— Со мной, Леонид Борисович? — голос прорезается до писклявого вскрика. — Да, что вам от меня нужно? Что вам всем от меня нужно?!

От злости в ушах кровь шумит. Ничего не понимаю и ничего больше не хочу слышать. Меня толкают из одной стороны в другую, подталкивая к скорому решению.

Так хочется вернуться в детство, где я нянчила Стешу, а потом Аришку. Вместе с сёстрами мы потом заботились о Костике. Всё было понятно, а жизнь полна красок. Чем старше я становилась, тем ответственнее относилась к своим решениям.

Вот и сейчас я хочу всё взвесить перед тем, как прыгну в тёмное неизведанное пространство, у которого, возможно, нет дна.

— Девочка, куда ты бежишь?! Варя!

Леонид догоняет меня почти сразу. Впечатывает в стену здания, нависая сверху и отгораживания от всего мира.

— Я уволилась, — смотрю в тёмные диски его глаз.

— Петренко мне уже поведала.

— Когда?

— Час назад.

— Как вы меня нашли?

— Пробил по последнему сигналу твоего телефона, — удивлённо вскидываю брови. — Техника и методы слежения давно шагнули вперёд, Варвара.

— Почему преследуете меня?..

— А почему у тебя лицо расцарапано?

Без остановки задаём друг другу вопросы.

— Упала. Неуклюжая я.

— Врёшь, — дёргает уголками губ вверх. — Ещё будут версии?

— Помогли упасть.

— Поверил, — удовлетворённо хмыкает он. — Почему ночевала в хостеле?

— Живу здесь!

— Врёшь.

— Дома ветрянка, а я не болела. Взрослые намного тяжелее переносят, поэтому решила отсидеться здесь.

— Не умеешь ты врать, Варвара.

— Чего вы ко мне прицепились?

— Заметь, что ты сама за меня держишься и не отпускаешь.

— Извините, — разжимаю одеревеневшие пальцы.

— Пошли в машину. Там поговорим, а потом я отвезу тебя домой, — кивает на припаркованный чёрный мерседес.

— А вы целоваться ко мне не полезете? — с опаской.

— Нет, — отрицательно мотает головой. — Больше нет.

— Ладно, — всё-таки принимаю его предложение, чтобы не казаться дикаркой.

В машине Леонида Борисовича пахнет кожей салона и его парфюмом. Никакого намёка на женский след. Собственно я о нем ничего не знаю, кроме того, что обручальное кольцо он не носит и является другом Рафаэлю Адамовичу. Если бы я больше проводила время с женской частью коллектива, то обладала бы дополнительной информацией. Но мне не интересно обсуждать помады, платья и мужчин. О последнем как-то неправильно.

— Давай в травму отвезу тебя? — разворачивается ко мне всем корпусом тела.

— Не болит, — прячу лицо за рюкзаком.

— Парень отругал из-за цветов?

— Родители, — ступаю на запретную территорию. Ни с кем не делилась личным, кроме сестёр.

— Я могу объясниться перед ними.

— Нет!

— Почему?

— Чтобы у меня не возникли ещё большие проблемы, Леонид Борисович!

Эмоции трудно держать при себе, когда сердце ноет и не может найти своего успокоения. Мне кажется, что ничего нельзя исправить, и я обречена на брак с Антипом не по любви. Смириться и стать невидимкой. Я же ею была столько времени, чтобы именно сейчас устраивать бунт.

Это всё Леонид и его странное поведение рядом со мной. Я не глупая, чтобы не понимать, куда могут привести такие отношения. Прямо в его постель.

Он обещал меня больше не трогать. Мужское слово всегда имеет силу. Надеюсь, что Леонид из числа тех, кто им дорожит и не бросает на ветер.

— Куда вы меня везёте, Леонид Борисович?

— Домой.

Рядом с подъездом припаркована машина Антипа.

Почему он приехал в такое время?..

— Я провожу, — Леонид глушит мотор.

— Можно я выговорюсь? Мне очень надо. Потом легче становится, — смотрю на него открыто и без тени сомнения в своих словах.

—Ну, давай, — откинув голову на подлокотник, смотрит в лобовое стекло.

— Родители хотят выдать меня замуж. Мужчина, наверное, хороший, но я его не люблю. Он им обещал финансовую выгоду, — перевожу дыхание, собирая мысли, словно бисеринки на леску. — И не знаю, что с этим делать, чтобы не накликать беду уже на своих сестёр. Кто знает, что матери и отцу в голову придёт.

— Договорной брак, — до скрипа сжимает кожаную оплётку руля двумя руками. — Хочешь я твоим родителям деньги дам? Много дам, чтобы не творили дичь всякую.

— Что?!

— Варь, я дам денег. Сколько?

— Я душу открыла, а не клянчила у вас деньги! — хочу выйти, да дверь заблокирована.

— Угомонись, строптивая!

Вдавливая меня в пассажирское кресло, Леонид смотрит не в глаза, а на мои чуть приоткрытые губы. Между нами миллиметры.

Он обещал…

— Я могу помочь.

— Сделайте пожертвование, как другие, — более спокойно отвечаю.

— Куда?

— В церковь.

— Всё так серьёзно? — вскидывает вопросительно брови.

— У нас своя община. Она, как семья. Спорить или доказывать что-то я не буду. Каждый выбирает свою веру.

— А ты во что веришь, Варвара? Уж точно не в свою общину, раз сбежала посреди ночи из дому.

— Откуда вы… — подозрительно сужаю глаза.

Слишком много он обо мне знает. Особенно о том, что случилось после моего «побега». Спрашивать лишнее – продлять беседу, а мне уже пора.

— Дай телефон, — протягивает ладонь. — Варя…

Леонид с минуту крутит его, рассматривая. Включает его. Забивает неизвестный мне номер.

— Это мой, — сухо поясняет. — Отвечаешь сразу, как пишу. Поняла?

— Ладно.

— Если что-то случится – тоже. Поняла?

— Зачем вам это?

— Поняла?..

— Хорошо.

— А теперь беги красавица, пока тебя не съел коварный серый волк. Уж очень велик соблазн нарушить собственное данное слово.

Задумавшись, смотрю ему в глаза. Озарение приходит моментально. Выпрыгиваю на улицу, словно трусливая зайчиха. Бегу до подъезда, не оглядываясь.

Дома встречают меня приветливо.

Мама, что не свойственно ей, попросила прощение и обеспокоилась моим внешним видом. Отец тоже проявил сочувствие, но более сдержанное, а потом отвёл под руку на кухню, где за столом сидел Антип.

Мужчина принёс мне свои извинения и предложил ухаживания, пока я сама не соглашусь выйти за него добровольно. Я согласилась, чтобы передохнуть. Слишком много мужчин свалилось на мою голову.

Больше всего я обрадовалась формулировке «добровольно», значит никто меня больше ни к чему принуждать не будет.

Леонид прислал мне первое сообщение через два часа, как высадил из своей машины. Спросил, как у меня дела. Я ответила, что всё хорошо.

Этим же днём я позвонила Галине Семёновне и попросилась обратно. Женщина ничего мне на это не ответила. Сказала, что сегодня у меня выходной, который вычтут из общего заработка.

Прошла неделя.

Наше общение с Леонидом стало набирать обороты. За перепиской я пропадала пару часов в сутки. Дошло до того, что первым делом, когда я отрывала глаза утром – проверяла сообщение от него, чтобы увидеть: «Доброе утро, Рапунцель. Как твои дела?».

— Варь, ты с Антипом переписываешься?

— Ммм? — печатаю ответ Леониду.

— Ты выглядишь счастливой и влюблённой.

Из рук чуть ли телефон не падает мне на грудь.

— С чего ты взяла?!

— Ты расцвела, как майская роза, — от её улыбки на щеках появляются ямочки. — У вас же сегодня второе свида-а-ание! Что наденешь?

— Как обычно, — отворачиваюсь к стене, пряча глупую улыбку от ответного сообщения.

Антип приехал за мной через два часа. Обговорил с родителями новые поставки в церковь овощей и фруктов перед тем, как увезти меня к себе на продовольственную базу.

Меня приглашают второй раз на свидание, чтобы воротить нос от такого предложения. Тем более на него работает десять человек. Наедине мы точно не останемся. Он дал родителям своё слово.

— Тебе нравится? — спрашивает Антип, когда я останавливаюсь перед мешками с картошкой.

— У вас большая клиентура для поставок насколько я поняла. С финансовыми трудностями с таким товаром редко сталкиваются.

— Ты умная, Варенька.

— Хочу вернутся к лоткам малины и клубники. Куплю своим домой.

Антип качает головой, будто сам собой находясь в споре.

Рывок и я опрокинута на один из пыльных мешков. Кожа под тканью огнём горит от боли. Вскрикнув, пытаюсь скинуть его с себя.

— Варенька, не ломайся, девочка моя. Больно не будет, а потом каяться к родителям твоим пойдём, — задирает подол юбки.

— Пожалуйста, нет!

— Хорошо тебе будет, Варенька, — сдавливает промежность ладонью.

Кричу, плачу, пытаюсь драться.

С силой развернув меня на живот, мужчина наваливается снова на меня.

Затуманенным взглядом веду по пространству, что вращается вокруг меня с бешеной скоростью. Что-то блестит. Можно подтянуться и попробовать ухватиться.

Когда я получаю некую свободу, совершаю задуманное. Металлический прут в моих руках. Не думая, разворачиваюсь лицом к лицу Антипа и ударяю ею ему по голове.

— Господи, что я натворила… Грех на душу взяла… — отшвыриваю в сторону прут и падаю на колени рядом с ним.

В рюкзаке вибрирует телефон. Леонид. Только он мне пишет в это время.

Вместо сообщения набираю его номер.

— Варя?..

— Я человека убила, Леонид Борисович. Убила…