— Как твои дела, Варенька? — через динамик телефона слышу голос Леонида, будто он рядом. На самом деле он далеко-далеко отсюда.

— Всё хорошо, — прикрываю глаза, когда в них начинает печь от набежавших слёз.

— Ты меня обманываешь, Варя. Что случилось?

— Мама на работу приходила.

— А в выражениях она у тебя не скупится, — услышав в его интонации досаду и раздражение, сразу же меняю тему.

— Я уборку сделала. Немного не разобралась в работе робота-пылесоса, но думаю, что одержу над этой машиной безоговорочную победу, — у меня получается поднять себе настроение своей неумелостью в использовании современной бытовой техники.

— Очень плохо, Варя.

— Почему?.. — вся легкость испаряется, подобно дымке.

— Потому что тебе после работы нужно было отдыхать. Покушать, принять ванну и… И постараться не думать о плохом. Какие бы не были родители, но и останутся ими, чтобы не случилось.

— Мне больно об этом говорить, — растираю влагу по щеке.

— Время лечит, — произносит с чувством большого жизненного опыта. — Какие планы на вечер?

— Когда убиралась, нашла холст и краски… Они твои?

— Девушки на работе подарили на двадцать третье февраля. Кто-то сболтнул, что я учился в художественной школе. Вместо фирменных носков и трусов решили проявить оригинальность.

— Очень оригинально, — трогаю баночки с краской. — Можно я… Можно мне воспользоваться ими?

— Хочешь скоротать время до моего приезда? — хриплый низкий смех вибрацией отдаётся прямо в сердце, сливаясь в едином ритме.

— У меня никогда не было таких красок и холста, — говорю с восхищением. — Тебе понравился мой новый макет визиток?

— Понравилось, Варенька, очень понравилось. Извини, что не получилось пообщаться по видеосвязи. Собираюсь на ужин. Совсем нет времени, чтобы увидеть тебя, а не просто слышать.

— Леонид, — робко произношу его имя. — Не волнуйся обо мне. Всё будет хорошо.

Зачем человека волновать на расстоянии? Осталось совсем немного до нашей встречи.

— Раз ты так просишь… Варь, может ты что-то хочешь, чтобы я тебе привёз?

— Шум моря и хорошие воспоминания о поездке.

— Странная ты, Варя. Никогда таких не встречал.

— Это плохо?

Не понимаю, как мне нужно общаться с ним. Когда есть физический контакт всё намного проще, чем кажется.

— Удивительно, — понижает голос. — Постараюсь выполнить твою просьбу. Отдыхай, Варь. Напишу перед сном.

— До свидания, Леонид.

— Пока, Варь.

Как же хочется приложиться лбом обо что-то твёрдое.

Лёгкости в общении и в помине нет. Социальная плита между нами давит мне на голову, придавливая к низшим.

Леонид – неземной и далёкий. Но что-то же притянуло нас друг к другу. Разгадать бы замысел Вселенной, чтобы не пропустить очередной поворот в судьбоносном решении.

Открываю баночки краски, представляя Покровского в Сочи. Наверное, там собрался весь высший свет, чтобы обсудить инновации в фармакологической отрасли. Жутко интересно, да только не понятно для меня.

Делая набросок будущей картины, вспоминаю нашу ночь. Рисовать на чувствах – волшебство, что может подарить художник этому миру.

Я лежу на груди у Лео, слушая ритм его сердца. Счастливая в руках первого любовника. Моего любимого мужчины…

Любви ничего не подвластно: ни разница в возрасте, ни достаток, ни разница менталитетов.

— Безупречно, — довольно произношу на выдохе.

Решив, что на сегодня уже хватит, готовлюсь ко сну.

Галина Семёновна настояла на том, чтобы я завтра пришла на работу к обеду. Её ещё долго не отпускало поведение моей матери, а я, кажется, уже привыкла к такому.

Не припомню, когда в последний раз мама была довольна мной.

Леонид прислал мне видеозапись, где он снимал вечернее море. Надеюсь, что когда-нибудь я тоже смогу увидеть то, что он видит. Не на картинке или видео, а в реальном времени.

Пожелав ему спокойной ночи, мгновенно уснула, как только голова коснулась подушки.

— Деточка, а ты кто? — надо мной склоняется женщина в форменной одежде.

— А вы кто?! — откатываюсь на противоположный край. — Как вы сюда попали?!

— Я, Екатерина Степановна, домработница Леонида Борисовича, — разглядывает меня с любопытством. — У меня есть ключи. Мне про тебя ничего не говорили. Видимо, не успели. Ты меня не бойся. Работы мало. Скоро уйду, чтобы тебя не смущать.

— Спасибо, — натягиваю одеяло по самое горло. — Выйдите, пожалуйста.

— Хорошо-хорошо, — удаляется мягкой поступью из комнаты.

Как же долго я спала! На часах десять утра!

Первым дело пишу Леониду. Отвечает минут через пять, что забыл о ней. Обычно они созваниваются, когда она приходит к нему домой, а в этот раз что-то женщина запамятовала.

Быстро одеваюсь и выхожу в коридор.

— … Я очень сомневаюсь, что она совершеннолетняя. Ах, ваша родственница… Ну, тогда хорошо. А то я уже подумала о грешном и решила сразу сообщить.

Прохожу мимо, услышав обрывок разговора. Леонид попросил меня не нервничать. Его домработница долго здесь не задержится.

Сделав все гигиенические утренние процедуры, возвращаюсь в комнату. Одеваюсь и причёсываюсь. Аппетита что-то нет, да и желания идти на кухню, где находится домработница – тоже.

Не понравилась она мне, хоть и желала казаться доброй.

— А как же завтрак, деточка?

— На работу тороплюсь. Спасибо за беспокойство, — расправляю на себе невидимые заломы новой юбки.

Перекусив по дороге маковой булочкой с молоком, приезжаю на работу раньше времени.

— Привет, Варь, — Галина Семёновна поднимает на меня уставший взгляд. — Сходи к Рафаэлю Адамовичу. Сама бы, да новые туфли ещё не разносила.

— Что случилось? — ставлю рюкзак на стол.

— У него семь пятниц на неделе. Сама потом мне расскажешь, что у него опять «случилось».