерть подчинить меня, изменить мои взгляды…

Он умолк, дыхание стало тяжёлым и неровным. Взгляд его потускнел, в нём зияла усталость, граничащая с пустотой. Вильгельм словно утонул в собственных мыслях. Эйдан тихо усмехнулся, наблюдая за ним.

– Помню те годы, – произнёс некромант. – И, признаться, до сих пор удивляюсь, как после смерти Эдгара мне удалось продержаться при дворе ещё несколько лет.

– Возможно, я подсознательно нуждался в твоей магической поддержке, поэтому и держал рядом, – сказал он, не глядя на Эйдана. – Но когда начала расползаться молва о твоих практиках в некромантии, я уже думал, что казнить тебя не такая плохая идея. Но ты благополучно смылся из замка.

Эйдан чуть хмыкнул, зная, что его уход был не таким уж и сложным, а от клейма, которое ему сделали в Свитках Огня, не осталось и следа.

– Сколько раз вы хотели моей смерти, и сколько раз мне удавалось выходить сухим из воды, – произнёс он с лёгкой, почти ленивой усмешкой.

Вильгельм некоторое время молчал. Его взгляд потускнел, а черты лица потяжелели. Когда он наконец заговорил, в его голосе звучало лишь усталое, горькое осознание:

– Все испытания, все дороги, по которым мы шли, привели нас к тому, где мы стоим сейчас, – медленно сказал он, поднимая глаза на Эйдана. – И теперь главное – понять, как дать отпор, как поменять менталитет, который сформирован моими же собственными руками.

– Для начала нужно укрепить могущество храмов Смотрящего, – произнёс некромант. – Через них стоит начать читать новые доктрины. После жгучего мора, у людей уже постепенно стало меняться мнение, его нужно укрепить. Также проведите информационную кампанию – через слухи, проповеди в храмах и придворных поэтов. Пусть народ слышит истории о пороке, лицемерии и ереси Вечности Света, – Эйдан на миг замолчал, подбирая слова. – Но есть ещё одна проблема, Ваше Величество. Вам следует прекратить беспробудно пить. Алкоголь крадёт ясность ума и волю к действиям. А правитель, если он хочет вести за собой народ, не может позволить себе подобных слабостей.

Король вздохнул, его лицо потускнело, но он не стал спорить. В его голове бушевал ураган мыслей, они метались, не давая покоя. Чувство безысходности и напряжения накатывало одно за другим. Всё, что он когда-то строил, теперь представляло собой лабиринт, из которого не было выхода. Он сам загнал себя и всех окружающих в это болото. Голова закружилась, и в груди словно сжалось что-то тяжёлое, мешающее дышать. Он чувствовал, как нарастающая тревога пробирается в каждый уголок его сознания. Пальцы дрожали, а ощущения, которые охватывали его, были настолько сильными, что он едва мог справиться с ними. Мысли о Луизе, о её будущем, о судьбе королевства – все эти вопросы, проблемы и обременяющие его решения казались бесконечными. Вильгельм почувствовал, как темнота постепенно охватывает его, как будто он погружается в неё с головой, теряя всё, что когда-то имело смысл. В какой-то момент даже сдерживание эмоций стало сложной задачей. Монарх закрыл глаза, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры в этом шторме.

В этот момент раздался тихий стук в дверь, и, не дождавшись ответа, в комнату вошла принцесса Луиза. Словно свежий ветер, её появление пронзило тягучую атмосферу комнаты. Вильгельм поднял голову, его глаза вновь ожили, и Эйдан заметил, как лицо монарха осветилось лёгким облегчением, хоть и с нотками усталости. Когда принцесса увидела их вместе, в такой спокойной обстановке, её глаза слегка расширились, и она застыла, как вкопанная.

– Интересная картина, – протянула Луиза, не скрывая лёгкого удивления в голосе. Её взгляд метнулся от одного к другому.

Эйдан, слегка улыбнувшись, поклонился ей в знак уважения.

– Как всё прошло, Ваше Высочество? Всё ли было в порядке? – спросил он.

– Да, всё прошло прекрасно, – ответила Луиза.

Она быстрым шагом направилась к Вильгельму и крепко обняла его. В её глазах мелькнуло нечто большее, чем просто радость от воссоединения – это был момент, когда её сердце смогло немного расслабиться, почувствовав родную опору.

– Отец… – произнесла она с нежностью в голосе, – мне так радостно видеть тебя в здравии.

Вильгельм, будто сбрасывая тяжёлую ношу, ответил ей тёплым взглядом и обнял дочь в ответ, не говоря ни слова, лишь подтверждая свою благодарность за её присутствие. Эйдан, наблюдая за этой трогательной сценой, решил оставить их вдвоём.

– Я оставлю вас. Доброй ночи, – сказал он и, сделав шаг к двери, закрыл её за собой.

Король, оставшись с дочерью в уединении, поднял взгляд на Луизу и с лёгким удивлением спросил:

– Как давно ты прибыла?

– Только что, – ответила она, отсев на соседнее кресло. – Я сразу же захотела увидеть тебя. Убедиться, что с тобой всё в порядке, – Луиза улыбнулась, её глаза светились заботой.

Принцесса всмотрелась в лицо отца и заметила, как его взгляд помутнел, словно мысли его блуждали где-то далеко, вне этих стен. Она нахмурилась, не скрывая тревоги, и тихо спросила:

– Что-то случилось? Ты выглядишь… подавлено.

– Есть многое, что мне нужно рассказать тебе, моя дорогая.

***

Эйдан подошёл к двери покоев Ирис, чувствуя лёгкое напряжение, витающее в воздухе. Он поднял руку, собираясь постучать, но замер, уловив тишину за дверью. Некромант тихо вздохнул – вероятно, после долгого пути она уже спала. Он собирался уйти, когда дверь вдруг мягко скользнула в сторону. На пороге стояла Ирис, ещё в дорожной одежде, не успевшая переодеться. Волосы её были распущены и спадали мягкими волнами на плечи, придавая облику спокойную, естественную изящность. Она чуть приподняла бровь, в её взгляде мелькнуло удивление. Эйдан застыл, не ожидая увидеть её так внезапно.

– Ты чего-то хотел? – спросила она.

– Хотел поговорить, – Эйдан замолчал на секунду, а затем, не удержавшись, добавил с лёгким недоумением. – Как ты узнала, что за дверью кто-то есть? Я ведь был совершенно тих.

– Почувствовала твою магическую энергию, – ухмыльнулась Ирис, не отводя глаз. – Она у тебя слишком сильная, чтобы её не заметить.

– Что ж, – Эйдан усмехнулся, – значит, тебе не придётся тратить много времени, чтобы понять, когда я рядом.

Ирис слегка покачала головой и улыбнулась. В этот момент взгляд Эйдана опустился к затянувшейся ссадине на её щеке. Он нахмурился и, указывая на себе расположение её раны, спросил:

– Что случилось?

Ирис на мгновение замолчала, её взгляд стал напряжённым. Затем, коснувшись пальцами повреждённого участка, она подняла на него глаза.

– Это… то, о чём бы я хотела с тобой поговорить, – девушка сделала небольшой жест, приглашая его в комнату. – Входи.

Эйдан, казалось, немного задумался, а затем ответил:

– Знаешь, я думаю, что у меня есть идея получше, чем просто разговор. Как насчёт того, чтобы покататься на лошадях? Погода сейчас идеальна для этого.

Ирис озадаченно взглянула на него.

– Ты серьезно? Ночью?

– Да. У нас будет время поговорить, и, кто знает, может, это даже к лучшему, чем просто сидеть здесь. Немного развеемся, а заодно всё обсудим. Что скажешь? Если, конечно, ты не слишком устала…

– Нет, напротив, – ответила Ирис с лёгкой улыбкой. – Прогулка пойдёт только на пользу. А потом, думаю, я наконец позволю себе по-настоящему крепкий сон.

Они вышли к королевским конюшням, где лошади спокойно стояли в своих стойлах. Когда Ирис подошла к своей грациозной Дэе, её лицо озарилось тёплой улыбкой. Кобылка выразила волнение, ведь за долгое время здесь, она успела соскучиться по своей наезднице. Её чёрные глаза блеснули от узнавания.

– Здравствуй, Дэя, – Ирис погладила её по шёрстке, – давно не виделись.

Лошадь аккуратно потёрлась о неё, отвечая на ласку. Девушка накинула уздечку на голову Дэи. Кобылка тихо фыркнула, она ждала этого момента давно. Эйдан же натянул седло на своего коня и поправил его, крепко привязав поводья. Когда всё было готово, они выехали на дорогу, которая вела к утёсу. Ветер трепал распущенные волосы Ирис, заставляя их рассыпаться по плечам, как вуаль. Луна висела над шпилями замка. В эту ночь она была необычайно большой и яркой, словно огромный серебряный глаз, наблюдающий за миром с высоты. Внизу, в свете луны, безмолвно сверкало море. Его спокойные волны казались живыми, словно поднимались и падали в ритме чьего-то дыхания.

Они достаточно далеко уехали от замка, чтобы издали разглядеть его величественные очертания. Высокие башни Аргенштайна отбрасывали длинные, зловещие тени на морскую гладь. Погода была достаточно комфортной, а окружающая тишина и открытая местность придавали им ощущение свободы и лёгкости, позволяя не обращать внимание на время. Лошади шли неторопливо, почти расслабленно. Эйдан в спокойном темпе рассказывал Ирис обо всём, что происходило в замке за время её с Луизой отсутствия. Новость о подслушивающих артефактах заставила Ирис напрячься.

Она перевела на него взгляд, её лицо стало серьёзным, а голос – немного приглушённым:

– Ты проверил мои покои? Если они следили за королём, то наверняка знали, что Генриетта была его любовницей.

Эйдан кивнул.

– Да. К счастью, ничего не обнаружил.

– Хорошо, – выдохнула Ирис, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. – Мы наговорили там с тобой на смертную казнь. Я не хочу испытать на себе жар пламени, в котором меня сожгут.

– Не волнуйся, – Эйдан усмехнулся, его глаза блеснули в лунном свете. – До такого не дойдет. Лучше расскажи о чем ты хотела поговорить.

Ирис замялась, затем, взяв себя в руки, сказала:

– Меня очень тревожит моё состояние, – её голос стал тише. – Мы были на охоте в Каймуре, и в один момент я потеряла связь с реальностью… Начала видеть обрывки прошлых битв. Я принимала там участие… Но из-за этого я совершенно не помню, что происходило в этот момент со мной в настоящем. Я совершала действия, которых не помню. И меня беспокоит то, что в какой-то момент я становлюсь себе неподвластной.

Эйдан слушал её внимательно. В его взгляде застыла сосредоточенность, а на лице проступила тень настороженности. Наконец, он произнёс с оттенком размышлений в голосе:

– Скорее всего, так происходит возвращение твоей памяти. Твое сознание захватывает остатки разума Генриетты, и заменяет полностью её личность твоей. В тех землях, триста двадцать лет назад, была битва между Кадере и Фираном, и, похоже, ты действительно была там. Возможно, когда ты оказалась в этом месте… Ты невольно соединилась с этим событием. Это помогло пробудить твои далекие воспоминания.

– Это все, конечно, хорошо, – сказала Ирис, – но как мне себя контролировать в эти моменты?

Эйдан задумался, немного прищурившись, а затем ответил:

– Никак.

– В каком смысле?!

Он сдержанно посмотрел на неё.

– А чего ты хочешь? Это происходит в случайный момент. Тебе нужно просто пережить это.

Ирис, слегка взволнованная, продолжила:

– А что если я кому-то наврежу? Что если потеряю контроль?

– Что ж, тогда придется помолиться за этих несчастных, которые попадутся под твою горячую руку, – Эйдан улыбнулся, почти не заметно, с мрачной ироничной ноткой в голосе.

Ирис цокнула языком и раздраженно сказала:

– В этом весь ты. Человеческие жизни для тебя никогда не будут что-то значить.

– Неверно. Смерть для меня ничего не значит, – ответил спокойно Эйдан, его голос звучал ровно, без тени колебания. – Я не знаю, что это такое, и, наверное, никогда не пойму. И, тем не менее, ты, Ирис, – живое доказательство того, что я её победил, – он лукаво посмотрел на неё. – Я могу воскресить всех, кто умер от болезни. Это займет много времени, но я это сделаю. Скажи мне, хочешь ли ты этого?

Взгляд Ирис опустился в землю, и некоторое время она не могла найти слов. Эйдан заметил это и добавил:

– Видишь, даже для тебя это пустая трата времени и ресурсов. В глубине души ты это понимаешь, но продолжаешь обманывать саму себя, пытаясь не признавать очевидного.

Она с грустью посмотрела вдаль, за пределы видимого. Ветер, играя с её волосами, уносил мысли далеко отсюда.

– Может… я просто не хочу становиться тем, кого ты видишь во мне, – тихо сказала она. – Не хочу воспринимать всё, как расходный материал.

Эйдан медленно подъехал ближе, его тёмный силуэт стал частью ночного пейзажа. Теперь он мог видеть её лицо: усталое, замкнутое, полное внутренней борьбы.

– Тогда ты не выживешь в этом мире. Эта реальность требует жертв, и если ты будешь мягкой, она тебя просто раздавит. Не сопротивляйся тому, кто ты есть на самом деле.

– Откуда ты знаешь кто я есть? – раздраженно спросила она, посмотрев ему в глаза.

– Ты была одной из сильнейших магов и владела определенной властью. Иной ты быть не могла.

– Не говори того, чего не понимаешь, – фыркнула девушка.

– Я прожил достаточно, чтобы понимать людей, – спокойно отозвался Эйдан. – Ты не исключение.

Ирис резко повернулась к нему, в её глазах вспыхнуло недовольство.

– Меня раздражает твоя самоуверенность.

– Тебе просто не нравится правда.

– Ты невозможен! – огрызнулась Ирис. – Знаешь, да, ты не познаешь смерти, но также никогда не сможешь по-настоящему понять, что значит жизнь. Я вкусила смерть сполна. Я была там – в той темноте, в пустоте, где не было ни времени, ни смысла…

Эйдан тихо ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнуло нечто иное – тень печали.

– Забавно, – произнёс он, – кто-то чувствует то же самое и при жизни. Может ли он уже считаться мёртвым?

Тишина повисла между ними. Ирис развернулась и сухо произнесла:

– На этом закончим нашу прогулку. Доброй ночи.

Не дожидаясь ответа, она тронула поводья, и Дэя мягко пошла вперёд, унося её в темноту ночной дороги. Эйдан остался стоять, наблюдая за её исчезающим силуэтом.

Он медленно опустил руку и, погладив гриву своего коня, пробормотал:

– Поехали, проводим её…