— Хоть бы был живой… Хоть бы был живой… Хоть бы был живой, — шепчу без остановки сухими губами.

Леонид просил не совершать опрометчивых поступков. Не кричать и не звать на помощь. Проверить пульс и наличие дыхания на поверхности зеркальца.

Антип был без сознания, а на лбу за столь короткое время уже налилась гематома.

Почему я послушала Покровского? Нужно было немедленно вызывать скорую помощь!

Выждав десять минут, собираюсь набрать номер экстренной помощи и закончить свои муки совести.

— Варенька, девочка моя маленькая, ты где? — голос Леонида потерянный, словно больше меня боится последствий.

— Мы здесь, — обхватив колени, прячу в них лицо.

— Сильно испугалась? Он тебя не тронул?

— Сильно, — всхлипываю, а перед собой уже ничего не видно. — Антип хотел… Хотел меня изнасиловать, а я чуть не позво… Чуть не позволила этому случиться.

— Ну-ну, Варенька, — приподнимает моё лицо, вытирая слёзы мягкой тканью. Бережно так. Лаской укрывает сознание и теплотой заботы.

Его прикосновения исчезают. Пустота рядом, подобно чёрной дыре, засасывающая в своё пространство все человеческие эмоции.

Леонид смотрит на Антипа, как на микроба в человеческом обличье.

Бьёт его по щеке, пробуждая к жизни.

— Сволочь, на девочку полез, — с отвращением цедит сквозь зубы, приближая к себе лицо моего обидчика. — Как ты, шкура, посмел?!

Антип открывает глаза и устремляет на Леонида стеклянный взгляд. Не мигая, рассматривает его лицо.

— Я не лез… — хрипя, отвечает ему. — Она сама.

Стоит Леониду замахнуться, как я кидаюсь на него сзади, чтобы предотвратить кару для Антипа.

— Варя! Что ты делаешь, девочка? Защищаешь его, когда у меня просила помощи?

— Я не защищаю, — часто-часто мотаю головой. — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

Перешла на «ты» неосознанно. Страхом заволокло сознание, что Леонид может оказаться за решеткой.

— Тебе повезло, ублюдок, — заваливает мужчину обратно на пол.

— Мне её родители разрешили взять, — хватается за голову, словно в припадке, сжимая пальцами виски. — Сказали, что Варя успокоилась и выглядит счастливой после нашего первого свидания.

— После какого свидания?! Чего ты несёшь?!

Оглянувшись через плечо, смотрит на меня.

Я и Антип разговаривали наедине в церкви. Он мне рассказывал о своём хозяйстве и об обучении сына. Свиданием можно назвать с натяжкой.

— Мы всего лишь разговаривали, Леонид Борисович.

— Надо доходчивее объяснять свои желания, Варвара, чтобы не бить дядечек по голове в закутках.

— Я же… — ищу себе оправдание.

— Если напишешь заявление, то сам же сядешь за попытку изнасилования. Будет, кто спрашивать – споткнулся на ровном месте. Понял?! — пинает его по ботинку.

— Понял! — Антип сплёвывает на пол.

— Варя, пошли, — Леонид рывком меня поднимает вверх.

Тащит за руку через всю базу до самого выхода.

Без церемоний и расшаркиваний толкает меня в салон автомобиля и пристёгивает ремнём безопасности.

— По порядку, Варя… Если будешь молчать, то я вернусь к подонку и завершу начатое тобой, — его аристократическое лицо искажается злобой.

— Я проснулась, прочитала ваше сообщение… — вспоминаю, как начинался этот прекрасный солнечный день.

— Ты не писала мне, что ходишь по свиданкам с прожжёными дяденьками, у которых в штанах, как у молодых да озабоченных такими юными как ты.

Вспыхиваю румянцем, понимая, о чём он мне говорит.

— У нас не было свидания. Общения - это не свидания. Мы стояли в сторонке ото всех и просто разговаривали.

— А сегодня он решил тебе показать, как прекрасно заниматься сексом на мешках с картошкой?!

— Я ничем таким не умею заниматься, — отбрасываю всякую смущённость.

— Бл*ть, Варя… Поехали к твоим родителям. Уж мне очень хочется с ними поговорить.

Как бы я не плакала и не умоляла этого не делать – меня не послушали.

Леонид уверенно вёл машину до моего дома. Не обращая внимания на мои слёзы, заставил открыть ему все замки в родной дом.

— Кто вы?! — кричит мать, как только видит нас в прихожей. — Варя, я требую немедленных объяснений.

Из комнат высыпают мои сёстры с братом.

— А вы кто? Мать, которая дала добро на изнасилование своей собственной дочери?! Сколько вам нужно денег, чтобы закончить рыночные отношения, как выгоднее продать родного человека?!

— Дочка, как он со мной разговаривает?! Варя, почему ты молчишь?!

— Антип хотел меня изнасиловать, а потом каяться прийти к вам! — из глаз брызгают слёзы.

Так стыдно мне ещё никогда в своей жизни не было.

— Дура, — горько усмехается она, глядя мне в глаза. — Какая же ты дура…

— Собирайся, Варя, — с лица Леонида стекают все краски, а глаза наоборот горят от ненависти к той, что подарила мне жизнь. — Я тебя забираю.

— Ты ебаря своего привела к нам?! Поэтому нос воротишь от Антипа, потому что другой мужик задурил голову и в трусах от него мокро?!

— Мамочка, что ты такое говоришь?

Сестрёнки плачут, а Костик наоборот улыбается.

— Шлюха… — поднимает кастрюлю с пола. — В подоле потом принесёшь, дрянь такая!..

Окатывает меня с головы до ног тёмной жижей, что мешает для удобрения растений. На Леонида тоже попадает. Его белоснежная рубашка теряет свою эстетику и привлекательность.

— Я накатаю на вас в опеку. Пусть разберутся, как вы заботитесь о своих несовершеннолетних детях, мамаша.

Леонид передвигает меня, как вещь. А мне становится неважным.

Мама знала, что со мной собирается сделать Антип. Для неё было не новостью, в каком состоянии я должна прийти.

А отец? Как он мог позволить такому случиться? Разбить меня до мелких осколков, чтобы потом склеить в полноценного человека?

— Я испачкаю салон, — смотрю на дверь мерседеса.

— Пох*й.

Леонид очень много матерился. Кто-то ему звонил… Он не сдерживался в объяснениях. Была ещё какая-то Белла. Только разговор с ней был холодным и коротким, как кусок льда в горячей ладони.

— Заходи и чувствуй себя как дома.

Как только за мной закрывается тяжёлая металлическая дверь, Леонид снимает с себя рубашку через голову.

Отворачиваюсь.

— Варь, иди первая в ванную, — ладонями обхватывает мои плечи и подводит к белоснежной матовой двери. — Свежие полотенца там есть. Можешь надеть мой халат. Твою одежду только в мусорку…

— Я постираю её.

— Всего лишь предложил.

В навороченной ванной комнате, не сразу понимаю, как включить душ. Неожиданно сверху из круглого диска на меня обрушивается не холодная вода, а горячая, обжигая кожу. Вскрикиваю, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Больно приложившись ягодицами об напольное покрытие, отползаю к стене. Поток огненный воды не останавливается.

— Варя, почему тебя нельзя оставить ни на минуту! — рявкает Леонид, ликвидируя мою оплошность за несколько секунд. — Сильно ударилась?..

Подняв на мужчину взгляд, смотрю в его глаза и вижу его настоящим. Уязвимым и искренним. Таким, в которого я влюбилась в наших переписках.

— Я тебя поцелую, — склоняется к моему лицу, перехватывая моё дыхание.